you broke me first

*Demi Lovato - Still Have Me* Шерил уже пять минут стоит у зеркала и смотрит на себя, пытаясь понять, что не так. На ней всё та же форма Центральной Католической старшей школы Портленда: зелёный свитер с эмблемой учебного заведения (с крестом, очевидно) на левой стороне груди и серая юбка в клетку. Гольфы скрывают коленные чашечки, а чёрные лакированные туфли поблескивают на солнце. Но что-то определённо не так. Может быть, дело в её губах? Да, скорее всего так. Она покрыла их слоем пурпурной помады, которую приобрела вчера в супермаркете по дороге домой. Рыжеволосая никогда раньше не пыталась выделяться, делать что-то, за что Бог мог бы её покарать. А это всё, что делали многие популярные девочки в её школе. Их не останавливало даже то, что они учились в католической школе, где правила были столь строгими, что за любую шалость могли просто вышвырнуть прочь, вынуждая тебя посещать обычную муниципальную школу. Но она была Блоссом. Она просто не имела права облажаться. Шерил ещё секунду посмотрела на свои губы в зеркало. Она чувствовала, как сердце в груди бешено стучит. Что, если мама вдруг решит зайти, посчитав, что она слишком долго торчит в своей комнате вместо того, чтобы ехать в школу? И вот стук сердца буквально заполнил всё пространство комнаты. Она слышала его в собственных ушах. Потому тут же схватила салфетку с туалетного столика и с яростью провела ею по губам, стирая любой намёк на неудавшийся макияж. Она не Вероника Лодж, она не может позволить себе хоть немного отойти от нормы. Брюнетка делала всё, чтобы позлить собственного отца, но даже она не решалась пойти против главных правил школы. Несмотря на это, она купалась в слухах, которые окутывали её огромным облаком. Бетти – её единственная подруга и, по совместительству, кузина – просто ненавидела сплетни, но даже она иногда возмущалась по поводу той или иной грязной новости, что преследовала брюнетку. В глубине души девушка восхищалась Лодж. Рыжеволосая могла сидеть на диванчике в комнате отдыха, бездумно листая очередную книгу, но стоило Веронике появиться в поле зрения, она тут же приковывала к себе все взгляды. Шерил даже могла признаться, что хочет быть на её месте. Ронни никогда не переступала черту, но в ней была загадка и таинственность. Никто не мог с точностью сказать что-то о ней, потому что никто её по-настоящему не знал. А вот Блоссом была обычной до мозга костей. Её волосы всегда были заплетены в тугую косу (потому что, с распущенными волосами в школу ходят только грешницы, Шерил), на школьной форме не было ни единого катышка, она всегда была выглажена, на ней нельзя было заметить ни складочки. Туфли начищены, гольфы подтянуты, ногти коротко подстрижены и накрашены прозрачным лаком (ты же не хочешь казаться развратной, Шерил?). Её парень – Люк – на самом деле, был неплохим, но они даже не целовались по-настоящему, ведь (а что, если этот недоумок, будем честными, Шерил, он тебя не достоин, бросит тебя? Ты должна быть непорочна для своего будущего мужа). Вся эта религиозность и чистота взглядов иногда настолько бесили Блоссом, что ей хотелось просто сбежать, но ей некуда было бежать. И, говоря совсем честно, насчёт Люка она не особо переживала, потому что… ну, ей и не хотелось его целовать. Он просто был человеком для поддержания статуса. Как Арчи у Бетти. Хотя парень был влюблён в блондинку чуть ли не с пелёнок, так что для них это не было испытанием. Рыжая вздрогнула, когда дверь внизу хлопнула. Видимо, отцу надоело ждать её в машине, и он решил зайти внутрь. Формально, у неё было ещё полчаса, чтобы собраться и спуститься вниз (она не завтракала дома, и мать это очень одобряла, потому что всегда следи за фигурой, милая). Милая, пф, как смешно. Пенелопа даже мужа собственного не любила, не то, что ребёнка, которого она никогда и не хотела. Шерил