черно-белый мир

Еще несколько дней в Пусане, и мы возвращались в Сеул. Сокджин так и видел мир в черно-белых тонах, но на его лице сейчас играла солнечная улыбка, а на данный момент для меня это самое главное. Кажется, за те несколько дней, что мы провели в этом волшебном городе, мы начали понимать друг друга так, как не понимали никогда. А я стал настоящим хранителем для Сокджина. Юнги и Верховный Суд так и не обнаружили то, что документы были скопированы, так как и я, и мой подопечный, и его помощник еще живы. Чонгук продолжал искать больше информации, и каждый раз был так близок к ответу к собственной загадке, но постоянно упускал его. Хотя, откровенно говоря, мне стало уже все равно, почему я — ангел Сокджина. Мы просто доживаем его последние дни вместе. Мое сердце наконец-то бьется не просто так, а потому что есть он. Любовь делает нас слепыми. Все равно на миры, все равно на людей, хочу просто, чтобы он был счастлив, хочу залечить его раны и подарить надежду. — Намджун, мы останемся в Сеуле или потом поедем куда-то еще? — поинтересовался Сокджин, когда мы заезжали на парковку возле его дома. Дорога обратно, как и прежде, была наполнена молчанием, но оно было чарующим. Если вы думаете, что из-за того, что можете без умолку говорить с человеком, он тот самый, то попробуйте с ним помолчать. В тишине рождаются истинные чувства. — У нас осталось пару недель, поэтому я думаю: было бы круто, если бы мы пожили обычной жизнью. Без приключений, с домашней рутиной и, конечно, с твоими сладкими поцелуями. На последнем слове я потянулся к мужчине и едва прикоснулся губами к его щеке, которые вмиг стали пунцовые, что не могло не вызвать смех. Хочу видеть его таким всегда. — Типа семейная жизнь? — Почему «типа»? — я загадочно улыбнулся и вышел из машины. Кажется, после моих слов Сокджин вновь покраснел, что только грело мне душу. На самом деле, я говорил почти правду, по крайней мере хотел бы, чтобы она ею стала. Взяв вещи из багажника, мы направились в сторону домов, где нас уже заждалась квартира — первое место на Земле, где я почувствовал себя тем, кем являюсь. И сейчас ничего не поменялось. Те же стены, от которых веяло тепло, тот же диван, на котором я спал, та же кухня, где, кажется, впервые мы поговорили по душам. — Чем займемся? — спросил Сокджин, когда все вещи были разложены, а мы сидели на кухне, попивая теплый чай. Вопрос мужчины меня немного озадачил, так как план «семейной» жизни был, а пример, как следует, не было. Я оперся локтями об стол и задумался. Нужно было что-то обычное, что делают люди каждый день. — Как насчет готовки? — Вопрос вылетел раньше, нежели я успел подумать. Мужчина удивленно на меня посмотрел и удовлетворительно кивнул. — А ты умеешь? — В голове прозвучало злополучное «Нет», но на деле я лишь неловко улыбался. — Надеюсь, ты меня быстро научишь. Сокджин поднял уголки губ, встал изо стола и подошел к кухонным шкафчикам, доставая какие-то продукты. Я, как и любое небесное создание, не нуждаюсь в человеческой пище, а ее употребление осталось лишь как отголоски к нашему прошлому, поэтому я и не умею готовить. Но поскольку это неотъемлемая часть людской жизни, нужно пробовать. — Что хочешь приготовить? — спросил я, также встав и подойдя к мужчине со спины, обнимая за талию. — Как насчет бисквита? Затем можно будет сделать крем, и тогда выйдет полноценный торт. — Ты же понимаешь, что этим рукам можно доверить только такое сокровище как ты? — Я сильнее обнял Сокджина и поцеловал его в щечку. Мужчина попытался выбраться из моих объятий, но вскоре смирился. — Доверять не доверять, а предложение жить как обычные люди поступило от тебя, так что готовим, сударь. Готовим. Следующие несколько часов были примерно равны аду. Я плюхнулся на диван и недовольно промычал. Сокджин наблюдал за моими действиями и откровенно смеялся. Он то был просто великолепен в готовке, а у меня чуть не сгорела