Драмиона по-когтеврански

Драко что-то недовольно промычал и перевернулся на другой бок, накрывшись пуховым одеялом по самую макушку. Ему хотелось скрыться от настойчивого стука в окно, но все его попытки оказались тщетными. Так что, потеряв какую-либо надежду скрыться от шума, он попытался нащупать рукой палочку. — Да где же она… Драко с тихим рыком отбросил в сторону одеяло и сел на кровати. Спустя мгновение палочка, наконец, оказалась у него в руках. Лёгкий взмах, и в комнату влетел филин и сбросил ему на ноги небольшую коробочку. — Что же там такое… — Драко потряс подарок, пытаясь по звуку определить содержимое, и бросил беглый взгляд на устроившуюся в клетке птицу. Так, будто тому было что-то известно. — Если учесть то, что Гермиона всерьёз взялась за приобщение меня к магловской культуре, то можно предположить, что там что-то немагическое… Осмотрев подарок и не заметив никаких записок, Драко поспешил развязать бант на коробочке и открыть подарок. Его взору предстал какой-то набор, единственными более-менее знакомыми вещами в котором были три карандаша. Но они не имели привычного заострения на конце, из-за чего он никак не мог понять как ими пользоваться. С гораздо большим любопытством Драко оглядел два маленьких предмета, о применении которых ему оставалось лишь догадываться. А непонятный механизм, лежащий рядом с карандашами и по размерам мало чем им уступающий, так и вовсе полностью поглотил его. Драко достал предмет из коробки и принялся вертеть его, пытаясь понять, как им пользоваться. Хотя, после того как нажатием кнопки ему удалось вызвать остриё, схожее с тем, что он видел у карандашей Гермионы, пришёл к тому, что предмет тоже можно использовать для письма. «Сложный карандаш» такое имя дал этому предмету Драко после недолгих раздумий. Ему на глаза попалась тетрадь в синей обложке, лежащая на тумбочке. Дневник, связанный при помощи волшебства, с тем, что он отправил Гермионе в качестве подарка. Он намеренно не стал ничего объяснять, решив дать ей возможность самостоятельно изучить подарок. И, по-видимому, она решила отплатить ему той же монетой. В коробке не было записки, в которой рассказывалось бы хоть что-нибудь о содержимом подарка. Дневник странно завибрировал, что говорило о появлении нового сообщения. По крайней мере именно так ему описывал этот момент профессор Флитвик, который, собственно, и наложил эти чары.

Отныне эта странная тетрадь будет моим дневником. Всегда мечтала завести его, помнится в магловской школе многие девочки вели их. Вот только не знаю, с чего начать. Так непривычно куда-то записывать свои мысли, ведь обычно я делюсь ими либо с Падмой, либо с Драко.

Каникулы начались неплохо, хотя я никак не могу перестать думать о Малфое. Переживать за него стало таким обыденным делом, тем более если учесть то, насколько сильно он отказывается от чьей-либо помощи. Упёртый дурак, а точнее чрезвычайно трудолюбивый упёртый дурак. Порой даже не знаю, радоваться ли тому, с каким усердием он берётся за всё, или печалиться из-за того, что в итоге это вредит его здоровью. Просто невыносим!

Дальше Драко не стал читать. Это казалось таким личным, что он невольно почувствовал стыд и желание дать знать подруге о том, что у него тоже есть доступ к записям. Даже если его действия разрушат всю интригу и раскроют все карты.

Интересные у тебя, однако, мысли. Хотя, следует признать, что я испытываю сильнейшее смущение и не меньшее по своей силе возмущение. Вообще, такое чувство, будто побывал в чужой голове…

ТЫ! Ты всё видел! Почему ты даже не удосужился написать записку, в которой рассказал бы об этом свойстве тетради?! Где ты вообще её взял? Ты просто ужасен, Драко! Благодари Мерлина за то, что я нахожусь за тысячи миль от Хогвартса, иначе бы тебе точно не поздоровалось! Как ты только мог додуматься до чего-то подобного?!

Драко с трудом пересилил в себе желание закрыть дневник и больше никогда не открывать его, потому что казалось, ещё чуть-чуть и тетрадь просто заговорит голосом Гермионы. Стоило признать, что прежние злость и гнев, на которые он раньше провоцировал Грейнджер и рядом не стояли с той яростью, которую он почувствовал сейчас.

Теперь перейду к основной теме, ты объяснишь мне всё: и где взял такую тетрадь, и для чего подарил её мне. А ещё я хотела бы знать, какие ещё свойства у неё есть. И только попробуй что-нибудь от меня утаить!

Так будет не интересно

Драко понял, что совершил непростительную ошибку лишь тогда, когда в ответ получил огромное количество ругательств и проклятий. И это было настолько пугающе, что где-то на втором десятке, он закрыл дневник и бросил обратно на тумбочку. — После такого я в жизни больше не посмею разозлить, Грейнджер. Драко поднялся с кровати и принялся раскрывать лежащие у изножья подарки. В самом объёмном и тяжёлом свёртке лежал набор для ухода за метлой, полученный от Бута, Голдштейна и Корнера. Внутри футляра из чёрной, блестящей кожи лежала банка фирменного средства для полировки рукояти, насадка на черенок с маленьким латунным компасом, ножницы, чтобы равнять прутья, и «Пособие по уходу за метлой». Такой, какой он и хотел получить ещё летом. Отец тогда сказал, что для этого ему сначала нужно попасть в команду факультета. И Драко попал. — А это что у нас? — Драко взял в руки другой свёрток, который подозрительно был похож на тот, что прислала ему Гермиона. — Если это набор письменных принадлежностей, то я ещё больше утвержусь в том, что мама и Грейнджер временами мыслят одинаково. Он развернул упаковку, его взору предстал набор перьев и письмо. Отложив маленькую коробочку в сторону, Драко взял в руки сложенный пополам лист пергамента. Дорогой Драко,

Как проходят твои каникулы? Знаешь, узнав о том, что ты собираешься оставаться на каникулы в школе, я сильно расстроилась. Хотя, стоит признать, это было лучшим решением. Возможно, я и сама бы сбежала от этих лицемеров. Боюсь только твой отец не оценил бы подобных моих порывов.