была рождена лишь для того, чтобы стать продолжательницей их семейного бизнеса (который родители уважительно называли служением Господу), и воспитывалась для этого же. Хотя, кого она обманывала… Она была лишь будущей женой для одного из «достойных» кандидатов. Она выйдет замуж за того, за кого они скажут, и её муж будет всем заправлять. - Шерил? Ты собираешься спуститься? Твоему отцу нужно ехать на важную встречу, а я не позволю тебе ехать на автобусе с этим отребьем. Блоссом хотела заметить, что Бетти – их родственница, вообще-то, а также дочь Куперов, что заправляли местной газетой, ездит на автобусе, и это совершенно её не портит. Но она никогда не могла возражать матери, такова была правда. - Я уже иду, мама. Блоссом опустила взгляд на салфетку, которую всё ещё сжимала в кулаке. Господи, Шерил, какого чёрта? Разве ты не понимаешь, что это не для тебя? Хватит мечтать о том, что когда-нибудь ты будешь жить обычной жизнью, не опасаясь реакции других. Девушка выкинула салфетку в мусорку, бросая туда же несколько скомканных листов бумаги с письменного стола, будто бы скрывая улики. Она в последний раз взглянула на себя в зеркало – теперь идеально – и, схватив с кровати свой рюкзак, вышла из комнаты. *End Demi Lovato - Still Have Me*

***

- Ты сегодня какая-то сама не своя. Шерил подняла голову, подмечая, что лучшая подруга уже закончила со своим приёмом пищи, а она даже не притронулась к салату, в котором копалась вилкой. Ну, правда, она была не голодна. Плюс, выбросить из головы свой дурацкий утренний поступок было не так просто, как казалось поначалу. Весь день она ловила себя на мысли о том, как нелепо и чуждо помада смотрелась и ощущалась на её губах. Но противнее было признавать, что, на самом деле, ей она очень шла. Просто рыжая слишком труслива, чтобы пойти на такой эксперимент. - Всё в порядке, Бэтс, просто думаю о бабушке. Мне нужно забрать её из больницы после школы. Шерил искренне считала, что врать нехорошо. Возможно (она никогда не признает этого вслух), её вера была не столь сильной, чтобы сетовать на каждый незначительный проступок, но ей не нравилась ложь. Не нравилось ощущать себя грязной предательницей, которая врёт близкому человеку. Но уклоняться от ответа, заменяя его другой правдой – к этому рыжая уже привыкла. Бабушка Роуз проходила реабилитационный курс в центральной больнице Портленда, и как раз сегодня ей разрешили уехать домой. Рыжеволосая была безумно удивлена, когда утром отец отвёз её в школу на её собственной машине (ей не так часто разрешали ей пользоваться, потому что Пенелопа не поощряла желание дочери быть хоть немного независимой), а потом и вовсе отдал ключи. Его без проблем забрал личный водитель (почему-то Блоссом показалось, что Клиффорд собирается вовсе не на раннюю встречу, но пока он был добр, вопросов она не задавала). Пенелопа буквально ненавидела Розанну, потому единственным человеком, кроме прислуги, (Роуз славилась своим характером и сразу обозначила, что какому-то чужому человеку свою транспортировку не доверит), который мог привезти женщину, автоматически становилась Шерил. Но девушка была нисколько не против. Розанна ей нравилась, пусть большую часть её жизни женщина и прожила в Нью-Йорке, лишь изредка навещая их в период главных семейных праздников. Со старшей Блоссом можно было поговорить на разные темы, не касающиеся религии (она не была религиозной, как родители девушки), плюс она многое позволяла своей единственной внучке. Шерил безумно переживала, когда у Роуз случился сердечный приступ. И ей не терпелось увидеть и обнять стойкую женщину (через несколько часов после первой операции, когда вся семья собралась у больничной койки матриархата Блоссом, седовласая старушка вовсю шутила, что переживёт каждого в этой комнате), рассказать о новостях, которые она пропустила за последние несколько