Ярость - то, что досталось мне от отца

Линда верила в силу избирательного вмешательства. Конечно, она могла мягко подтолкнуть пациентов в нужном направлении, но в конечном итоге озарение должно было прийти к ним самим. Терапия — это, в конце концов, путешествие внутрь себя. Однако, когда дело касалось разрастающегося семейства Морнингстаров, процесс напоминал не столько путешествие, сколько утренние пробки, где ты часами сидишь в машине без возможности сдвинуться с места. (Сначала наблюдать за ними было забавно, но к шестому раунду вопросов Люцифера: «Ты хорошо спала, дорогая? Тебе понравился завтрак? Может, пойдём в то же кафе на ланч? Сабрина? Сабрина? Сабрина?» — доктору пришлось вмешаться, пока глаза девушки не закатились намертво.) — Так, очевидно, это ни к чему не приведёт, — вздохнула она, подняв руку, чтобы остановить Люцифера до того, как он успеет задать очередной оставшийся без ответа вопрос. Краем глаза она заметила, как плечи Сабрины расслабленно опустились (Какую часть фразы «Я с тобой не разговариваю» её отец не понял?). — Я не смогу вам помочь, если вы не поможете мне. Мне нужно во всём разобраться, прежде чем я пойму, что делать с вами обоими. Линда повернулась к подростку, которая, казалось, была куда больше занята своим котом, чем происходящим (теперь доктор понимала: животное было своего рода защитным механизмом, дававшим девушке идеальный предлог не встречаться взглядом с отцом). — Сабрина, не могла бы ты выйти в коридор с Мэйз? Мне нужно кое-что обсудить с твоим папой. Сабрина не понимала смысла терапии. Смертные имели привычку раздувать свои чувства до невероятных масштабов (и её человеческая половина пару раз тоже грешила этим), но любая ведьма рассмеялась бы при мысли о том, чтобы тратить часы на разбор чего-то столь обыденного, как эмоции. Когда в твоих жилах течёт магия, бессмертие и адская энергия творения, чувства становятся незначительным фоном, не стоящим внимания. (И всё же, доктор, видимо, знала своё дело, раз умудрилась заставить самого Дьявола — со всей его силой и божественностью — исправно посещать её кабинет каждую неделю. Сабрина не стала бы врать, если бы призналась, что ей слегка любопытно, насколько хорошо эта затея работает.) Юная блондинка пожала плечами и поднялась с дивана. — Ладно. — Она бросила выразительный взгляд в сторону отца (всё так же раздражающе не понимающего, что роскошные круассаны и натянутые разговоры не завоюют её расположения — по крайней мере, пока он не осознает, какой ущерб нанёс). В ответ он лишь сияюще улыбнулся, отчего её взгляд стал ещё острее. — Здесь и правда душно. Она быстро вышла, а недовольная Мэйз нехотя поплелась за ней, уже задаваясь вопросом, не станет ли присмотр за антихристом её постоянной работой. Как только пара скрылась из виду, Линда спокойно закрыла дверь, затем развернулась к Люциферу с выражением, которое он за два года терапии должен был узнать как свои пять пальцев. — Два слова. — Она подошла к нему, скрестив руки на груди, её лицо выражало разочарование, граничащее с недоумением (серьёзно, два года терапии — и он ни разу не упомянул такую маленькую деталь?). — Объяснись. Люцифер невинно уставился на неё. — Ну, что тут объяснять, доктор? Всё же предельно ясно, не так ли? — Нет, Люцифер, — она покачала головой, широко раскрыв глаза. — Нет ничего "предельно ясного" в том, что Дьявол является с тайной дочерью-подростком, которая, судя по всему, жарит людей заживо. И, честно говоря, меня очень тревожит, что ты этого не видишь. После этого бесконечно долгого вечера последнее, чего хотелось Люциферу, — это пересказывать шестнадцать лет своих провалов, которые доктор воспримет, вероятно, даже хуже, чем его изначальное признание в том, что он Дьявол ("Я оставил свою маленькую дочь на попечение двум сатанинским ведьмам и колдуну под домашним арестом за попытку взорвать Ватикан" — это тот ящик Пандоры, который он пока не готов открывать). Тем не менее, если он действительно настроен на долгую игру (а с его и Сабрины ангельским бессмертием эта игра обещает быть очень долгой), то, пожалуй, нет смысла что-то утаивать. Линде нужно было задавать вопросы, чтобы он нашёл правильные ответы, и, как бы утомительно это ни было, в мире существовали вещи и похуже (и ради своей девочки он готов был пройти через любые из них). Он вздохнул: — Хорошо. Какая именно часть вызывает