К слову, о порывах. Твой отец сильно разгневан тем, что ты не вернулся домой. Хотя, я и пыталась убедить его в том, что это к лучшему, он остался непреклонен. Не удивлюсь даже, если тебе придёт от него гневное письмо.

Однако я предлагаю обсудить не менее важную тему. Я понимаю, что Квиддич — твоя страсть, и знаю о том, насколько сильно ты хотел попасть в сборную. Но спорт ни в коем случае не должен мешать тебе. И дело вовсе не в твоей успеваемости. Я не хочу, чтобы из-за слишком частых тренировок страдало твоё здоровье. Для меня не является секретом, что закрытие всех твоих учебных долгов идёт в ущерб сну. Это недопустимо, и нашему с отцом возмущению нет предела! Так что учтите, молодой человек, если вы и дальше продолжите вести подобный образ жизни, то я буду вынуждена прибегнуть к крайним мерам. И можешь быть уверен, они тебе не понравятся.

И сразу пресекаю какие-либо возмущения с твоей стороны, Драко. Я не хочу, чтобы ты прекращал заниматься Квиддичем или же забрасывал учёбу. Наоборот, мне приятно знать, что у меня такой разносторонний сын. Я всего лишь хочу, чтобы ты не брался за всё сразу, и правильно расставлял приоритеты. И уж точно ты не должен пытаться кому-то угодить, даже если этот кто-то твой отец.

С любовью,

мама

— Боюсь, мама, отец возмущён вовсе не тем, что я плохо сплю. Драко поднялся с пола, подошёл к тумбочке и достал из неё коробку, в которой хранил все свои письма. Сложенные кремовые листы лежали в аккуратной стопочке. Туда же он положил и письмо матери. Взяв в руки дневник, Драко хотел положить его в коробку, но передумал. Ему хотелось попробовать ещё раз пообщаться с Гермионой, которая, как он надеялся, уже успокоилась. Идти на завтрак совсем не хотелось. Выйдя из комнаты, он услышал протяжное мяуканье, которое было ему слишком хорошо знакомо. Рыжий уродец Гермионы. Ему не верилось, что она могла оставить его в школе, ровно до того момента, пока спустившись не увидел ненавистное существо воочию. Живоглот расположился на одном из кресел и издавал жалобные звуки. — Гермиона же не решила оставить тебя на моё попечение? — в его голосе звучала странная смесь презрения и надежды. — Не знаю с кем ты разговариваешь, но можешь радоваться. Гермиона попросила заботиться о нём меня, а не тебя. — Падма спустилась в гостиную, подошла ко всё ещё голосящему полукнизлу и взяла на руки. Тот, к удивлению Драко, замолк и начал тереться о свитер Патил. — Она боялась, что если оставит его с тобой, то по возвращении увидит вместо Живоглота лишь его рыжую шкурку, лежащую отдельно от бездыханного тела. — Тебя послушать, так я просто живодёр. — К твоему сведению, это были слова самой Гермионы. Практически цитата. — В первую секунду Драко почувствовал себя оскорблённым, что Грейнджер такого мнения о нём, но в следующую понял, что скорее всего именно так и поступил бы с этим раздражающим существом. — И почему он только тебе так не нравится… Неужели ты… Прежде, чем она успела закончить, Драко поспешил ответить: — Уродливая морда этого полукнизла просто не соответствует моему видению прекрасного. Вот и всё. Драко подошёл к одному из столов и бросил на него дневник, усмехнувшись. Было непривычно не слышать гневных речей в ответ на свои оскорбления этого рыжего комка шерсти. Настолько, что он даже обернулся, чтобы удостовериться в том, что Патил ещё здесь. Даже больше, она направлялась к нему. — Пока ты держишь у себя на руках этого уродца, не смей приближаться ко мне ближе, чем на два метра. — Он обошёл стол и сел на один из стульев. — А лучше, на два с половиной! — Что-то Гермионе ты никогда не предъявляешь таких условий, хотя она его как только не тискает. К его счастью, в отличии от своей подруги, Падма не имела пристрастия к противостояниям и спорам, а потому послушно остановилась. — Она исключение, которое лишь подтверждает правило. Карие глаза внимательно изучали его, а губы растянулись в до боли знакомой странной улыбке. Так же как и Гермиона всякий раз, когда разговор заходит о Джинни Уизли. Интересно, все девочки с рождения умеют так загадочно улыбаться или их этому учат? — Интересно, очень интересно… — Патил опустила полукнизла на пол, после чего, выпрямившись, сказала: — Надеюсь, пока я хожу в Большой зал, ты ничего с Живоглотом не сделаешь. — Это кто ещё кому навредит здесь! Этот уродец с самой первой встречи пытается как-нибудь меня оцарапать или укусить, — в ответ послышалось злое шипение, и Драко недовольно сморщился. — Хотя, если ты принесёшь мне что-нибудь съестное, то я, так и быть, потерплю присутствие этого комка шерсти рядом с собой. Драко раскрыл дневник и с удивлением заметил, что Гермиона выдохлась довольно быстро. Это лишь оправдало его прежние надежды и подтолкнуло к действиям.

Теперь ты настроена на спокойный разговор? Или мне стоит денёк — другой подождать?

Отложив перо в сторону, он перевёл взгляд на Живоглота, что улёгся неподалёку от стола. Огромные жёлтые глаза внимательно наблюдали за ним, а их обладатель, к величайшему удивлению Драко, даже не пытался как-нибудь напасть него.

Почему ты оставила это рыжее чудовище в школе?

На самом деле Драко не надеялся получить быстрый ответ. Гермиона, наверняка, была увлечена либо выполнением домашнего задания, которое было не маленьким, либо работой над своей картиной. Он должен был получить ответное сообщение лишь вечером, если вообще не на следующий день. Именно поэтому его удивлению не было предела, когда вернувшись из своей комнаты со стопкой учебников, обнаружил новую запись.