месяцев. Но она также прекрасно помнила о желании Купер сходить в боулинг именно в этот день. Благо, её подруга действительно была лучшим человеком. Рыжая была уверена, что Бетти тут же предложит поехать с ней. - Господи, почему ты мне не сказала? Ей лучше? - Да, она отлично себя чувствует, судя по заключению врача и её постоянному недовольству тем, что приходится торчать в палате целыми днями. Она хочет домой, чтобы с присущим только ей рвением вновь взяться за работу. Мне кажется, стоит ей увидеть краски и мольберт, она выйдет из гостиной лишь через пару дней. Блондинка усмехнулась, зная, что Розанна безумно любит рисовать. Она так и не стала профессиональной художницей, жизнь пришлось связать с бизнесом, но увлечение Бобом Россом возымело своё действие. После ухода на пенсию, у Наны появилось два любимых занятия: рисование и разведение цветов в их приусадебной оранжерее. - Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? Шерил поджала губы, убеждаясь в том, что знает эту девушку как никого другого. Она бы не прочь провести эти пару часов в дороге, болтая с кузиной о всяких мелочах, но не сегодня. Сегодня хотелось побыть наедине со своими мыслями, подумать о чём-то (желательно, не связанным с утренними отклонениями, ей стоило понять, что такая жизнь не для неё). - Я думаю, что должна поехать одна. Ты знаешь, что Нана не очень любит посторонних. Как ни грустно это признавать, Розанна не считала Бетти родственницей. Да, у них была общая кровь, но женщине было ненавистно даже простое упоминание о Куперах. Благо, девушки никогда не вдавались в подробности вражды когда-то неразлучных прадедушек. Блондинка обычно лишь приветственно кивала старушке, когда приходила к Шерил в гости. Сейчас же Купер тоже кивнула, понимая, что так действительно будет лучше. - Хорошо, ты права. Раз уж мы закончили обедать, пойдём на стадион? У Арчи и Люка сейчас тренировка перед последним уроком. Шерил мысленно поблагодарила блондинку, что та не стала рыть глубже (Бетти всегда умела докопаться до правды, если хотела, а Блоссом вдруг осознала, что рассказывать о своём детском поступке будет до безумия стыдно). Они встали из-за стола, беря в руки пустой и полный подносы и направляясь к двойным дверям в конце столовой, которые вели прямиком на стадион.

***

Шерил подошла к кассе, кладя на прилавок пачку овсяного печенья и ставя бутылку негазированной воды. Рыжая только сейчас осознала, что отказ от обеда был не лучшей идеей. Она только въехала в другую часть города, когда заметила, что горючего в баке её малышки осталось всего ничего. Папа подарил ей Шевроле Импалу на шестнадцатилетие, и лишь спустя время девушка узнала, что это машина дедушки, а на её передаче внучке настояла Нана Роуз. У неё появилось целых два повода заехать на ближайшую автозаправку. Бак она наполнила самостоятельно, не потратив на это и пяти минут, потому решила зайти за снеками, которые очень выручат её в двухчасовой поездке. Бабушка тоже захочет стащить у неё печенье, девушка была уверена. - Три восемьдесят, пожалуйста. Рыжеволосая улыбнулась, демонстрируя свои отточенные манеры. Неважно, где она находилась: на благотворительном ужине в шикарном особняке среди религиозных представителей Мэна или на заправке в какой-то глуши – она была примерной дочерью Божьей. Блоссом подала пятидолларовую купюру, забирая сдачу и свои покупки. Теперь ей стоило вернуться в машину. Конечно, бабушка не разозлится, что она опоздала на пару минут из-за того, что заскочила в магазинчик, но опаздывать Шерил не любила. Но, несмотря на это, она просто не смогла пройти мимо стеллажа с косметикой. Девушка оглянулась через плечо, подмечая ещё несколько покупателей: парня, который нерешительно топтался у стеллажа с чипсами, и девушку, что гипнотизировала взглядом кассира, стоя у входной двери и подпирая косяк плечом. Никто