у тебя затруднения? — Вся! — воскликнула Линда, плюхаясь обратно в кресло. — С чего мне вообще начинать? Сама мысль о том, что у тебя есть дочь, уже с трудом укладывается в голове. — Мне уже об этом говорили. Несколько раз, если точнее. Детектив. Доктор подняла брови в немом изумлении: — Хлоя знает о Сабрине? — Обстоятельства были далеко не идеальными, учитывая, что она устроила моей дочери допрос. Но да, в итоге мне пришлось ей всё рассказать. Теперь у Линды было два варианта. Она могла либо сойти с ума от тревожного спокойствия, с которым Люцифер воспринял новость о том, что его подростковая дочь фактически была арестована, либо принять всё с максимальным хладнокровием, понимая, что юношеская преступность — наверное, самое нормальное, что она услышит за сегодня. Зная, как обычно разворачиваются драмы семейства Морнингстаров, она выбрала второе, выпустив долгий выдох. — Полагаю, это как-то связано с тем инцидентом с адским пламенем, о котором ты упоминал? Лицо Люцифера расплылось в гордой ухмылке, совершенно неуместной в разговоре о потенциально пироманическом ребёнке. — Скажем так, грабитель в итоге сам оказался ограблен. В смысле, лишённым воли к жизни. — Он усмехнулся, оживлённо повернувшись к доктору. — Оказывается, она весьма искусна в наказании зла. (Видимо, представления Люцифера о хорошем родительстве включали одобрение адских способностей дочери мучить смертных. Возможно, Сабрина и не выглядела соответствующе, но ей не хватало лишь дорогого костюма и таблетки экстази, чтобы стать копией отца.) Линда откинулась в кресле, уже жалея, что вообще встала сегодня с постели. — Напомни-ка, как у Дьявола вообще появилась дочь? Если только у тебя нет других тайных детей, о которых ты «забыл» упомянуть. Или мне просто ждать их появления на будущих сеансах? — Ох, поверь мне, доктор, одного исчадия ада вполне достаточно. — Люцифер махнул рукой. — Баланс между раем, землёй и преисподней и так уже пошатнулся из-за одного антихриста. Если бы глаза Линды могли вылезти ещё дальше, они бы сейчас катались по ковру. — Ты… ты хочешь сказать, — она вскочила, дрожащим пальцем указывая на дверь, — что у меня в приёмной сидит антихрист, листает подростковые журналы и пьёт кофе из автомата… с демоном?! — С двумя демонами, если быть точным. Её кота вывели в недрах ада. — Как будто это что-то меняет! Линда схватилась за голову. (Господи, помоги ей. Антихрист — Его же внучка, если задуматься — оказалась нестабильным подростком с травмами. И если она сейчас не сыграет свои терапевтические карты правильно, апокалипсис может начаться из-за одной-единственной подростковой истерики.) — Ладно, — тихо произнесла она, закрывая глаза. (Вдох — не думай о грядущем Армагеддоне, выдох.) — Ладно. Люцифер нахмурился: — «Ладно»? Что это вообще значит? На его лице промелькнуло странное выражение, когда в голову пришла тревожная мысль. — Боже, я наконец сломал тебя, да? Мэйз всегда говорила, что этот день настанет. Линда покачала головой: — Нет, не сломал. Просто систематизирую информацию. Она перевела взгляд на него — сознание ясное, пульс вернулся к клинической норме. Люцифера слегка насторожило её спокойствие, словно он и правда её сломал, но она мастерски это скрывала. — Ну, и чего ты ждёшь? — Она устремила на него ожидающий взгляд. — Валяй. — Как бы странно мне ни казалось твоё хладнокровие, не думаю, что удар по лицу решит наши проблемы. (Линда не планировала сегодня душить Дьявола, но если Люцифер не сможет сдержать свою невыносимую бестолковость хотя бы на несколько минут, похоже, события примут именно такой оборот.) — Нет, я имела в виду… — Она провела рукой по лицу. — Перефразирую. Я готова услышать любое невероятное объяснение тому, как у тебя появилась шестнадцатилетняя дочь. — Восхитительно, доктор. Люцифер улыбнулся, сияя уверенностью. — Вот теперь мы продвигаемся. Начать с самого начала или… — Нет-нет-нет. Только краткую версию. Дьявол снова странно на неё посмотрел, и она нетерпеливо махнула рукой. — Поверь, я уверена, это захватывающая история с кучей поворотов и фирменными выходками Люцифера, которую ты обожаешь рассказывать в мельчайших подробностях. Но сейчас мы теряем время, и мне нужно уловить суть до возвращения Сабрины. Честно говоря, Люцифер не любил эту историю — за шестнадцать лет он рассказал её всего трижды (Аменадиилу, Мэйз и прошлой ночью самой