Во-первых, не называй Глотика чудовищем! Во-вторых, я решила не травмировать его лишний раз. Всё-таки смена обстановки может у него вызвать не малый стресс.

Ты можешь говорить мне об этом сколько тебе влезет, я всё равно не перестану так о нём отзываться.

И после подобного ты ещё удивляешься, почему он всё время хочет как-нибудь навредить тебе. Живоглот невероятно умён и чувствует твоё отношение к себе.

И явно не пытается изменить его. Противный рыжий комок шерсти.

Относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. К животным это правило тоже относится.

Поэтому он добрых полчаса пялится на меня?

Глотик просто наблюдает за тобой.

Конечно, без тебя я бы это не понял.

Не язви!

Драко перевёл взгляд на предмет их обсуждения. Живоглот уже не лежал, он вальяжно расхаживал по гостиной. Так по-хозяйски.

У твоего комка шерсти явно царские замашки. Расхаживает по гостиной с таким видом, будто всё находящееся в ней является его собственностью.

Никого не напоминает?

Очень смешно, Грейнджер.

Взгляд Драко невольно скользнул на часы, и он с удивлением отметил факт того, что Патил задерживается в Большом зале. Ему казалось, что она, наоборот, постарается вернуться как много быстрее. Особенно, если учесть их с Живоглотом отношение друг к другу.

Гермиона, можешь привезти мне те конфеты, которыми ты поделилась со мной в начале года?

Они так сильно тебе понравились? Если бы знала, то прислала бы их в подарок вместо набора письменных принадлежностей.

Это всего лишь плата за то, что я уже больше получаса сижу с твоим уродцем. Ты же не думаешь, что я этим за просто так занимаюсь?

Вообще-то, я просила Падму за ним присматривать. Причём здесь ты, Драко?

Даже если и так, она сбежала в Большой зал и до сих пор не вернулась. Просто невероятная безответственность. И где её только черти носят?

Я надеюсь, тебе всё же удалось позавтракать, прежде чем Падма оставила тебя с Глотиком.

Почему-то ты за себя так не переживаешь, как за других…

Он знал, о чём говорил. Всё-таки порой, стремясь помочь каждому живому существу, Гермиона Грейнджер перестаёт заботиться о своём собственном благополучии. Так однажды, согласившись помочь с зельеварением их однокурснику, она не рассчитала время и была вынуждена сесть за домашнее задание гораздо позже обычного. Драко помнил своё удивление, когда на следующее утро нашёл Гермиону спящей за одним из столов в гостиной. Ей тогда повезло, что тот день был выходным. Ему никак не удавалось понять её желания помогать всем и каждому, ведь для него самого имело значение только благополучие родителей, Гермионы и его собственное. Он не был сторонником альтруизма.

Не преувеличивай, я думаю о себе…

Ага, конечно.

Я не виновата в том, что меня с детства учили быть чувствительной к проблемам других людей!

