разные

      

Прошло два с половиной года…

      На часах почти четыре вечера. Начинает темнеть, закат уже розовеет на горизонте. Безоблачно, снег мерцает на брошенных на стоянке уехавшими хозяевами машинах, высокие сугробы светятся, как дорогие украшения Земли. Только кое-где чёрный асфальт едва-едва пробивается сквозь белый щит примятого снега и льда. В аэропорту куча народу: Кто на рейсы, улетает из родного города отмечать в жаркие страны, кто встречает своих родных, близких и не очень людей. Шумно. У Антона уже начинает болеть голова, что и так уже мучает его последнюю неделю. Стресс из-за отсутствия любимого наряду с завалом на работе не проходит для него бесследно. Устал, как собака, и с собакой он себя всё время и ассоциирует. С верным ждущим хозяина псом, воющим на луну по ночам и скулящим от тоски постоянно. Ну ничего, сейчас наступят праздники, он хоть немного отдохнёт.       Листает ленту «ВКонтакте», стараясь хоть чем-то занять себя. Нервы уже не выдерживают, когда улыбка тянется на лице, весь этот день в предвкушении предстоящего приезда Игоря. За что же его так надолго на этот чёртов Восток? Антон даже не представляет, как он его ждал позапрошлым летом. Он думал, что он потерпеливее будет, чем Александров, но по прошествии всё той же недели с начала его командировки весь изнылся по нему, соскучившись.       — Бу.       Антон вздрагивает, мгновенно поднимая взгляд на «собеседника». Любимые зелёные глаза напротив сверкают счастьем, Игорь мгновенно вешается ему на шею, сжимая под пальцами ткань красного пуховика, который так выделяет Раута из толпы незнакомцев помимо его роста. У Тони едва телефон из рук не падает от неожиданности, но, пришедши в себя спустя пару секунд, он наконец изволит обнять его в ответ. Люди вокруг на них косятся. Зависть и отвращение играют в разных взглядах разных людей, даже неясно, чего больше и что выразительнее.       — Как ты себя чувствуешь? — Тревожно спросил Антон, замечая болезненный вид Александрова.       — Спать хочу, — Отвечает он, не спеша «радовать» Антона известиями о простуде. Он сам уже всё понял.       — Я тебя, суку, лечить не буду.       — Вот так ты меня любишь, да? — Обижается Игорь, с недовольным видом обходит его и спешно удаляется на выход из помещения. Весь шум вокруг действует на нервы, только это повод для того, что бы уйти от дальнейших диалогов. Он рад с ним поговорить, но только не в такой атмосфере.       Мороз на улице мурашками проходится по коже, закрадываясь под почему-то всё ещё расстегнутую куртку. На улице тихо, почти ни единой души, только из здания доносятся взволнованные людские голоса. Игорь считает до трёх, когда Антон снова обнимает его сзади, всё ещё не отогретыми с холода руками залезая под кофту. С уст срывается смех, подобный хихиканью барышни, которой её молодой человек лезет под юбку в кустах.       — Пусти! У тебя руки холодные! — Кричит он, однако не принимает никаких попыток к тому, что бы отстраниться, вырваться из его объятий. Ему всё это нравится, только он не сознаётся, как обычно.       Тони послушно отпускает его, берёт за руку и ведёт за собой. Сердце стучит бешено. Ужасно волнуется из-за того, что происходит и от его намерений. «Может, не стоит?..» — Мысленно спрашивает сам себя, но тут же отгоняет эти мысли. Назад пути уже просто нет.       Останавливается только перед своей «Маздой», даже не успевшей остыть за то время, сколько он находился в здании аэропорта. Налицо все признаки волнения. Страшно получить отказ, пусть даже это ничего и не изменит, а он уверен в положительном ответе. После некоторых сомнений, наконец опускается на одно колено, из кармана пуховика извлекая коробочку с кольцами.       — Ты готов стать только моим? — Как бы не старался звучать уверенно, голос всё равно задрожал, как и руки.       Игорь с минуту просто смотрел на него. С лица Раута успела стереться улыбка, а он поверил в свой провал.       — О, Господи, — Наконец выдохнул Александров, закрывая лицо руками. Складывалось ощущение, что сейчас он снова окинет взглядом всё вокруг, но всё будет совсем иначе, всего этого попросту не будет. Но вот он открывает глаза, и всё так, как есть. Антон действительно стоит перед ним на одном колене с чёртовыми кольцами в руках. И Игорь, не удержавшись на ногах, падает на колени перед ним, обнимая. — Конечно, блядь, готов! — Вовсе и не замечает мата, так не романтично вырвавшегося на нервах.       В уголках глаз собирается влага, он целует его немного смазанно из-за того, что Тони, не ожидавши таких перемен в его настроении, сначала испуганно отстранился. Только лишь спустя пару минут они поднимаются с земли, и то, только потому что колени замёрзли. На джинсах у обоих мокрые следы от снега, покрывающего дорогу. Когда Антон надевает на безымянный палец Игоря кольцо, по щекам всё-таки потекли слёзы, которые он постарался стереть как можно скорее. Едва сделав то же самое, он снова кинулся в его объятия, ища в нём поддержки и знания того, что не только он сейчас такой счастливый придурок. Губы тянутся в бесконтрольной улыбке.       — Как же я тебя люблю, — Сдавленным из-за слёз голосом произносит Александров, уже пятую минуту неподвижно сжимая Антона в объятиях, и получает в ответ что-то вроде «Я тоже».