Сабрине). Откровенно говоря, этот рассказ приводил его от ярости к печали быстрее любого депрессанта, и было унизительно признавать, что его провёл бородатый колдун (убери молодость и одень в потрёпанные робы — и кем был Эдвард Спеллман, как не жалкой пародией на Дамблдора?). Тем не менее, Дьявол гордился своим талантом рассказчика и чувствовал себя обделённым, ведь Линда просила краткое изложение. Но этот день был посвящён дочери и её исцелению. Чем быстрее он введёт доктора в курс дела, тем скорее Сабрина вернётся в кабинет и начнёт эмоциональное восстановление. Люцифер громко вздохнул: — Хорошо. Не мне учить тебя работать. Линда усмехнулась: — Не думала, что когда-нибудь услышу это от тебя. — Как бы то ни было, — отрезал он, бросая на неё снисходительный взгляд (Какая наглость! Сначала урезает его театральный стиль повествования, а теперь даже не даёт закончить). — Если вкратце, я оплодотворил смертную жену сатанинского верховного жреца. В качестве одолжения, разумеется. Потом, дай-ка вспомнить, была авиакатастрофа, пророчество и пара ведьм, которые взяли Сабрину после смерти матери. Ах да, ещё было что-то про каннибальский ковен, но не хочу утомлять тебя деталями. Доктор сверлила его взглядом: — Я знаю, что ты делаешь, Люцифер. Намеренно строишь максимально туманный рассказ, чтобы я попросила подробностей и ты мог развернуться по полной. Люцифер лишь притворно-невинно пожал плечами: — Не понимаю, о чём ты, доктор. (Линда была чертовски близка к тому, чтобы задушить либо его, либо себя в этот момент). Она ещё уже сощурилась и скрестила руки на груди. (Но нельзя стать психологом, не освоив пару манипулятивных приёмов). Доктор кивнула и флегматично хмыкнула: — Так или иначе, я уловила суть. На этом всё. — Но... но доктор! — Дьявол порывисто наклонился вперёд, внезапно вспыхнув. — Тебя совсем не интересуют подробности про каннибализм? Или, может, про сатанинскую церковь? — Нет, Люцифер, думаю, я услышала достаточно, — Линда поднялась, чтобы открыть дверь. — Теперь я хочу поговорить с Сабриной. Люцифер поднял палец, будто хотел что-то добавить, но терапевт мгновенно остановила его строгим взглядом, и он поднялся. Линда не пропустила, как он скорчил ей гримасу, поправляя пиджак и вышагивая в коридор (Кем она себя возомнила? Его истории были захватывающими, эпичными, безупречными. "Я услышала достаточно" — вот уж дерьмо). Она самодовольно усмехнулась, вернувшись в кресло, мысленно похлопав себя по плечу (Она не станет обманываться — Люцифер задел её, и желание узнать продолжение, скорее всего, не даст ей спать неделю. Но со временем она сложит паззл. А пока было достаточно осознания, что она первая довела его до такого состояния). — Доктор Линда? — Её триумф прервал робкий стук в дверь. Она обернулась и увидела Сабрину на пороге. Линда подняла голову и увидела Сабрину, стоящую у входа в кабинет. Демонический черный кот ходил кругами вокруг ее ног. — Вы хотели меня видеть? Терапевт знала, что перед ней всего лишь подросток и сама по себе она относительно безобидна (если не считать статуса антихриста), но не могла ничего поделать с тем, как позвоночник напрягся, а волосы на руках встали дыбом, когда их взгляды встретились. — Сабрина, да, пожалуйста, заходи. — Вы боитесь меня, доктор, — заметила юная ведьма, приподняв бровь и с любопытством наблюдая, как Линда устраивается на диване (теперь, к счастью, без Люцифера, вторгающегося в ее личное пространство). Салем тут же запрыгнул к ней на колени, и она провела пальцами по его шерсти, не отводя взгляда от женщины напротив. — Почему? — Ну, я... — Доктор почувствовала, как ее тянет к девушке, защита ослабла, уязвимость обнажилась — слишком знакомое ощущение, чтобы быть новым. Ее прежние ужасы перед апокалипсисом вырвались из поспешно запертого ящика в сознании, и язык зачесался от внезапного желания высказать их вслух. Осознав, что делает подросток (если ее отец играл с желаниями, то она — со страхами, и, боже, как же умело), Линда покачала головой, прервав чары на полпути. Сабрина не удивилась (два года работы с дьяволом — и терапевт неизбежно должна была научиться паре трюков), но легкое разочарование все же накрыло ее. Все еще слегка ошеломленная, Линда попыталась перевести разговор в менее пугающее русло: — Где твой отец? — Мэйз сказала, что проголодалась, и они пошли за сэндвичем через дорогу, — ответила