Драко не знал, что ответить, а потому отложил дневник в сторону. За перепиской с Гермионой, он совсем забыл о своих первоначальных планах. Ему необходимо было сделать домашнее задание, по крайней мере начать его выполнять. Было решено взяться в первую очередь за древние руны. Этот предмет давался Драко не так легко, как ему хотелось бы. Изучение рун требовало от учащегося наличия не малого количества свободного времени. Того, чем он, к своему величайшему сожалению, не обладал. Но несмотря на это, Драко находил этот предмет интересным. Именно поэтому, вскоре он уже был полностью погружён в перевод какого-то замысловатого текста. Настолько, что и не заметил того, что находится в гостиной не один, пока не услышал голос: — Малфой, поверить не могу, что и ты, и Живоглот провели в одном помещении больше получаса и при этом остались целыми и невредимыми. — Этому комку шерсти просто повезло, что я нашёл себе интересное занятие и перестал обращать на него внимание. — Драко оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на однокурсницу. — Где ты так долго ходила? Не думал, что завтрак займёт у тебя столько времени. — Засиделась с другими ребятами. — Она направилась в сторону спален для девочек. — Мы собираемся пойти поиграть в снежки. Пойдёшь с нами? Драко закусил губу, не зная, что ответить. С одной стороны, он был не прочь провести время в компании однокурсников, отношения с которыми только недавно стали налаживаться. Это стало бы прекрасным времяпрепровождением, которое ко всему прочему позволило бы ему на время сбежать от насущных проблем. Но с другой, он боялся реакции отца на столь не подходящее наследнику Малфоев поведение. Всё-таки в семьях, подобных его, дети взрослеют гораздо раньше, чем в других. — Вынужден отказаться, меня не прельщает проводить свободное время за детскими играми. У меня его и так слишком мало. — Твоё право, моё дело было лишь пригласить. — Падма пожала плечами и спустя мгновение скрылась за поворотом. Драко усмехнулся, подумав о том, что Гермиона, Майкл или Терри скорее душу из него вытрясли бы, чем отступились так просто. И эта мысль была такой приятной, ему нравилось думать о том, что кому-то ещё, кроме матери, может быть не всё равно на него. Так и прошли его каникулы, пока в один из дней в гостиную не ворвалась Гермиона и не уселась напротив него за столом. Кажется, за учёбой он успел забыть, что настал день возвращения студентов в школу. — Вовсе не обязательно было врываться столь стремительно. Драко откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и осмотрел её немного запыхавшееся лицо. И стоило признать, что он нисколько не удивился бы, узнав, что она бежала до башни от самой станции. Всё-таки Гермиона в его представлении была ураганом в человечьем обличие. — И тебе здравствуй! — Она внезапно замялась. — Как прошли каникулы? — Учёба, учёба и ещё раз учёба. — Он понял, что до этого момента даже не осознавал, насколько скучает по ней, пока не увидел её воочию. — Я выходил из башни только в Большой зал и библиотеку. — Хотела бы сказать, как это плохо, — её губы расплылись в озорной улыбке, — Вот только сама просидела за учебниками все праздники. — А как же твоя картина? Помнится ты была серьёзно настроена написать её. — Картину я так и не написала. — Гермиона поднялась со своего места и принялась расхаживать вдоль стола. — Представляешь себе? Я столько времени планировала это и как только вернулась домой сразу же перенесла рисунок на холст. Но стоило мне только взять в руки краски, которые, к слову, только для этой картины и купила, как вдруг тело перестало слушаться. Смотрю на холст, а сделать ничего не могу. — Если честно, я не совсем понимаю причину твоих переживаний. Ну не получилось у тебя, и что? Это же не последние каникулы в твоей жизни, ты сможешь попытаться снова летом, а если вновь не удастся, то — следующей зимой. — Он придвинулся ближе к столу и принялся складывать в стопку разложенные по всему столу книги. — Что такого особенного в этой картине? — Ничего. — Она резко отвернулась, и Драко пришлось немного вытянуть шею в попытке заглянуть ей в лицо. Вот только за копной неукротимых кудрей ему так и не удалось разглядеть его. — Просто обидно, что ничего не вышло. Хотя, наверное, это было ожидаемо. Всё-таки мне прежде не приходилось работать с красками. В следующее мгновение гостиную оживили чужие голоса. В этом году многие ребята возвращались домой, и теперь они старались поделиться рассказами о проведённых каникулах. Самому же Драко нечего было рассказывать, а потому он поспешил забрать свои вещи и скрыться в комнате. Вот только и в комнате ему не удалось исполнить задуманное. — Эй, Малфой, ты же не решил под шумок сбежать в спальню? — Он не смог удержать себя от ухмылки, чувствуя, что всё вновь возвращается на круги своя. — Мы жаждем услышать о твоих каникулах. — Ха! Готов поспорить, что вы будете зевать от скуки к третьему предложению моего рассказа и умолять меня прекратить. — Посмотрев на соседей по комнате через плечо, Драко постарался сделать как можно более устрашающий вид. — Всё ещё хотите послушать? — Можешь не переживать за нас, если что мы всегда можем бросить в тебя подушкой. — Ладонь Майкла легла ему на плечо и подтолкнула в сторону одного из диванов. — Я ведь прав, Терри? Бут же лишь кивнул и сел в стоящее неподалёку в кресло, что стояло неподалёку. Корнер удовлетворенно улыбнулся и плюхнулся на диван рядом с ним, а Энтони предпочёл расположиться напротив. — Мы все во внимании, Драко… Беседа, по его меркам, завязалась достаточно быстро, вскоре превратившись в шумный спор. Когда же к ним присоединились и другие ребята, разговор стал ещё оживлённей. И хотя Драко почти не участвовал в нём, ему нравилось наблюдать за происходящим. Это навевало воспоминания о прошлом. А если точнее, о том времени, когда он являлся чуть ли не центром вселенной для своих сверстников. Тогда, стремясь во всём подражать отцу, Драко зачастую смотрел на других ребят со снисхождением, даром, что был самым младшим, и в принципе вёл себя достаточно отстранённо. Исключением, наверное, был лишь Тео, которого он считал равным себе. Воспоминания о Нотте заставили его сморщиться. Им предстояло встретиться со Слизерином в ближайшем матче, что был запланирован на конец февраля, и Драко считал своим долгом хорошо подготовиться. Ему хотелось увидеть разочарование на лицах бывших «друзей», когда их команда одержит победу. Это было прекрасной возможностью утереть им нос. И, по-видимому, Роджер Дэвис разделял его стремления, так как тренировки сборной начались, лишь стоило им вернуться на учёбу. И неприятным открытием для Драко стало то, что их количество и продолжительность увеличились. Казалось, что даже перед матчем с Гриффиндором они так не тренировались. В такие моменты ему вспоминалось письмо матери, присланное на Рождество, но становилось лишь хуже — Драко боялся представить, что Нарцисса сделает с ним, если узнает о выматывающих тренировках, задолженностях и практически полном отсутствии сна. — Может всё же стоит поговорить об этом с Роджером, Драко? — Голос Гермионы звучал озабоченно, но он едва ли мог разобрать слова. — То, что происходит — неправильно. И дело не только в твоих долгах по учёбе. Твоё состояние с каждым днём становится лишь хуже, удивляюсь, как тебя вообще на тренировки ещё пускают. Все игроки в Квиддич просто психи! Фанатики! — Гермиона, ты сгущаешь краски, со мной всё нормально. — В противовес собственным словам он почувствовал неожиданную слабость поспешил опереться на стену. — Переживания здесь ни к чему. — Ага, именно поэтому ты сейчас… — Стоило ей лишь повернуться, как недовольство в