bamboleo, jk!

Знаете, как в фильмах комедийных происходит? Обычно завтрак главному герою не достается. Его либо съедает прожорливый брат, пёс, или же происходит такая хуета, как с Тэхеном произошла только что. – Сучара, - утвердительно заявляет мужчина и вытирает оставшуюся каплю сырного соуса с уголка губ, - что б тебе задницу выхлопом раздуло, мразь! – что-то похожее на брань, выдает разъяренный Ким. Ещё бы! Его завтрак сейчас на полу валяется. Сказать, что Ким из пугливых - сложно. Но вот чего он точно на дух не переносит - байкеры и их чёртовы покатушки по городу. Если бы вы знали, сколько, черт возьми, завтраков он так проебал! Сколько тысяч медных вместо него сожрали голуби! Ким вытирает руки салфеткой и целится в урну, но промазав, лишь плечами пожимает, спихивает все на ветер. На часах уже без десяти минут, и если бы все сегодня пошло как он планировал - лететь к месту назначения не пришлось бы. Под ногами шуршат газеты, пластик, фантики и прочий мусор. Бесит. Слишком громко. И это «громко», как думает Ким, и сделало ему проблемы. От самого дома, две темных фигуры идут позади, по ту сторону дороги, так настойчиво и тщательно соблюдая безопасную дистанцию. Мимо плывут прохожие, чужие люди, которым от телефона отлипнуть сложно, да и Ким на их помощь не надеется. Это те самые темные силуэты с эффектом шума на максималках, среди которых прячется твой убийца. Кто-то в шарф кутается от пронизывающего насквозь ветра, кто-то спешит в офис, или отвести ребенка в сад. А кто-то истинный Тэхен. С двумя проблемами, его преследующими где-то в десятке метров, не считая разделяющую их дорогу. С поворота очередного перекрестка опустевших улиц, на задний двор въезжает черный Mercedes Benz. Ким благодарит небеса за такой подарок судьбы и шаг ускоряет. Его цель - лестница на торце здания, с помощью которой он и скроется от преследования. Противная, уже страдающая коррозией, потрескавшейся краской, тяжёлая и грузная, стремящаяся к небесам лестница так вовремя оказывается не заблокированной, словно его, Тэхена ждала. Ким до секунды рассчитав точное время, натягивает на влажные ладони кожаные перчатки, и цепляется за перекладины. Секунду поразмыслив, останавливается и на мужчин, позади стоящих оборачивается; перед тем как скрыться, поцелуй воздушный шлёт куда-то в их сторону, будучи уверенным, что они его точно заметят. Наконец, ловя во взглядах своих сталкеров растерянность, птицей ввысь взлетает, взбираясь по лестнице вверх, словно сила притяжения ему неведома. Будто невесомость ему поддается и под ним прогибается. Кажется, что кукловод его за ниточки вверх тянет, управляет каждым движением. Кувырком лёгким и воздушным, запрыгнув на крышу, с бортика здания выглядывает мельком, куда-то вниз, отправляя его фирменный «Салют», и выкрикивает достаточно тонким, бархатистым голосом, с нотками игры и флирта: – Весёлый денек у нас выдастся, да, ребята? - парень широко улыбается и рукой им машет, вплоть до тех пор, пока не скроется за гнетущими стенами. Черная фигура вальяжно проскользнув по отмостке на крыше дома, скрывается в неизвестном направлении. На самом деле, парень мог бы сказать, что так и было запланировано, но нихуя. Тэхен осмотрелся, примерно оценивая ближайший путь, пока с одной отмостки на другую в беге перелетает. На руках затягивает ремешки кожаных перчаток потуже и снова набирает скорость. Пока под его ботинками твердая, бетонная опора, как под магмой возгорается и дымит. Языки пламени остаются на подошвах, металлической отделке каблуков, и исчезают. Он душит пламя приземлением на крышу дома и заставляет снова воспламеняться, искриться с каждым новым рывком. Однозначно, пространственное маневрирование - то, с чем Ким родился и чего уже точно не отнять. Лучшее из скиллов Берсерка, по его же мнению - умение скользить и порхать в воздухе так, что услышать его не сможет даже собака. На ноги он приземляется так, словно с самого рождения ему дарована лёгкость птичьего пера. Повеселевший, освободившимся духом, ощущением окрыленности, Тэхен подходит вплотную к полностью остекленному, с внешней стороны, зданию. Перед ним десять непреодолимо высоких этажей, над ним солнце, затянувшееся тяжёлыми перинами грозовых облаков. – Предатель, - коротко бросает Ким солнцу и поднимает средний палец к верху, и наконец провожая за тучи последние солнечные лучи, любуется тяжёлым, гнетущим небом. Вот-вот и оно заплачет. - Не надо тут сопли распускать, окей? - Однозначно, он не впечатляет как человек, приходящий вовремя. Потому что «Тэхен» и «вовремя» - две несовместимые вещи априори. А вот как человек разговаривающий с небом и солнцем - вполне. Мужчина находится на крыше пристройки заднего двора, возле парковки для персонала. Что он забыл в обычном