блондинка, потягиваясь на диване и лениво глядя в потолок. (Пока доктор беседовала с ее отцом, пока в итоге не вывела его из себя, Сабрина успела пролистать все двенадцать журналов в приемной и настолько неловко поболтать с Мейзикин, что та сбежала в туалет и не вернулась. К этому моменту терапия уже почти потеряла всю привлекательность, и девушка всерьез подумывала сбежать в дорогую кондитерскую, рекомендованную Люцифером — хотя бы чтобы заставить его поволноваться). Линда кивнула. — Хорошо. Теперь, когда мы одни, я хочу задать тебе несколько вопросов. Дай мне только блокнот... — Она сделала движение, чтобы встать, но тут же рухнула обратно в кресло, когда Сабрина лениво крутанyла пальцем, и блокнот сам прилетел через всю комнату. Ведьма едва улыбнулась, опустив блокнот на колени доктора легким взмахом запястья, а затем подвела в воздухе ручку. — Не волнуйтесь, я позаботилась об этом. Линда всегда знала, что у семейства Морнингстар особый набор способностей. Бессмертие, неуязвимость, нелепая склонность притягивать неприятности — все это было обычным делом для Люцифера, Аменадиила, и, черт возьми, даже их безумной матери. Но даже у троих были ограничения, и обычно им приходилось пользоваться ногами (или, может, огромными ангельскими крыльями пару раз), чтобы пересечь комнату и взять что-то руками, как обычные люди. Так что когда Сабрина просто начала призывать вещи по желанию, доктора трудно было винить за то, что ее рот открылся от ошеломленного удивления. — Как ты... — Слушайте, доктор, я сэкономлю нам обоим кучу времени и сразу скажу: я не думаю, что терапия — это мое. — Сабрина прервала ее, все еще разглядывая потолок. — Не знаю, чем вы занимаетесь с моим отцом каждую неделю, но это его дело, и меня не касается. Но я видела и чувствовала такое, что вряд ли исправит любая наука. И, честно, вы кажетесь милой, но я не хочу тратить ваше время. Терапевт внимательно изучила девушку: как она болтала ногами на краю дивана, как рассеянно барабанила пальцами по подушке. ("Разрушитель миров или нет, во многом она все еще ребенок. Ребенок, которому нужна помощь"). Взгляд Линды смягчился, последние страхи растаяли в ничто. — Сабрина, я терпела проблемы твоего отца пару лет. Думаю, ты могла бы дать мне шанс. Наверное, я делаю что-то правильно, раз он до сих пор ходит сюда? Сабрина выпрямилась, но продолжала кусать губу, не уверенная. — Не знаю. Я не такая, как другие ваши пациенты. — Попробуй. Девушка была почти уверена, что доктор влипла по уши, но если что-то пойдет не так, она всегда сможет стереть ей память и сбежать обратно в свой дешевый мотель, и никто не заметит. Все еще сомневаясь, что терапевт не выбежит в ужасе от услышанного, Сабрина пожала плечами. — Я ведьма-подросток, выросшая в сатанинском ковене у двух тетушек, которые мне вовсе не родня, и кузена, который уже семьдесят лет под домашним арестом за попытку убить папу римского. Только за этот год на меня подали в суд в Темной церкви, заставили подписать контракт о продаже души, меня убили два ангела, а я воскресла и сожгла их заживо. Вскоре после этого явился злобный козел, притворявшийся моим отцом, и попытался жениться на мне, чтобы я правила Адом с ним, но мой парень-колдун вмешался и запер его в своем теле, чтобы все были в безопасности. Сейчас я в Лос-Анджелесе, чтобы привести мысли в порядок перед тем, как собрать достаточно сил, открыть врата Ада и покончить с ним навсегда. Прошло несколько секунд, а терапевт просто сидела, часто моргая. Линда не знала, как реагировать на все это, и лишь сжала губы, широко раскрытые глаза выдавали шок от услышанного. ("Конечно, у Люцифера бывали срывы, но обычно это были мелкие небесные проколы раз в неделю. Божественные проблемы малыми дозами, как ни странно, переносить легче. Но целый год проблем этой бедной ведьмы-антихриста? Совсем другое дело"). Сабрина вздохнула и поднялась, готовая начать заклинание забвения. ("Хорошо, что Лилит вернула мне силы. Не представляю, как бы я сидела здесь, пока отец не вернется — вероятно, с сэндвичем и скучающей Мэйз, не зная, что делать дальше"). Она уже почти подошла к креслу Линды, когда та выдохнула, поправила очки и взяла ручку с блокнотом. Ведьма только удивленно смотрела, как терапевт повернулась к ней с решительным блеском в глазах. — Ну, чего встала? Садись-ка обратно, дорогая. Похоже, у нас много работы.