её голосе сменилось удивлением и обеспокоенностью. — Драко! К их несчастью, этот коридор был пуст, так как было время обеда, а потому Гермионе так и не удалось найти ни одной живой души. Это заставляло её сильнее нервничать, но в итоге, так и не найдя никого, она подошла к нему ближе, подхватила под руку и позволила опереться на себя. И Драко, наверняка, воспротивился бы этому, если бы не ощущал слабость во всём теле. — Тебе всё равно не стоит этого делать, я вполне могу дойти и сам, опираясь на одну лишь стену. — Гермиона в ответ бросила на него полный недоверия взгляд и, фыркнув, отвернулась. — К тому же до больничного крыла идти не далеко. — Даже если ты и везунчик, Малфой, я не собираюсь бросать всё на самотёк. — Она поудобнее перехватила его руку. — Мы друзья, если ты, конечно, не забыл, а значит должны помогать друг другу, что бы не произошло. Как оказалось позже, это было простое переутомление, и стоило признать, тогда он и вправду почувствовал себя везунчиком. Всё-таки при его отвратительном образе жизни, это было лучшим из всех возможных вариантов. Вот только Нарцисса явно не разделяла его радости, и в следующем же своём письме строго-настрого запретила ему играть в Квиддич до конца учебного года. Так же она известила его о том, что поставила в известность об этом декана Когтеврана и что тот, в свою очередь, должен донести данную информацию до Дэвиса. И стоило признать, поначалу Драко воспринял эту новость вполне спокойно, лишь немного расстроившись. У него вновь появлялось свободное время, которое он мог, наконец, тратить на истинную цель своего пребывания в Хогвартсе — учёбу. Его успеваемость значительно упала, и это нужно было немедленно исправлять. Вот только команда отнеслась к тому, что ему запрещено играть, гораздо хуже. И пусть члены команды после недолгих объяснений Драко поняли, что идти против желаний Нарциссы Малфой дело не только бесполезное, но и опасное, всё равно были опечалены этим фактом. Но он был всего лишь охотником, а значит у команды были шансы на победу. Возможно, не такие высокие как прежде, но всё же. Однако когда через пару недель слизеринцы разбили их с разгромным счётом и громко чествовали свою победу, Драко понял, насколько сильно ошибался. В команде был важен каждый игрок, вне зависимости от выполняемой им роли. Это заставило его почувствовать вину за произошедшее, которая лишь усиливалась при взгляде на самодовольные улыбки на лицах бывших друзей. И, как ни странно, это заставило его с ещё большим усердием засесть за учебники. Не получилось обойти слизеринцев в Квиддиче, так получится в учёбе. Тем более сейчас у него были для этого и желание и возможность. Гермиона его задумку не оценила, помня опыт прошлых двух лет, когда их старания к нужному результату так и не привели, но отговаривать не стала, сказав: — Если это поможет тебе чувствовать себя лучше, то пожалуйста. Да и пользу какую-никакую, это всё же принесёт. — Она взяла в руки учебник по заклинаниям и принялась листать. — Хотя я, если честно, думала, что ты мне поможешь в одном исследовании. — Что за исследование? — Драко видел в этом возможность заработать лишние баллы и не собирался её упускать. — По какому предмету? — Это никак не связано с учёбой, я просто хочу разобраться в одном вопросе. — Гермиона нагнулась над столом и заговорщески зашептала: — Мне надо узнать, как Сириус Блэк смог проникнуть в охраняемый дементорами Хогвартс в хэллоуинскую ночь. — Как-то поздно ты заинтересовалась этим, — он фыркнул, потеряв всякий интерес к теме их разговора, — это было пять месяцев назад. Ему было непонятно, что творится в её лохматой и невероятно умной голове. Почему она вдруг заинтересовалась вопросом проникновения Сириуса Блэка в Хогвартс? Казалось, эта тема осталась давно в прошлом, равно как и все безумные теории, которые строили студенты. Её интерес выглядел глупо и неуместно. — Знаю-знаю, на самом деле я ещё тогда задалась этим вопросом, и даже попробовала найти информацию в библиотеке. Но все мои поиски приводили к одному закономерному выводу: дементоры не могут оказывать воздействие на животных, так как плохо распознают их эмоции. — Ты же не хочешь сказать, что Блэк неожиданно превратился в животное и пробрался в школу. — Драко всё это казалось чистой воды абсурдом, по крайней мере до того момента, пока он не прокрутил их разговор в голове ещё раз. — Подожди… Ты думаешь, что Сириус Блэк… Да быть такого не может! Подобному не так-то просто научится! — Но всё равно возможно. Да и мы не знаем, как давно он стал анимагом. Нам о нём вообще ничего не известно, а потому нельзя просто так отбрасывать эту теорию. — Под конец её голос стал звучать гораздо слабее. — Даже если она и безумна. Драко помнил, как после урока, на котором МакГонагалл рассказывала про анимагов, заинтересовался этой способностью и изучил не одну книгу по данной теме. Но все, как одна, говорили о том, что стать анимагом очень трудно, а сложный и длительный процесс может пойти совершенно неправильно. В результате чего, считалось, что стать анимагом может меньше одного из тысячи ведьм и волшебников. Так как он, даже будучи невероятно высокомерным и самоуверенным, не питал касательно себя никаких иллюзий, то вскоре отбросил идею овладеть этим искусством. К тому же тогда у него появились более важные дела — его взяли в сборную факультета и у него начались суровые тренировки. Наверное, именно поэтому удивление и неверие Драко были гораздо сильнее, чем у Гермионы. — Ладно, допустим, Блэк — анимаг. Дальше что? — Он отложил в сторону учебник по истории магии, полностью поглощённый разговором. — Это лишь наши догадки, и для того чтобы что-то утверждать нужны достоверные источники. Но сколько бы я ни спрашивала у мадам Пинс, книг, в которых рассказывалось бы о Сириусе Блэке, в школьной библиотеке нет. — Её голос звучал расстроенно и в некоторой степени даже обиженно. — Я даже просмотрела книги о Первой Магической войне, но и там почти нет упоминаний о Блэке, а о его способности — и подавно. — В нашей семейной библиотеке есть книги, в которых рассказываются истории чистокровных родов. Если ты так хочешь узнать о Сириусе Блэке больше, я мог бы попросить мать прислать нам нужную книгу. — Он откинулся на спинку стула, задумавшись. — Хотя, насколько я помню, там не было упоминаний об анимагии или чём-то подобном. В любом случае моё знакомство с историей Блэков происходило давно, а потому многое могло забыться. — Это, наверное, очень ценная книга или книги, тут уж не знаю. Ты уверен, что твоя мама согласится тебе её прислать? — Да как нечего делать! Скажу просто, что она нужна нам для какого-нибудь очередного сочинения по истории, чтобы добавить, так сказать, жизни и сделать всё как можно лучше. — Неуверенности с лица Гермионы его слова не стёрли, а потому поспешил добавить: — Всё будет хорошо, я что-нибудь придумаю. Ты же мне веришь? Она в ответ лишь кивнула. — Кстати, а почему ты подошла ко мне со всем этим только сейчас? Насколько я понимаю, ты сбором и изучением информации по этой теме занималась на протяжении нескольких месяцев. — Драко чувствовал лёгкую обиду из-за того, что она так долго от него всё скрывала. — Рассказать, чтобы смотреть на то, как ты ещё больше во всём закапываешься? Уж извини, что подумала о тебе, и не стала загружать своими проблемами. — Кажется, теперь пришла очередь Гермионы обижаться. — В следующий раз учту твои пожелания. Она поднялась из-за стола и ушла из гостиной, напоследок бросив что-то о назначенной встрече с младшей Уизли. Сам же Драко достал из ящика стола чистый пергамент и принялся за написание письма, решив не откладывать на потом. Здравствуй мама,