не обращал на неё внимания, потому Блоссом, глубоко вздохнув, вновь уставилась на пурпурную помаду. Господи, сколько можно об этом думать!? Ты уже не маленькая девочка, Шерил, перестань играть в игры! Рыжая не понимала, что с ней происходит в последнее время. У неё была практически идеальная жизнь, и даже если ей не было комфортно в собственном доме, это могло скоро закончиться, ведь она окончит школу уже через четыре месяца и, скорее всего, поступит в колледж, если маме будет угодно. И, чёрт возьми, она знала об этом. Но желание что-то поменять в своей размеренной жизни, почувствовать что-то отличное от постоянного прислуживания окружающим, стало вдруг невообразимым. Блоссом потянулась к стеллажу, понимая, что, если не купит чёртову помаду, просто не сможет думать ни о чём другом (хотя у неё дома всё ещё была такая же). Рыжая на секунду задумалась, решив, что нужно рассказать об этом хотя бы Бетти. Она была глупышкой, считая, что кузина осудит её, и ей определенно станет легче, когда Купер отговорит её от такого ребячества. Шерил закрыла глаза и глубоко вздохнула, притягивая руку обратно и сжимая пальцы в кулак. Вот видишь, всё просто. И ты была права, твоя жизнь просто идеальна, не нужно делать глупости. Девушка сорвалась с места, но вдруг остановилась. Она вновь заметила того парня, который стоял у стеллажа, но теперь он не обдумывал свой выбор, а лишь запихивал пачки в рюкзак, который рыжая раньше не заметила. Шерил нахмурила брови, слегка приоткрыв рот от возмущения. Он же крадёт! Блоссом повернулась на сто восемьдесят градусов с намерением привлечь внимание кассира, который проучит воришку. Красть – грех! Но и тут рыжую ждал сюрприз, ведь та девушка, что минуту назад стояла у двери, теперь строила молодому парню глазки. Господи, они в сговоре! Она отвлекает беднягу, пока её дружок крадёт несчастные чипсы! Чипсы, которые стоят 50 центов за пачку! Что вообще не так с этими людьми!? Всё существо Блоссом просто кричало о том, что она должна привлечь внимание продавца. Ей не очень нравилась идея ябедничества, ведь это тоже в каком-то роде было против Бога, но она не могла просто стоять в стороне и наблюдать за преступлением. Но почему-то она так и сделала. Следующие пару часов она будет прокручивать эти минуты у себя в голове, отчаянно не понимая, почему так сложно было открыть рот и прекратить этот цирк. Но вот колокольчики на входной двери зазвенели, и рыжая даже развернулась, чтобы убедиться, что молодой человек покинул помещение. Она ещё никогда не видела, чтобы люди хотели подвергнуть себя опасности быть пойманными и задержанными из-за пары пачек дешевых чипсов. Она не была ханжой, смотрела множество фильмов и читала различные книги (это вообще было её главным хобби), но даже там грабители всегда охотились за чем-то крупным. Блоссом вновь повернулась, проверяя, может продавец всё же что-то заметил. Но он уже не разговаривал с девушкой, просто листал журнал, наклонившись на стойку. А вот розововолосая стояла прямо перед её носом. Шерил думала, что она что-то скажет, но девушка молчала, оценивающе окидывая её взглядом. Блоссом открыла рот, собираясь грубо (она не была уверена, что у неё получится, но попробовать стоило) спросить незнакомку, что ей нужно. Но девушка прервала её самокопание, подаваясь вперёд и проходя мимо. И вновь за её спиной раздался звон колокольчиков. И теперь Шерил не стала медлить. Она быстро покинула заправку, молясь, чтобы эти ребята не поджидали её на улице. Всё же, она была свидетельницей их злостного правонарушения (всего пара пачек, но рыжей это казалось сродни убийству), и ей стало страшно, что они захотят припугнуть её. Но на улице никого не было. Потому Блоссом решительно прошагала к машине (будто коленки не тряслись при каждом шаге, и она не оглядывалась пару раз), намереваясь всё же продолжить путь.

