Эпилог
15 января 2021 г., 13:02
Эдмунд давно не ощущал себя настолько счастливым, как сейчас. Он был сродни капризному мальчишке, которому наконец купили игрушку, о которой он мечтал, и теперь ребенок не расставался с ней ни на секунду. Так же и Эдмунд с Каспианом не хотели разлучаться друг с другом, в душах обоих ещё отдавали тупой болью воспоминания о днях, проведённых порознь.
В тот момент, когда ему на голову надели корону, которая принадлежала ему по праву, Эдмунд впервые за много месяцев понял, что он наконец на своем месте, и так и должно было случиться уже очень давно. Вся Нарния встрепенулась известием о возвращении одного из королей и приняла Эдмунда обратно с распростёртыми объятьями. Он видел уважение и благоговение, исходившие от нарнийцев, и это грело ему душу.
Толпа взорвалась возгласами ликования, когда Эдмунд и Каспиан, два полноправных короля Нарнии, встали перед ними в тронном зале Кэр-Параваля. Но ничто не сравнится с тем экстазом, который Эдмунд испытал, когда заглянул Каспиану в глаза и увидел там безграничную гордость, нежность и любовь.
Любовь.
их свои покои, куда Эдмунд бесцеремонно вторгся несколькими часами ранее.
— Это секрет, — лукаво ответил тот, наконец закончив с замочной скважиной и развернувшись лицом к юноше. — Ты идёшь?
— Мог бы предупредить заранее, я бы не ложился, — недовольно пробурчал Эдмунд, протирая заспанные глаза рукавом ночной рубашки. — Иду.
— Тогда это не было бы секретом, — Каспиан заговорщически подмигнул ему и, взяв за руку, уверенно повел по коридорам Кэр-Параваля.
Эдмунд изо всех сил старался не уснуть прямо на ходу, хотя Каспиан не жалел его и тянул вперёд, но всё-таки придерживал и не давал свалиться.
— Скажи, а это обязательно делать посреди ночи? — с иронией уточнил уже окончательно проснувшийся от такого рандеву Эдмунд и теперь заправляющий подол рубашки в штаны одной рукой, чтобы выглядеть поприличнее, если их вдруг кто-то заметит, слоняющихся по замку ночью в одних сорочках. Да уж, тогда бы персонал точно решил бы, что их правители свихнулись.
— Ну разумеется, — Каспиан обладал уникальным даром убеждения, и даже в этой ситуации его голос звучал так уверенно, будто бы он проворачивал такое каждый день. Эдмунда не нужно было тащить за собой, он уже неплохо шёл за ним сам, но ладонь не отпустил.
«Вот балбес, приспичило же ему», — пронеслось у юноши в голове, и он непроизвольно улыбнулся этой мысли. По пути им никто не встретился, потому что Каспиан вёл их как будто по карте, зная все тайные ответления замка и маршрут стражи, и лишь на входе в одну из башень Кэр-Параваля Каспиан дал отбой охраннику, предусмотрительно отпустив руку Эдмунда, разумеется, хотя этого делать не хотелось.
— Ты разбудил меня, чтобы затащить в башню? — недоуменно спросил Эд, послушно следуя за ним по лестнице, и гул их шагов эхом отлетал от стен. Эдмунд был сильно заинтригован, но досаждать Каспиану глупыми вопросами он счёл тоже неплохой идеей в отместку за то, что тот разбудил его.
— Именно так. Смотри, — когда Каспиан отворил дверь на крышу, то Эдмунд застыл на месте. Иссиня-черное небо искрилось россыпью звезд, миллионы маленьких точек сияли на необъятном небосводе, простираясь от края до края, некоторые из них белыми всполохами чертили светящиеся линии и исчезали, и это было зрелище неописуемой красоты. Каспиан привёл его сюда, чтобы показать падающие звёзды?
— Красиво, правда? Такой звездопад в Нарнии случается раз в несколько лет. Мой учитель часто приводил меня на крышу и показывал это мне. Мы сидели вот так, не говоря ни слова, и просто смотрели на то, как звёзды рисуют на небе узоры. Многие, конечно, не обращают внимания на такие мелочи, но мне почему-то захотелось, чтобы ты это увидел, — голос у Каспиана был такой, как будто он рассказывал что-то самое сокровенное, что-то очень важное для него, и Эдмунд разрывался, не зная куда ему смотреть — на него или же наверх, на горящее небо.