Для начала хочу сказать, что был расстроен тем фактом, что до конца года не смогу принимать участие в матчах по Квиддичу. Хотя, я и понимаю, что это была вынужденная мера, и сейчас в некоторой степени даже благодарен тебе за твой запрет. Вот только произошло всё очень не вовремя, и в итоге наша команда проиграла слизеринцам. Они были очень довольны собой.

И именно их победа побудила меня ещё усердней заняться учёбой. Я хочу показать им, чего стою. Да и моя успеваемость после этих сумасшедших шести месяцев оставляет желать лучшего. И именно поэтому я решил брать у профессоров дополнительные задания. Для одного из них, по истории магии, мне очень нужна книга, описывающая историю рода Блэк. Хочу сделать сочинение более живым, да и, как мне кажется, профессор это оценит.

Очень надеюсь на то, что ты сможешь прислать мне её в ближайшие дни, так как она мне очень нужна.

С любовью,

Драко

Он чувствовал себя неуютно, говоря матери такую откровенную ложь. Но цель оправдывала средства, ведь докажи они тот факт, что Сириус Блэк — анимаг, это значительно поможет в его поимке. Ему пора было учиться расставлять приоритеты. Его уверенность в необходимости собственных действий лишь укрепилась, когда Гермиона буквально ворвалась в гостиную и рассказала ему о том, что на днях в гостиную Гриффиндора пробрался Сириус Блэк. Он тогда только-только отправил письмо с Альфонсом. — Как же хорошо, что для входа в нашу башню нужно ответить на вопрос и что невозможно заранее узнать на какой. — Думаю, всегда может найтись умник с другого факультета, который всё же сможет войти в гостиную. Но вероятность этого невероятно мала, так что да, нам повезло. Но несмотря на все положительные аспекты их расследования, оно вне всяких сомнений внесло в спокойную жизнь Драко лишние волнения, казалось, даже в прошлом году он жил спокойнее, чем сейчас. Происходящее превратило его в самого настоящего параноика. Так во время похода в Хогсмид, он всякий раз оттаскивал Гермиону от различных животных и птиц, боясь, что они окажутся перевоплотившимся Блэком. — Прекрати так себя вести, Драко! Блэк — ужасный человек, а значит и его анимагическая форма будет тоже выглядеть отвратительно. — Она с возмущением посмотрела на него, вырывая свою ладонь из его. — Вспомни, что говорила МакГонагалл, об этом… Какой милашка! К ним подошёл большой чёрный пёс и принялся обнюхивать их. Белёсые глаза внимательно разглядывали их, особенно сильно сосредоточившись на нём, и выглядели вполне добродушными. Но что-то всё равно не давало ему покоя, и Драко уже собрался отругать себя за очередной приступ паранойи, как вдруг в голове что-то щёлкнуло, и он поспешил оттащить Гермиону от пса. — Снова? Драко, я же уже… — Ты совсем с ума сошла?! А что если это Грим? — В глазах Гермионы появилось множество вопросов, а потому он поспешил объясниться: — Грим — зловещий чёрный пёс, привидение, являющийся предвестником смерти. Говорят, каждый, кто увидит Грима, на следующий день умрет. — Бредни! — Она фыркнула, но ко псу приближаться всё же не стала. Карие глаза с любопытством смотрели на него. — Уверена, те люди умерли не из-за Грима, а потому, что у них случается нервное потрясение. Да и вероятность простого совпадения никто не отменял. Гермиона была настроена довольно скептически, в отличии от самого Драко, казалось, она и на малую долю не верит в сказанное им. И это в его глазах выглядело так легкомысленно, что он не удержался от гневного: — Тогда предлагаю заключить пари: если ты окажешься права, то я буду должен тебе поход в Хогсмид, во время которого ты сможешь просить у меня всё что угодно, если же победа будет за мной, то… боюсь мне нечего попросить. — Хотя трата твоих денег на собственные нужды и не является мечтой всей моей жизни, я принимаю твои условия. — Она заправила каштановую кудряшку за ухо, робко улыбнувшись. — Давай лучше пойдём в «Сладкое Королевство». Мне сейчас как никогда хочется съесть какую-нибудь сладость. — А ты уверена, грязнокровка, что тебе можно сладкое? У тебя же и так зубы отвратительные! — раздался у них за спиной неприятный голос Паркинсон. Они обернулись в сторону слизеринки. Драко краем глаза заметил, как улыбка сползла с её лица, а ладонь легонько коснулась лица. В её глазах появилась задумчивость, которая спустя пару мгновений сменилась злостью. — То, что у меня передние зубы немного длиннее, чем остальные, вовсе не означает, что они отвратительны. — Гермиона сделала шаг вперёд и нахально усмехнулась. — Лучше бы за собой следила. Как ты только живёшь с лицом, похожим на морду мопса? Мне тебя даже жаль немного. — Да как ты смеешь! — Паркинсон сделала несколько шагов в сторону Гермионы, но Драко вовремя отодвинул подругу за спину. Он протянул вперёд руку, едва касаясь лба слизеринки кончиками пальцев, тем самым останавливая её. — Не прикасайся ко мне, гадкий предатель крови! Его прежде никто не называл подобным образом, но, как ни странно, сказанное не вызвало у него недовольства и даже мало-мальской обиды, скорее удивление. Причём больше его удивляло не то, что его имя и «Предатель Крови» использовалось в одном предложении, а тот факт, что ему на это всё равно. Наверное, впервые за всё время обучения в Хогвартсе. Это не могло не радовать. Паркинсон же, сморщившись, отскочила от него и направилась прочь. — Драко? Ты в порядке? — Гермиона осторожно прикоснулась к его плечу. — Знаешь, если тебе интересно моё мнение, то быть предателем крови не так уж и плохо. — Возможно, я тебя сейчас поражу, но мне ни тепло, ни холодно от её слов. — Он чувствовал, как тяжёлый груз, давивший на него долгое время, упал с души. — А сейчас предлагаю всё же пойти в «Сладкое Королевство». Наверное, Драко ещё никогда не радовался своему проигрышу, как на следующий день, когда увидел Гермиону Грейнджер живой и здоровой. Она же в свою очередь была невероятно довольно собой и не без доли высокомерия сказала ему: — Я ведь говорила, что ничего не произойдёт. Убедился? — Видимо, это был обычный пёс… — в его голосе звучало облегчение. — И слава Мерлину! Гермиона лишь закатила глаза, явно понимая, что ей ни за что не убедить его в том, что россказни про Грима — бредни. Хотя, видимо, её и так всё устраивало. В этот момент в окно влетел Альфонс и сел на стол рядом с ним. В лапках он держал огромных размеров посылку, которую филин поспешил сбросить на стол. Та упала с характерным стуком. Сам же филин взмахнул крыльями и скрылся в окне, по-видимому полетев в комнату Драко. Драко поспешил снять с посылки упаковочную бумагу и увидел такой знакомый уголок книги. У истории Блэков была очень запоминающаяся обложка. Сверху же лежала записка, написанная витиеватым почерком матери.

Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь. Возможно, ты не предполагал, что я свяжусь с твоим преподавателем, но я это сделала. И каково же было моё удивление, когда мне сказали мне, что никаких дополнительных заданий тебе не давали.

И пусть я всё равно отправила тебе книгу, не надейся, что сможешь избежать расспросов и наказания за враньё, Драко.

Жду твоего возвращения,

мама

— В этом году я явно стал чемпион по получению наказаний от матери… — Он вымученно улыбнулся и, отложив письмо в сторону, сел в стоящее неподалёку кресло, после отлеветировал книгу к себе на колени. Гермиона поспешила сесть на подлокотник и заглянуть в неё из-за его плеча. — Я явно недооценил её. Поверить только! Написала профессору Бинсу! И что за муха её только укусила так сделать? — Прекращай причитать и скорее открывай книгу. — Она нетерпеливо поёрзала и легонько толкнула его в плечо. Но к их глубокому сожалению, им не удалось узнать ничего полезного. В основном были какие-то факты биографии, да и те описывали события только до шестнадцатилетия Блэка. Дальше было сказано лишь, что он изгнан из рода за отказ от семейных традиций и побег из дома. Единственное, что им удалось узнать, так это то, что Блэк предпринимал попытки овладеть анимагией, и был дружен с профессором Люпином в школьные годы. Это могло быть полезно им, если бы у них были доказательства правдивости этих фактов. Да и профессор счёл бы их интерес подозрительным. — Мама не позволит этому произойти. — Он заметил, как её взгляд раз за разом проходится по строчкам об изгнании из рода. — Так что можешь не переживать. — Кажется со всей этой чистокровной чушью в семьях аристократов распространяется ещё множество отвратительных вещей. — Она на удивление легко подняла довольно увесистую книгу, забрав её из рук Драко, и принялась листать её. — Фанатики! — Ну, тебе теперь всю жизнь придётся провести в окружении них, так что привыкай. Гермиона проигнорировала его замечание и вновь принялась за чтение, по-видимому в надежде найти что-нибудь стоящее, что-нибудь, что доказывало то, что всё было не просто так. — Может нам стоит расспросить МакГонагалл побольше об анимагах? — Она захлопнула книгу, явно потеряв надежду найти в ней что-то полезное. — Наверное, нам стоило сразу обратиться к ней. — Только на этот раз врать будешь ты. — Встретившись с её удивлённым взглядом, он пояснил: — Не тормози! Не станешь же ты говорить МакГонагалл о том, что расспрашиваешь её об анимагии для того чтобы понять, как Сириус Блэк проник в Хогвартс? Это же даст ей повод не отвечать, сказав, что это дело не для третьекурсников. — Но если мы скажем, что это академический интерес, то она тоже не особо поверит нам. Всё-таки эту тему мы проходили в начале года. С чего бы нам задаваться вопросами об анимагах? Она поднялась на ноги и принялась расхаживать из стороны в сторону, Драко же переводил взгляд с неё на книгу в руках и прокручивал всё то, что они сделали за всё это время. Книги, книги, книги, они пытались отыскать ответ на свои вопросы в них и в итоге пришли в тупик. Он в очередной раз вспоминал все их шаги и не мог найти тот момент, когда им пришлось свернуть не туда. Всё складывалось так стройно и логично, что не верилось в то, что они где-то допустили ошибку. — Может попытаться найти что-нибудь в книгах об анимагии? Спросим у мадам Пинс о них, она должна знать. Точно. Книги об анимагах. Он вспомнил кое-что, на что прежде не обратил должного внимания. В одной из книг говорилось о том, что анимаги должны регистрироваться в министерстве, но мало кто делает это. Вот только Драко не был уверен, что книга содержащая подобную информацию может храниться в Хогвартсе. — Не надо. То, что нам нужно, не хранится в нашей библиотеке. Скорее всего подобная информация хранится в Министерстве Магии. — Что же это за книга такая особенная? — Реестр анимагов. В одной из книг, которые я читал говорилось о таком. — Драко сжал пальцами книгу и исподлобья посмотрел на Гермиону. — Думаю, на этом наше расследование подошло к концу. Мало того, что мы не сможем достать эту книгу, так ещё и не факт, что Блэк регистрировался в министерстве. — Точно нет другого способа удостовериться в том, что Сириус Блэк является анимагом? — Она устало упала на стоящий поблизости диван и обречённо выдохнула, увидев как он отрицательно качает головой. — А так всё хорошо шло… — Что это вы такие расстроенные с утра пораньше? — Они повернулись в сторону старшекурсницы, что смотрела на них с подозрением. — Что-то произошло? Вы опять умудрились потерять баллы? — Во-первых, то был единичный случай, а во-вторых, нам тогда быстро удалось восполнить потерю. — Гермиона явно чувствовала себя оскорблённой, что её подозревают в чём-то подобном. — Ничего не произошло, мы с Драко просто обсуждали одну историю с печальным концом. — Именно. Невероятно трогательная работа, даже меня растрогала. — Для пущей убедительности Драко пару раз «случайно» помахал книгой, если то, что он сделал действительно можно было так назвать, перед девушкой, при этом стараясь не дать ей рассмотреть название. — А сейчас вынуждены откланяться. Драко поднялся из кресла и, подхватив Гермиону под локоть, потянул на себя, после чего повёл её в сторону выхода из гостиной, леветируя книгу за собой. Им не нужны были лишние расспросы об истории, которую они даже не читали. И, к их счастью, всё сработало безупречно. Да и как могло быть иначе, когда всё внимание когтевранцев