***

      — Вообще-то, жить без штампа в паспорте — очень удобно, — Рассуждает Антон, уже поднимаясь на этаж по лестнице. Лифт сломан, и только хуй и Бог знают, когда его починят. — Если захочется разбежаться — не нужно топать подавать заявление.       Ему очень не повезло, что к моменту конца предложения они уже поднялись на свой этаж. Его прижали к стене и грозным тоном заявили, что от него ему сбежать так просто не получится. Антон окинул его взглядом, понимая, как соскучился по такому Александрову, без нежностей и трепета, готового взять — или убить — его здесь и сейчас. Он шумно судорожно выдохнул, в ушах уже отчетливо стоял скрип кровати и собственные стоны. Осторожно попросил отпустить себя и, оказавшись на воле, быстро открыл дверь. Контрастно теплая квартира заставила покрыться мурашками замерзших парней. Игорь почувствовал, как нечто маленькое и пушистое трется об его ноги.       — Не понял. Антон, это что? — Обнаружив у себя под ногами наглую белую усатую морду, прямо сейчас забирающую всю ласку и внимание Раута, спросил он.       — Котенок, — Он сел перед ним на колени и поднял комок шерсти на руки, осматривая его со всех сторон, — Вроде. — Он боязливо поднял взгляд на своего парня, бормоча, — Я пристрою его, если ты не сможешь терпеть ещё одно животное в доме, помимо меня… но я не мог просто пройти мимо, он на улице мёрз…       — Зачем доставлять животному стресс, — Скорее это было сказано, имея в виду самого Тони, который уже явно привязался к этому живому шерстяному носку и не смог бы равнодушно отдать его. Не хочется видеть его грустным, тем более из-за какого-то несчастного деградировавшего потомка тигра. — Главное, что бы оно не было заразным.       — Обижаешь. Мы с ним по ветеринарам таскались, ничего у нас не нашлось, — Он продолжал сюсюкаться с котёнком, отчего только-только пришедшему домой Александрову даже стало обидно.       — Знаешь ли, мог тогда сделать предложение ему, — Он стянул с себя куртку и наконец бросил сумку с вещами на пол, всем своим видом показывая, как он недоволен отсутствием внимания к себе. — Раз он тебе так дорог. — Его желание потонуть в такой же нежности Антона было хладнокровно проигнорировано. Он присел перед ними, все ещё сидящими на полу, на корточки, спрашивая, — Ну и как ты его назвал?       — Кокаин, — Хихикнул Антон. Наблюдая, как Игорь хлопнул себя по лбу и горестно выдохнул: «Господи, Боже мой», он весело заулыбался. — Мама всегда говорила, что у меня хорошая фантазия.       — Почему Кокаин?       — Он… белый… — Пожал плечами Тони. Игорь лишь снова вздохнул с интонацией «Ну за что ты мне, такой дурак, достался».       — А «Снежок» у нас уже не в моде? — Его вопрос остался без ответа.       Он перевёл взгляд на котенка, с интересом смотрящего на него. Ему даже показалось, что зверь злорадствует, мол, «а меня больше любят», но, конечно, любопытный детеныш только проявлял свою заинтересованность к невиданному ранее человеку. Игорь поставил указательный палец на лоб Кокаина и торжественно произнес:       — Теперь, морда, тебя зовут Скотт, — Котенок чуть-чуть отпрянул и рефлекторно прикрыл глаза, а после постарался обнюхать его. Антон хотел возразить, но Александров его прервал, — А ты вообще молчи. У тебя мужик домой приехал, а ты с котом целуешься, — Он встал с пола, скинул ботинки и ушёл в сторону ванной, оставляя своего несчастного кошатника в одиночестве.       Он посмотрел в глаза котенка, отливающие таким же зелёным, как и у Игоря, и пожал плечами:       — Скотт, так Скотт, — Поставил его на землю, спешно снял свою верхнюю одежду и обувь и прошёл вслед за своим парнем, скидывая все остальное на себе по пути.

the end.