Он и раньше видел звездопад, ещё в Лондоне, когда был ребенком. Мальчиком он был очень впечатлительным, и это событие, несомненно, взбудоражило весь его дух, но со временем забылось, затерялось под натиском воспоминаний о войне, о разрухе, об ужасе, о самом плохом. Но сейчас все было настолько по-другому, что у Эдмунда сперло дыхание, и к горлу подступил ком. Чёрт, главное не расплакаться, он же король, он не может…
— Учитель говорил, что однажды я встречу королей и королев Нарнии, и это будет знаменательное событие. Я даже представить себе не мог, насколько, — Каспиан смущённо улыбнулся, а его лицо, залитое лунным светом, сияло и безо всяких звёзд.
Эдмунд растроганно улыбнулся Каспиану в ответ, отведя взгляд, мол, ну и дурак же ты, и сделал несколько шагов вперед, встав напротив него.
— Вместе мы справимся, будем достойно и справедливо править Нарнией и сделаем все, чтобы она процветала, — решительно заявил Эдмунд, серьезно взглянув Каспиану в глаза, и тот уверенно кивнул в ответ. Они поклялись, и лучше умрут, чем позволят себе нарушить клятву: это читалось на лицах у обоих. Напряжение повисло в воздухе и, казалось, ещё немного, и он наэлектризуется.
— Эдмунд, я рад, что… — Каспиан хотел смягчить внезапную неловкость, но осекся на полуслове, когда Эдмунд коснулся тонкими пальцами его смуглого лица, метаясь взглядом между губами и глазами.
— Я люблю тебя, Каспиан, — почти неслышно прошептал Эдмунд, даже не расслышав себя: слишком уж громко бухало сердце в висках, а в груди все горело огнём.
— Я тоже люблю тебя, — вторил ему Каспиан, и юноша, затаив дыхание, потянулся к нему, привстав на носочки.
Каспиан целовал его мягко, бережно, проводя языком по сухим губам, еле ощутимо поглаживая пальцами кожу лица, и Эдмунд буквально таял в его объятьях от этой нескончаемой нежности и трепета, из-за недостатка которых он задыхался целый год. И после всего, что они пережили, они заслужили просто быть счастливы вдвоём, как сейчас, беззаботно целуясь на фоне падающих звёзд.
Никто не относился к Эдмунду т а к, как Каспиан.
Никто не смотрел на Каспиана т а к, как Эдмунд.
Никто не заменит им друг друга.
***
Эдмунд был нескончаемо рад своему возвращению, однако целую вечность привыкал к жизни в Нарнии, и все это время его мучили сомнения насчет правильности своего решения. Долго он считал, что все-таки предал свою семью, ведь у него был шанс вернуться в свой мир, но… Он решил остаться здесь. Справедливо и честно ли это по отношению к Питеру, Сьюзан и Люси? Знают ли они вообще, что он не погиб под колесами машины? Что он жив и здоров? Ответ Эду негде было взять, и мысль о том, что родные считают его мертвым, прямо как их отца, терзала его. Если Люси действительно смогла найти Аслана и в их мире, тогда она должна была знать, что он в порядке. К самому Эдмунду Великий Лев больше не являлся, и спросить было не у кого, поэтому он в очередной раз, пока никто не видит, мерил шагами собственные покои, не находя себе места. Неожиданно за этим занятием его застал Каспиан, который иногда мог позволить себе зайти без стука: все же, им было нечего скрывать друг от друга. Эдмунд вздрогнул, когда послышался хлопок двери, и в немой растерянности уставился на вошедшего, но тут же поспешил отвернуться к окну и отвести взгляд. Каспиан молча подошёл к нему. Эдмунд вздохнул, понимания, что его ожидает тяжёлый разговор. — Ты думаешь о своей семье, Эдмунд? — тихо спросил он после небольшой паузы своим бархатистым успокаивающим голосом, встав рядом. — Скучаешь по ним? Эдмунд лишь слегка кивнул в ответ, бросил мимолетный взгляд на Каспиана, в глазах которого было столько сочувствия и нежности, что юноше вдруг стало хорошо и плохо одновременно. Никто не любил его так трепетно, как Каспиан, и ни один на