офисном здании? Все намного проще, чем можно предположить. Где-то там, на восьмом этаже его ждёт принцесса, которую он из лап дракона высвободить хочет. – Берсерк, - внезапно обращается он к себе, стоя перед пожарной лестницей, стремящейся вглубь небесной глади, - вот ответь мне, на кой большой и толстый оно тебе сдалось? - он смеётся звонко и зажимает между губ сигарету, продолжая мысль: – Вот и я не знаю, зачем. - Мужчина потягивается довольно и хватается пальцами за перегородку на лестнице, внезапно щурится от пыльного воздуха и натягивает на глаза гогглы (ещё одна незаменимая вещь его гардероба, без которой Ким - не преступник вовсе). Рывок - и пути назад нет. Он уверенно поднимается ввысь, словно и не весит ничего вовсе. Преодолевает высоту в двадцать метров и голова не кружится совсем. Где-то глубоко внизу, в темнеющей бездонной яме мельтешатся люди: кто-то его видит, но не придает значения, кто-то занят своими делами, и до безумца, поднимающегося по лестнице вверх - нет дела. Он напряжённо зажимает меж зубов сигарету, которую так и не успел закурить, плюет ее к чертям и лишь с наигранным сожалением сопровождает взглядом «свободное падение», по привычке машет рукой на прощание. Сложности у Кима появляются примерно на уровне восьмого этажа. Лестница выше заблокирована, и обходной путь к вентиляционному люку - за пределами лестничной площадки, между седьмым и восьмым этажами. – Ебаный ты, сука, в рот. - чертыхается Ким про себя и тысячу раз себя клянет. Лучше бы он придумал как пройти через охрану. Ей-Богу, он использовал бы свой болтливый рот и обаяние, и не было у него проблем. Идея приходит спонтанно, мужчина ни капли в новой последовательности его плана не сомневается. Он спускается чуть ниже, к поврежденной, прогнившей решетке, гадюкой сквозь прутья ограды пролезает. Где-то приходится отбить и без того шаткий кусок железа, и отправить его вслед за сигаретой, чтобы выскользнуть на внешнюю сторону ограждения. Тэхен не то, что бы дикий, но смелый, и пальцы у него цепкие, поэтому он без проблем взбирается по решетке до нужного вентиляционного люка, спихивает в сторону ржавые прутья, что под напором силы с легкостью гнутся, открывая новую лазейку. Проскользнуть внутри вентиляционной шахты получается почти сразу, а вот совладать собой куда сложнее. Внутри темно и тесно. Что-то рассмотреть предоставляется возможность только с нижнего ракурса, сквозь вентиляционные решетки в полу. Дальше - сложнее. Ещё какой-то шорох - и его поймают, за решетку упекут. Мужчина с ловкостью ювелира скользит по узкой и пыльной шахте. Чтобы добраться из точки «А» в точку «В», достаточно быстро он решает сократить путь и повернуть чуть ближе к нужному помещению. Если компас и украденная ранее эвакуационная карта не подводят его сейчас, то до места назначения остаётся всего пару метров. А дальше стоит полагаться только на везение. Замереть пришлось, когда над ним оказывается решетка и тяжёлый мужской каблук. Все, что он успевает рассмотреть - грузный перстень на руке, часы Rolex, и ужасно тошнотворный парфюм. Продолжить он может только после того, как в предполагаемом коридоре никого не оказывается. Ещё находясь в оковах, под давлением беспощадного металла, он улавливает приятный парфюм темного, притихшего зимнего города, дождя, немного цитруса и сандалового дерева. Этот парфюм полностью перебивает тот, отвратительно грубый и до головокружения терпкий. Это аромат чего-то очень восточного, что вызывает такие приятные ассоциации с детством, о сказке про волшебную «лампу», которую потерев, является джин, и исполняет три желания. Точно! «Три желания», вот как называется этот парфюм. О, этот запах сложного выбора, темных ночей, жарких звёзд с оранжево-медным отливом. Он пленит, к себе влечет. Ему приходится признаться, что его оппонент имеет хороший вкус в выборе качественного парфюма. Не такой идеальный вкус, как у Берсерка, конечно, но все же впечатляет. В комнате глухо и пусто, одиноко и очень темно. Пыльные жалюзи отливают зеленоватым оттенком и в помещении снова все тускнеет, уходящими солнечными лучами. Где-то рядом тикают часы, отчетливо слышно, как стрелки цепляются друг за друга и скрипят шестерёнки. На стене висят фотографии, и на каждой - чужие друг другу люди. Из ящика торчит небрежно скомканная стопка фотографий. Пусто. Словно все в этой «камере» говорит о тяжестях жизни, о криминале, с запахом подвоха, сизого пороха и предвкушением грядущей опасности. Тэхен убедившись, что в комнате над ним нет никого, тяжёлым ботинком выбивает вентиляционный люк, что с треском в щепки разлетается по комнате, и наконец возвышается черной фигурой в углу комнаты. — Да неужели, блять. - Берсерк отряхивается от пыли и паутины, на пол скидывает перчатки и