***

- Как там твой парень? Шерил смотрела вперёд на дорогу, закусив нижнюю губу зубами, и хмурилась. Она старалась думать только об их безопасности: вела машину медленно и осторожно. Думать о чём-то другом она себе запретила. Но из-за такой сосредоточенности она, то и дело, пропускала реплики бабули мимо ушей, зарабатывая от той недовольные хмыканья. - Всё хорошо, бабушка. - Никакого разнообразия. Женщина откинулась на спинку сиденья. Блоссом еле заставила старушку пристегнуться, отказываясь трогаться с места. Она даже пригрозила, что позовёт медбрата, который прочитает ей лекцию о безопасности. Что ж, с Розанной иногда было непросто, но Шерил отлично справлялась. По крайней мере, обычно. Сегодня у неё просто мысли были заняты другим. - Ты как будто по расписанию живешь: школа, церковь, школа, церковь. Ты даже с парнем своим только в учебные часы видишься, не так ли? Рыжая почувствовала, как щёки вспыхивают румянцем. Да, ещё её бабушка любила задавать провокационные вопросы. Они говорили на темы, на которые, обычно, неловко разговаривать со старшими. Но, как однажды заметила Розанна, она ещё в самом расцвете сил, чтобы быть бабушкой. Скорее, она могла быть отличной подругой. Бетти часто смеялась над этим утверждением, но по-доброму, потому Шерил и сама не могла сдержать улыбки. Вот и сейчас, она немного отвлеклась. Может быть, ей стоило рассказать бабушке? Та бы восприняла это как обычный рассказ о случае на заправке, а Блоссом немного смогла бы облегчить душу. Но почему-то она не стала. В конце концов, разве произошло что-то экстраординарное? Она даже не запомнила, как эти ребята выглядят, так что смысла вновь раздувать эту тему не было. Хотя… Образ розововолосой почему-то отпечатался в сознании. Возможно, если она закроет глаза и сосредоточится, сможет воспроизвести её внешность в памяти. - Хватит витать в облакаааах. Лучше дай мне печенье! Шерил улыбнулась, протягивая бабушке пачку печения, а сама, тем временем, включила радио. Ехать им оставалось не так долго, но поднять настроение себе девушка хотела. Этот день как-то эмоционально вымотал её, а хорошая музыка (особенно, если бабушка начнёт петь) всегда поднимала ей настроение, ведь слушала она её редко. В церкви и дома (папа называл современную музыку – музыкой дьявола) она слушала лишь то, что позволялось родителями, но сейчас могла расслабиться. Никто не контролировал её, а при Розанне не нужно быть идеальной. Несмотря на то, что она иногда ворчала, бабушка была её единственным любящим родственником. У Шерил к ней были тёплые чувства, и она вновь не упустила шанса поблагодарить Бога, что с женщиной всё в порядке. - Как там блондиночка? Девушка вопросительно посмотрела на бабушку, которая отломила кусочек печенья и положила в рот. Она уже покачивала ногой в такт музыке, так что можно было сказать, что её настроение вновь поменяло вектор. Любопытству не было предела – всё-таки она давно не была дома и немного отстала от последних новостей. - Что? - С каких это пор тебе интересна Бетти? Ты же вроде терпеть её не можешь? - Не обижайся, бусинка (ох, Шерил всегда хотелось спрятаться, когда бабушка называла её так при чужих людях, ведь ей было уже почти восемнадцать, а не пять), но твоя жизнь безумно скучная. А вот блондиночка не связана по рукам и ногам религиозными путами. Вообще-то, это было не совсем так. Бетти тоже немного верила в Бога, не так, конечно, как её мать (после развода с Хэлом, отцом Бэтс, Элис даже вступила в какую-то религиозную общину, что её дочь не совсем поощряла, но принимала), но за ней и не было такого пристального контроля. Она могла жить в своё удовольствие, но при этом придерживалась всех норм приличия. Шерил очень ею гордилась. - Что ж, могу тебя уверить, что Бетти не вышла замуж и не забеременела, как ты ей это пророчила. – Блоссом улыбнулась. Головная боль, которая уже отзывалась в её висках из-за непрекращающегося потока мыслей (она начинала чувствовать вину за то, что позволила тем ребятам ограбить милого заправщика), начала утихать, так и не отыгравшись на ней в полную силу. Шерил была только «за». - Но она встречается с тем красавчиком - футболистом. Уверяю тебя, она не так невинна, как тебе может показаться. - Бабушка… Розанна засмеялась, как будто только что удачно пошутила. Но рыжая даже не обратила внимания на тон. Она привыкла к таким выпадам, и пока Бетти этого не слышала и не могла обидеться – всё было нормально. - Мы почти приехали. Тебе не нужно заехать в магазин за чем-нибудь? Блоссом силой отогнала мысли о незнакомцах, когда предлагала шопинг. Не в каждом же магазине они такое проделывают. Тем более, ей почему-то казалось, что у них хватает смелости лишь на придорожные забегаловки. На первый взгляд они казались её ровесниками, а бегающий взгляд того парня явно не добавлял ему мужества. Хотя насчёт девушки Шерил так уверена не была, она выглядела довольно решительно и спокойно. Будто это было не в первой. - Опять в своих облаках. – Роуз закатила глаза, и Блоссом уже хотела извиниться, когда женщина продолжила. – Вижу же, что у тебя что-то на уме. Не хочешь рассказать? Рыжая покачала головой. Нечего было рассказывать. - Тогда мне ничего не надо. Поехали домой.