кастрюля. Но, невзирая на мои мучения, испорченную посуду, наш поздний обед был на столе, а бисквит остывал в холодильнике. — Я счастлив. — Сокджин слегка улыбнулся, мягко посмотрел мне в глаза и приступил к трапезе. А у меня перехватило дыхание. Это были невероятно важные слова, а он, наверное, и не догадывается насколько. Говорить о своих чувства прямо — это самое прекрасное, что может быть. Без загадок и намеков. Просто ты и твои чувства. — Я тоже. Пообедав, мы помыли вместе посуду, убрали на кухне, потому что, после моих попыток сделать тесто, весь пол был в муке, а затем легли на диван и просто наслаждались объятьями друг друга. На фоне включили какую-то комедию, но ни я, ни Сокджин не вникали в ее суть. А в конечном итоге мужчина так вообще уснул, и, о боги, как же он прекрасен во сне. Кажется, в таком состоянии я могу почувствовать его душу. Хоть внешне он был и без того прекрасен, но дотронуться к его сути было бы настоящим чудом. Ужин мы уже не готовили, а разогрели то, что осталось с обеда. А из-за того, что выключили свет, вся наша трапеза превратилась в романтический ужин при свечах. — Ты будешь спать со мной? — с надеждой в голосе спросил Сокджин, когда время перевалило за полночь. — А ты хочешь? Я подошел к мужчине и аккуратно обнял, словно он был сделан из фарфора. Ответом мне послужил легкий поцелуй, оставленный на моих губах. По сему мы незамедлительно направились в сторону его спальни. Сокджин расстелил кровать, принес еще одну подушку и одеяло, так как он всегда во сне скручивается в кокон и довольно улыбнулся. Тем временем я наигрывал легкую мелодию на его синтезаторе. Пальцы как-то всегда знали, что нужно играть, нужные аккорды и мелодии. — Ты красиво играешь, — сказал Сокджин, поставив стул рядом и засмотревшись на меня. — Научил один виртуозный пианист. — А что ты играл в тот день? — мужчина закусил губу и отвел взгляд, а я сразу понял, о чем он говорит. Я прервал свою игру на незаконченной ноте и приступил к песне моей души. Как в тот день пальцы перебирали клавиши, создавая невероятную мелодию, но если тогда она была наполнена горестными воспоминаниями, то сейчас это была лишь легкая ностальгия за некогда прекрасным прошлым. А затем я услышал его. Этот голос, что наполнял мою душу. Я резко прервал свою игру и посмотрел на мужчину. В нем играли какие-то совсем другие краски, я словно видел не его, а свое прошлое. — Почему ты прервал? Я плохо пою? Я встал со стула в замешательстве, что это вообще было, и попросил встать и Сокджина, что он незамедлительно сделал. — Ты поешь так, что у меня оживает душа. Я подошел и крепко его обнял. Слезы так и норовили политься градом, но я сдержался изо всех сил. Мужчина явно недоумевал, почему у меня такая реакция, но сейчас я просто хотел чувствовать тепло его тела, знать, что он здесь со мной, живой и только мой. — Эта мелодия — музыка моей жизни и смерти. Когда-то давно она была лишь песней, и только спустя года я смог ее сыграть, но сегодня я вновь ее услышал. Сокджин, у тебя волшебный голос, пой для меня почаще. Так его пение стало еще одним спутником моей жизни. Каждый день был схож с предыдущими. Мы готовили, убирали, Сокджин для меня пел, мы обсуждали наши жизни и засыпали в объятьях друг друга. Рутина. По-другому не скажешь. Но это спокойствие и уверенность в неизменности давала почву под ногами, которую я раньше не чувствовал. Летал в облаках, не более. Но чем больше проходило таких дней, тем сильнее я желал запомнить каждый сантиметр Сокджина, каждое его слово, каждую улыбку. Пусть он не сможет увидеть мир цветным, пусть все рухнет, но я успею насладиться своими жалкими воспоминаниями, так как больше мне и не останется. Каждый день приближал смерть Сокджина, поэтому объятья стали крепче, а поцелуи слаще. Возможно, нам и повезло. Ты можешь никогда не знать, когда твой любимый умрет, можешь вспылить, оскорбить и не успеть извиниться. Можешь забывать так