привлечено предстоящей игрой с Пуффендуем, сборная которого пусть и была довольно слабой, всё ещё являлась соперником для них. Игру действительно ждали, ведь это был шанс для них востановится после ужасного поражения. И стоило признать, ожидания оправдали себя, сборная Когтеврана обыграла пуффендуйцев с разгромным счётом. Впереди оставались лишь экзамены. Когда же пришло время экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий. Гермиона высказывалась особенно сильно, переживая, что выполнила работу недостаточно точно, ведь вместо сухопутной черепахи, у неё получилась морская. И это не могло не вызывать смешков у Драко, который вообще не был уверен в качестве своей работы. Всё-таки несмотря на все его успехи в изучении трансфигурации, он всё ещё был недостаточно хорош в ней. Затем был торопливый ланч и снова, без передышки, наверх, на экзамен по заклинаниям. Флитвик как-то по секрету поделился с Гермионой тем, что планирует вынести на экзамен «Веселящие чары», а она, к всеобщему счастью, не смогла долго держать это в себе и с лёгкостью обо всём рассказала, оправдывая себя тем, что просто не смогла бы дальше жить в гостиной после подобной подлости. После ужина же студенты поспешили в Общую гостиную, но не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам — по уходу за магическими существами, зельям и астрономии. — Гермиона, завязывай уже с зубрёжкой, ты и без этого всё сдашь на высшие баллы. — Драко подошёл со спины к сидящей в кресле подруге и забрал из её рук книгу по зельеварению. — Даже тебе нельзя столько учиться. — Отдай книгу, Драко. — Она повернулась к нему, нахмурив брови. — Я хочу быть уверенной в своих результатах, а для этого мне нужно заниматься. — А я хочу быть уверенным, что ты не свалишься от переутомления посреди экзамена. Помнится, в начале семестра ты довольно активно высказывалась по поводу излишней нагрузки, а теперь сама занимаешься этим. — Гермиона в ответ лишь фыркнула. — Не думаешь, что это тянет на двойные стандарты? Она же в ответ лишь надулась, сложив руки на груди и перекинув ноги через подлокотник кресла. Ей явно нечего было противопоставить ему, а устраивать спор только ради спора было не в её правилах. Хотя, даже это не мешало Гермионе изредка кидать в его сторону обиженные взгляды, которые он успешно игнорировал. Следующим утром первым был уход за магическими существами. Лесничий принес в класс объемистый чан с флоббер–червями и объявил, что экзамен сдаст тот, чьи черви будут все еще живы к концу часа. А поскольку эти малосимпатичные существа для своего благоденствия нуждались лишь в том, чтобы их не трогали, то экзамен получился самый легкий из всех. Позднее было зельеварение, а за ним следовала астрономия — темной ночью, на площадке самой высокой из башен. В среду история магии. Писали сочинение, об охоте на ведьм во времена средневековья. После обеда же сдавали травологию — экзамен проходил в оранжереях, на солнечном пекле, и у многих обгорели шеи. Правда Гермионе и ещё нескольким людям, изучавшим нумерологию не повезло, и им пришлось идти на ещё один экзамен. Вечером же, когда все вернулись в общую гостиную, каждый из них только и мечталл о блаженном часе завтрашнего дня, когда всё будет позади. В четверг утром — была защита от темных искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересеченной местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; прошлепать по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника. И в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом. Гермиона все делала безупречно до самого дупла с боггартом. Побыв там минуту, она с визгом вылетела наружу, и Драко оставалось лишь смотреть ей вслед. Когда же он сам заглянул в дупло, то даже не удивился, увидев внутри дупла лицо отца. Люциус ничего не говорил, одного выражения презрения на его лице было достаточно для того, чтобы он почувствовал прошедший по коже холодок. Но взмах палочки и чётко произнесённое заклинание, и отец приобретает черты своих горячо любимых павлинов, вызывая у Драко немного злорадный смех. Потом после обеда у него был последний экзамен — древние руны, на котором им дали для перевода довольно-таки сложный и запутанный текст. Выйдя с экзамена, Драко чувствовал, что сплоховал. Очевидно, что полугода усиленной работы над изучением древних рун, было не достаточно для того, чтобы получить отметку «Превосходно». Хотя, «Выше Ожидаемого» для него тоже было вполне приемлемо. К слову, его прогнозы оправдались. Древние руны действительно подвели его, но, к огромному удивлению Драко, это с лихвой компенсировала трансфигурация, по которой ему удалось получить достаточно высокие баллы. Он всё так же оставался вторым после Гермионы, ожидаемо сдавшей экзамены лучше всех. Учебный год заканчивался как нельзя лучше, ведь Гриффиндор, не получивший никаких дополнительных баллов от директора, занял заслуженное четвёртое место в соревновании за Кубок Школы, в то время как Когтевран — второе, лишь не на много отстав от Слизерина. Это было немного обидно, но Драко всё равно был рад тому, что их труды, наконец, были оценены по заслугам. Вот только всё омрачало известие о гибели Сириуса Блэка, а если точнее — слухи, которые при этом распространялись с невероятной скоростью. Всеобщее внимание в очередной раз оказалось прикованным к Гарри Поттеру. И пусть он испытывал облегчение по поводу того, что они все теперь могли вздохнуть спокойно, происходящее его раздражало.