***

Блоссом сидела на кровати и смотрела на тюбик помады в своих руках. Она провела в таком положении уже около пятнадцати минут, и никак не могла заставить себя выйти из оцепенения. Она подняла к лицу вторую руку, в который раз убеждаясь, что ей не мерещится. Во второй руке тоже была помада. Когда они с бабушкой приехали домой, Пенелопа тут же распорядилась, чтобы для Розанны подготовили комнату. Она буквально сплавила женщину на прислугу, а дочь отправила к себе под предлогом того, что ей нужно было заниматься. На самом деле, ни для кого в доме это не было секретом, её мать просто не хотела, чтобы Роуз воздействовала на наследницу рода своим свободомыслием. Им с Клиффордом нужна была монашка, которая свято верит в Бога и подчиняется своим родителям, ведь того требует религия. Они не могли допустить, чтобы у дочери появилось своё мнение или же желания. Потому следовало оградить матриархат от неё. Сегодня Блоссом не возражала. Она тут же отправилась к себе, поцеловав бабушку в щёку и пожелав ей хорошо отдохнуть от дороги. Ей и самой требовался отдых, ведь нужно было ещё сделать домашнее задание. Но сначала она решила разобрать свои вещи, переодеться и полежать. И вот уже которую минуту она просто пялилась на практически идентичные помады в своих руках. Сначала она подумала, что случайно в спешке положила свою помаду утром, может даже, какая-то часть её мозга хотела её выбросить. Но та спокойно стояла на туалетном столике (где она по глупости оставила её утром, даже не потрудившись спрятать). И только спустя ещё пару мгновений она поняла, что это та самая помада, от которой она не могла отвести взгляд в магазине. И теперь оставался лишь один вопрос: как она попала ей в сумку? Она точно не могла положить её туда сама, ведь даже не решилась взять её в руки. На какое-то мгновение она испугалась, что положила помаду в сумку чисто по инерции, когда заметила ребят, что решили провернуть своё дельце. Но нет, она бы так не поступила, ведь всегда держала себя в руках. Её разум всегда превалировал над действиями. Тогда как? Рыжая пристально смотрела на тюбик, будто он мог дать ей какой-то ответ. Она думала, думала, продолжала думать, пока головная боль не вернулась. Не удивительно, ведь она прокучивала те десять минут в магазине снова и снова, пытаясь найти зацепку. Ей нужно было оправдание, уверенность, что она по глупости не поступила так же, как те воришки – не присвоила чужое. А потом… Её будто током поразило. Та девушка. Незнакомка с розовыми волосами. Она ведь подошла к ней практически вплотную, пристально смотрела на неё несколько мгновений, а потом прошла мимо, будто ничего не произошло, оставляя за собой шлейф духов (возможно, из того же самого магазинчика). Сначала Блоссом подумала, что домысливает происходящее. Это её мозг просто пытается придумать какое-то оправдание, выход из сложившейся ситуации. Но чем дольше она смотрела и думала об этом, тем больше убеждалась, что права. Та девушка видела, как она стоит у прилавка с косметикой. Она видела её стенания (возможно, подумала, что у рыжей недостаточно денег, чтобы приобрести этот злосчастный тюбик, когда ей просто не доставало уверенности). Это та незнакомка подложила ей в сумку помаду. Другого варианта развития событий Блоссом не представляла. И она, должно быть, сделала это специально, чтобы рыжая вдруг не решила рассказать об их маленькой шалости. Шерил сжала руки в кулаки, чувствуя, как дешевый пластик чуть деформируется и трещит. Какая-то воровка решила подставить её, заботясь так о своём благополучии. Это было подло. Рыжая никогда не брала чужого по своей воле, а тут её буквально заставили. И, самое отвратительное, теперь она уж точно не могла забыть об этом инциденте.