часто говорить «я тебя люблю», как стоило бы. А потом бац и конец. Уже не перед кем извиняться, и некому признаваться в светлых чувствах. Поздно. Мертвые не слышат. Поэтому нужно жить здесь и сейчас. И помнить, что вечность — это не то, что ты можешь постичь, всего лишь собственную жизнь, но которую нужно ценить и наполнять смыслом. Все эти мысли и так давно всем известны, но почему-то посещают они голову только тогда, когда все теряешь, или как я. Стою со стороны и наблюдаю, как плачет Сокджин. Осталось полторы недели до его смерти, поэтому мы решили посетить могилу его друга и ангела. Но я радовался, что слезы были не по причине скорби и боли, а от того, что он наконец-то смог его отпустить. На кладбище мы пробыли еще недолго, и вскоре возвращались домой. Сокджин все еще немного хлюпал, но на его лице все равно была грустная, но умиротворяющая улыбка. — Спасибо, что отвез к нему. Никогда не думал, что смогу наконец-то все выговорить и отпустить. — Я рад. Видеть, как Сокджин меняется каждый день, как он уходит из своего прошлого и начинает наслаждаться настоящим и ценить каждое мгновение, — истинное счастье. — Намджун, — обратился ко мне мужчина, пока мы стояли на заправке, — мне нужно кое-что тебе сказать. — Так говори. — Как насчет устроить сегодня романтический ужин? Я все подготовлю. Только ты можешь… — Немного погулять? — вместо Сокджина закончил я, слегка улыбаясь. Мужчине явно было неловко от этой просьбы, поэтому я сразу же его обнял, уверяя, что все в порядке. И только спустя несколько часов наконец-то оказался дома. Сначала я просто завез Сокджина, а потом решил покататься по городу и выбрать ему подарок. Осталось немного времени, так что хочу, чтобы последние минуты были нашими. В квартире было темно и лишь маленький огонек света исходил со стороны кухни, куда я сразу же и направился. Сокджин стоял возле стола и нервно теребил пуговицу на пиджаке, а я просто не мог сказать и слова. Он был великолепен. — Как тебе? — неуверенно поинтересовался Сокджин, увидев меня в проходе. — Волшебно. Я подошел к нему и мягко поцеловал губы, вдыхая нежный аромат ванили. — Ты волшебный. — Это ты еще не пробовал, что я приготовил, — в губы прошептал мужчина и широко улыбнулся. И что могу сказать. Сокджин действительно постарался на славу. Каждое блюдо было изысканно и просто таяло во рту. Я не мог ничего говорит, кроме как хвалить прекрасную готовку своего мужчины, на что тот только смущенно краснел. Но под конец вечера я начал замечать, как Сокджин нервничает, словно пытается что-то сказать, но каждый раз его что-то останавливает. — Эй, что случилось? — обратился я к нему, накрывая его руку своей. Сокджин сначала отвел взгляд, а потом посмотрел прямо мне в глаза. — Извини. — Я недоумевал, за что, и хотел уже перебить, но он остановил меня жестом руки. — Дай я все скажу. Извини, что из-за меня мир рухнет, извини, что из-за моих чувств после моей смерти ты вновь будешь один, извини за то, что я врал. Я не могу видеть мир цветным, потому что я дальтоник. Для меня все всегда было черно-белым. Ты мне показал краски жизни, эта правда. Но я никогда не смогу обмануть свой организм и свои гены. Его слова повергли меня в шок. Я просто смотрел и не знал, что сказать. А нужны ли здесь вообще слова? Ему стыдно за собственные чувства, стыдно за то, какой он есть. Я обнял. Просто схватил его в охапку и крепко прижал к своей груди. — Ты сказал правду сейчас. Мне этого достаточно. Я на самом деле давно понял, что вряд ли смогу заставить увидеть тебя мир цветным. Та единственным вспышка света так ни разу и не повторялась, но сейчас мне куда важнее видеть твою лучезарную улыбку. — Тогда мне стоит сказать то, что не говорил никогда. Мне сложно было принять свои чувства, но я буду жалеть, если не скажу. Я люблю тебя, Намджун. Вспышка света озарила все вдруг. Голова вновь закружилась, и я убрал способность видеть мир цветным, но все так