гогглы натягивает на лоб, успевает потянуться, и сделать селфи на фоне неплохого вида в офисе. Это же офис? Не очень то и похоже. Конура какая-то. Этой комнате требуется срочная смена обстановки и новое цветовое решение. Работать нужно как никогда быстро, но расслабиться помогает недавний его улов, то самое сокровище, что находится у него буквально под рукой, в кожаной кобуре, заботливо обхватывающей мощный ствол. Один на миллион, редчайший револьвер с мраморной отделкой, и не менее прекрасный в стрельбе, как прекрасен внешне. — Вот бы тебе работа нашлась, малыш. - уже неудивительно звучит от Тэхена, в сторону револьвера. Хуже ведь, чем фак солнцу показать, не будет уже, верно? Ким заряжает свое оружие, оглядывается по сторонам, когда наконец его внимание привлекает тяжёлый красавчик за стеклом, в объятиях бархата, песни о любви Тэхену напевающий. — О, крошка Танд¹...- Светловолосый пытается открыть стекло собственноручно, и даже не удивился, когда на стеклянной коробке стояло четыре замка, по одному на каждый угол. И конечно же, сталь на гранях, не позволяющая пробраться в щели между стеклом. — Блядская коробка. - басит Берсерк и снимает затвор револьвера с заднего положения, плечами пожимает, мол: «ну извини, дорогой, но я не виноват.» Ким закрывает ухо ладонью, прижимает голову к плечу, препятствуя звуковой и физической отдаче от выстрела. Без особых затруднений жмёт на курок, щурясь от тяжёлого облака пыли и дыма, из-за простреленного стекла и посыпавшейся штукатурки. Стекло покрывается паутинкой трещин, но не пробивается. Следует ещё два выстрела, и прочный материал поддается деформации. Улыбка расцветает на лице безумца, одержимого мечтой. Взгляд теряет какой либо отблеск человечности, разрывает все связи со здешним миром. Зрачки парня расширились до своего предела, заливая чернотой всю радужку. Мужчина сейчас озвереет буквально, словит экстаз и падет в ноги всем богам. И главному богу в руки отдастся. Тому, что сейчас до дрожи его будоражит своим присутствием. — Ну здравствуй, мой хороший. Ты меня заждался? А я то как по тебе скучал. - Мужчина разбивает остатки стекла локтем и тянет руки к своему сокровищу. В момент его током прошибает, он в восхищении замирает и собой совладать не может. В помещении раздается громкий хохот, звонкий, заливистый смех и не затихает он даже тогда, когда оружие оказывается в руках Берсерка, а за тяжёлой железной дверью раздаются шаги, шуршание, и поднимается паника. Пустые гильзы посыпались на пол с одного револьвера, а только что добытое сокровище светловолосый заряжает под завязку, и до щелчка прокручивает барабан. Взять себя в руки получается когда мощный ствол так правильно ложится в руку преступника, и в голове проскальзывает только: «теперь пути назад нет». Старый револьвер Ким прячет обратно в кобуру, а чудо техники остаётся в руках мужчины. Щелчок звонким эхом разлетается по комнате, и тяжёлая дверь открывается, впуская в комнату тот самый с ума сводящий парфюм, словно все слабости Кима в нем собраны. Это аромат черных глаз, связанных рук тяжёлыми цепями. Холодного металла к разгоряченной груди. Вслед шлейфу слышны и тяжёлые шаги, несущих за собой черноту и грозовые тучи, не предвещающие ничего хорошего. В комнате гаснет и без того тусклый свет, за окном лишь иногда отблески молний, озаряют небесную гладь и комнату тоже. По силуэту в дверном проёме скользит свет, и тут же гаснет, словно этот человек ее поглощает. Первым Ким замечает тяжеленный ствол от винтовки, что говорит о величайшей силе в руках его, а затем уже взгляд скользит по облаченному в форму телу. Лица не видно, сколько бы парень не щурился и не вглядывался. Рассмотреть получается только сияние глаз, хотя Берсерк даже и цвета толком не разглядел. Света в них нет, даже когда его снова освещает вспышка молнии; это пугает, кровь стынет, сердце пропускает удары один за другим, и светловолосому кажется, что пол под давлением его взгляда сейчас просто прогнется. Одно движение Тэхена - и его тело изрешетит свинец, оставит рваные раны и изуродует его красивое тело дырами. Он останется лежать там прикованный тяжестью пуль к полу, пока его не вынесут ногами вперёд прямо на свалку. Тэхен тяжко выдыхает и направляет револьвер напрямую ответно к стволу винтовки, и отходит назад, ближе к окну. Минута тишины. Тэхен первым ее нарушает, кивает мужчине, вошедшему в комнату и позволяет сделать шаг вперёд. Нет, он точно не сглупил.Лишь для того, чтобы вдруг чего он, незнакомец, точно смог попасть и в револьвер. Тем самым гарантируя себе жизнь. Ему ли не знать, что единственная ценность здесь, в этой комнате - нет, ни жизни людей, это оружие, которое Берсерк держит в руках и не отпускает. Потому что отпустить - равно умереть, сдаться.