свете человек не смог бы заменить его ни в одном из миров. — Я просто… не уверен, смогу ли я увидеть их когда-нибудь. Знают ли они, что я не погиб? — Эд говорил негромко, с щемящей тоской в голосе. — В конце концов, поймут ли они меня? Вдруг кто-то из них хотел оказаться на моем месте? Я боюсь, что они… возненавидят меня. — Эдмунд, каждый человек имеет право быть счастливым, — Эдмунд по-прежнему не решался поднять глаза, но почувствовал, как на его плечо опустилась тёплая сухая ладонь Каспиана. — Питер, Сьюзан и Люси нашли себя в том мире, они вернулись обратно, лишь потому что их больше ничего уже не держало в Нарнии. Но ты ничего не выбирал, твоё место с самого начало было здесь. Если они любят тебя по-настоящему, а я уверен в этом, то они будут рады, что ты наконец нашел себя, и поймут тебя. Эдмунд молчал несколько долгих секунд. Это он уже слышал от Аслана, но тот всегда говорил загадками, и ребятам приходилось искать скрытые посылы и смыслы в его изречениях, но здесь все было иначе. Слышать эти слова от Каспиана, вот так просто, без прикрас и лишней официальности, искренне и чистосердечно, было для него дороже всего на свете. Эдмунд вздохнул, не тяжело, а облегченно, и уткнулся макушкой Каспиану в ключицу, прикрыв глаза. — Я рад, что ты остался, — прошептал ему на ухо король, крепко обнимая за плечи и прижимая к себе. — Я тоже, — влюбленно пролепетал Эдмунд, буквально растворяясь в ласке и слушая, как бешено билось сердце Каспиана, а, возможно, и его собственное. Они стояли так, кажется, ещё долго-долго, и все вокруг вдруг стало таким незначительным и неважным, ведь главное, что они наконец вместе. Эдмунд взял с себя обещание не жалеть о своём решении больше никогда.***
Быть наконец вместе после столь долгого расставания, а ведь для Каспиана прошло целых три года, было упоением. Случайно касаться друг друга за ужином, хлопать по плечу в знак поддержки, будто бы невзначай, проводить кучу времени вместе на различных мероприятиях, на объезде королевства, за рассмотрением и подписанием непомерных стопок документов. Очень часто они даже ночевали вместе, и пробраться в покои друг к другу посреди ночи, оставшись незамеченным, было заданием со звёздочкой, как в учебнике по алгебре, а риск быть обнаруженным кем-то из слуг только прибавлял азарта. В Англии Эдмунда часто мучили кошмары и бессонница, но здесь, стоило ему просто положить голову на грудь Каспиана, он тут же проваливался в сон, убаюканный его дыханием. Его голову больше не занимали дурные мысли, лишь сплошные заботы и хлопоты о благополучии Нарнии, и теперь Эдмунд окончательно убедился, что поступил верно, ведь для неё он был важен, как ни для кого раньше. Пусть Каспиан был одним из самых мудрых и великих правителей из всех, кого Певенси знал, однако и ему приходилось несладко, и иногда нести бремя правителя целой первобытной страны в одиночку становилось чересчур непосильной задачей. Каспиан сильно изменился, ведь для него время шло иначе, и он повзрослел раньше Эда, возмужал, перестал сбривать щетину и превратился в зрелого мужчину, и Эдмунд откровенно забывался, любуясь им, ловя каждое его слово. В такие моменты он искренне надеялся, что больше никто не замечает этих в з г л я д о в, потому что порой юноше приходилось буквально одёргивать себя. Каспиан в этом плане на людях был более сдержан, и этой выдержкой Эдмунд восхищался, потому что сам он с трудом мог думать о чем бы то ни было, когда Каспиан находился с ним в одном помещении. Но в том, что в душе король Нарнии ещё больший ребёнок, чем шестнадцатилетний Певенси, юноша убедился очень скоро. *** — Каспиан, куда ты потащил меня на ночь глядя? — спросонья пробормотал Эдмунд, уткнувшись лбом в спину мужчины и прикрыв глаза, пока тот закрывал на ключ