и осталось. Он принял чувства. Вот его главная краска. — Ты тоже это видишь? — зачаровано спросил я. — Твои карие глаза? Давно мечтал их увидеть. Сокджин первый поцеловал меня, маня своим ароматом. Губы сминали друг друга, а языки сплетались в необузданный танец страсти. Руки притягивали родное тело так близко, как могли, лишь бы не отпускать его ни на минуту. Но пришлось отпрянуть от мужчины, чтобы достать маленький подарок, который я купил сегодня. Потянувшись к карману штанов, я извлек маленькую бархатную коробочку, попутно открывая ее. — И я тебя люблю, Сокджин. Мужчина с шоком в глазах смотрел золотое колечко. — Это будет наш символ любви. А вот и мое. Я достал из-под рубашки тонкую цепочку, на которой красовалось такое же кольцо. — Это типа предложение? — Это «давай жить вместе до конца и любить друг друга». Сокджин аккуратно надел на свой безымянный палец кольцо, в котором отражались маленькие огоньки от свечек. А потом все накрыло волшебным туманом. Мы вновь поцеловались, но не так как раньше. Открыто, развязно, оголяя не только свои тела, но и души перед друг другом. Спотыкаясь, мы кое-как дошли до спальни, где я повалил мужчину на матрас. Пиджак давно был скинут, а рубашка расстёгнута, так что мне открывался прекрасный вид. Красивое тело мужчины, с утончёнными изгибами. Сняв с себя одежду, оставшись только в нижнем белье, я навис сверху. Крепкие руки Сокджина обхватили мою шею и притянули для еще одного поцелуя. То пламя, что разгорелось между нами, было жарче ада, но при этом нисколечко не обжигало и уж точно возвращало в рай. Я изучал каждый миллиметр его тела, оставляя свои знаки. Тем временем как Сокджин тяжело дышал, опрокинув голову на подушку и сжимая простынь руками. Легкие поцелуи коснулись его маленьких розовых сосков, которые из-за возбуждения набухли и стали только привлекательнее. Добравшись до его брюк, я осторожно расстегнул змейку и стянул вместе с нижнем бельем. Мужчина вмиг покраснел и попытался закрыться. — Не стоит. Ты прекрасен. Я обхватил головку и стал ее посасывать, а затем и весь член, стараясь принести любимому как можно больше удовольствия. Сокджин зарылся пальцами в мои волосы, задавая нужный темп. Сладкие стоны, что вырывались из его уст, были нежнее музыки и обволакивали меня полностью, заставляя утонуть в нем. Спустя мгновение наши языки вновь сплелись в бурном танце, пока я растягивал Сокджина подготавливая. Сначала один палец, затем второй, а, найдя нужную точку, я добавил третий. Мужчина извивался, изгибался и стонал. — Готов? В ответ мне послужил легкий кивок и спустя время я заполнил Сокджина полностью. Наши тела сплелись, не оставляя между ними и сантиметра. Я продолжал целовать его тело, стараясь выгравировать этот момент в своей памяти и сердце, как самое лучшее, что происходило со мной. Когда все закончилось, Сокджин моментально уснул на моей груди, обняв той рукой, на пальце которой красовалось колечко. — Я люблю тебя. Несмотря на прекрасный момент, несколько слез скатились по моей щеке. Мир стал нормальным, а это значит, что он уйдет сам, без меня. Гадкое чувство душило меня, но я старался успокоиться и просто наслаждаться его теплом. И я хотел было уже уснуть, как вдруг вспышка света озарила комнату и передо мной появился Чонгук. Его ни капли не смущало, что мою и Сокджина наготу скрывало только одеяло. На его лице исказилось выражение горечи и сожаления. — Господин, пожалуйста, выйдите со мной. Ангелочек скрылся за дверью, а я осторожно выбрался из кровати, чтобы не разбудить Сокджина, оделся и направился за своим помощником. — Что случилось? — Читайте сами. Чонгук протянул мне свиток, который я незамедлительно начал читать.

«Реинкарнация Господин Хуан, код: 31.02.29.91.21.40, совершив самоубийство, был перерожден в теле Ким Сокджин, код: 04.12.19.92.20.13»

Не успел я спросить хоть слово, как вдруг я растворился в воздухе, появившись в зале Верховного Суда.