черно-белый мир

Зал Верховного Суда встречал меня такой же гнетущей атмосферой, что и в прошлый раз. Как и тогда, передо мной был весь его состав, только Юнги и Хосок сидели не на своих местах, а в самом центре. А также рядом со мной стоял Чонгук. Со страхом в глазах он оборачивался и изучал все вокруг. — Ким Намджун, — обратился ко мне один из Верховных Ангелов, — мы очень рады, что вы выполнили вашу миссию. Но, кажется, вы перешли все границы, вступив в сексуальную связь с этим человеком. Он говорил холодно и чётко, что у меня непроизвольно сжались кулаки. Честно, хотелось врезать им всем со всей силой и злостью, что копились во мне все это время. — Неужто? — с издевкой поинтересовался я. — А как насчёт того, чтобы рассказать мне, Демону 3 ранга, от когда я стал хранителем этого самого человека. Может вы ещё вспомните, почему мне отрезали крылья? Тогда точно оповестить меня о той прекрасный новости, что Сокджин — это перерожденный Хуан. Я уверен, что вы это прекрасно знали, не зря ведь именно я был отправлен на эту миссию. Вы знали все с самого начала! Знали, что я смогу все исправить. Но задумывались ли вы хоть раз, какой ценой мне все это достанется? Хоть раз вы подумали обо мне? Я забыл свою прошлую любовь. О ней мне напоминают лишь два больших шрама на спине. И сейчас опять. Снова я потеряю свое сердце. Меня всего трясло. Я не мог остановить свой словесный поток. Меня переполняла злость и ненависть. Вот так они оплатили мою верную службу. Болью и разочарованием. — Намджун, — обратился ко мне Юнги, но я остановил его взмахом руки. Он тоже знал. Всегда. — Заткнись. — Впервые я так груб с Шугой. — Мне не нужны ваши объяснения. Я просто прошу, чтобы была награда за то, что я спас мир. Все просто уставились на меня. Не каждый день им демон диктует условия. — Что ты хочешь? — спросил Хосок. Кажется, он единственный в полной мере понимал всю мою боль. Он знал, что такое любовь и знал, что значит её потерять. — Всего лишь две вещи: правду и договор. Я смотрел прямо в глаза Хосоку, так как понимал: он не сможет умолчать. Справедливость для него всегда была на первом месте. — Хорошо, — наконец-то услышал я голос своего Верховного Ангела. — Я считаю, господа, — Хосок встал и вышел в центр зала, где стояли я и дрожащий от страха Чонгук, — он заслужил знать правду. Ангел подошёл ко мне вплотную и притронулся к моей спине, где находились шрамы. Они моментально начали печь, а я терять равновесие. Упав, старался оставаться в сознании, но последнее, что я увидел, это обеспокоенные глаза Чонгука. Очнулся я на холме. Эта местность… Я чуть вновь не упал в обморок, когда понял, что нахожусь неподалёку от места, где Хуан покончил с собой. А вот и он. Я хотел было броситься бежать, но какая-то невидимая сила заставила меня стоять и смотреть. Сначала я думал, что вид плачущего Хуана будет резать словно лезвие ножа, но я чувствовал лишь тоску. Куда больнее представить на его месте Сокджина, который должно быть все ещё спит. Я внимательно смотрел на Хуана, но тот не собирался спрыгивать. Он сделал кое-что куда более катастрофическое. Вызвал демона. Его я узнал сразу. Сложно не вспомнить период, когда Шуга ходил с персиковыми волосами и вызывал скорее умиление, чем страх. Хоть находился достаточно далеко, я сумел услышал их диалог, который поверг меня в шок. — Что ты хочешь? — Я желаю поменять свою душу на то, чтобы сохранить ангельскую часть Намджуна. Сохранит мою ангельскую сущность? Неожиданно мои шрамы стали вновь печь, а затем я сделал то, что не мог на протяжении веков. Расправил крылья. Минутная легкость прошла током по всему телу. Но мгновение, и я вновь нахожусь в Зале Суда. — Господин Хуан обменял свою душу на крылья, которые на самом деле не были сожжены в адском пламене. Все это время ты был демоном с ангельской сущностью. Твои… Твои крылья хранятся в моем кабинете, — растолковал моё ведение Хосок. Я чувствовал. Всегда чувствовал, что что-то не так. А правда была так близка. — А душа Хуана? — Случился сбой, так как он не прожил свой последний год, а совершил самоубийство. Поэтому его душа переродилась, но в качестве наказание его новая жизнь была ужасна, — объяснил Юнги, который ни разу за все время так и не посмотрел в мои глаза. Стыдно? Меня всего начало трусить, ком встал в горле, и я не знал, что сказать. Он пожертвовал собой ради меня. Горячие слезы покатились по щекам. Все это время мне лгали. Сглотнув, я постарался взять себя в руки и отчеканил холодным голосом. — Теперь договор, подписанный Тэхеном. — Мы не имеем права, — встрял Верховный Ангел, кажется, Западной Европы. — Все имеет цену. Так Вы всегда учили. И мои услуги не исключение. Душа Сокджина не будет привязана к контракту. Я его сожгу. Это моё последнее слово. Чонгук, — обратился я к своему ангелочку, — занесешь мне договор на Землю. А сейчас я ухожу. Сделав лёгкий реверанс, я глубоким взглядом посмотрел на Хосока, который взмахом руки отправил меня обратно. Я вновь оказался на кухне. Но не успел я оправится от перемещения между мирами, как моя правая щека начала неприятно жечь. Я обратил свой взор в сторону, откуда пришла пощечина, и увидел заплаканного Сокджина, который в руках держал документ. Я мгновенно понял причину столь бурной реакции и хотел было объяснить, как мужчина вновь заплакал. — Я тебе доверял, — крикнул Сокджин, выражая всю свою боль. — Думал, что значу хоть что-то для тебя, а это все время во мне ты видел лишь его. Хуан — твоя истинная любовь, не я. Надеялся, что я смогу его заменить? — Позволь объяснить. — Уходи. — Мужчина указал рукой в сторону двери. — Я отдал тебе свое сердце, а для тебя все было игрой. В тот момент, — он снял кольцо и поставил на стол, — я, правда, подумал, что это не фальшь. Как никак, но благодаря тебе я вижу мир цветным, но по всей видимости это имело значение только для меня. Для тебя это было всего лишь миссией. Зачем ты вообще вернулся? Хотя не нужно твоих речей. Просто уйди. Сокджин повернулся и скрылся в своей комнате, я попытался схватить его за рукав кофты, но не успел. Мне ничего не оставалось, как уйти. По всей видимости, найти покой я не смогу ни в мире небесном, ни в мире земном. На улице начался дождь, но я продолжал идти вперед, не видя перед собой ничего. Возможно, стоило остановить мужчину, объяснить, но был бы в этом смысл, когда он сам не хотел слушать. Почему люди думают, что так они смогут все решить? Почему нельзя послушать? Я сел на лавочку в каком-то парке. Мне было больно. События накручивались друг на друга и по всей видимости не собирались останавливаться. Я даже не заметил, как ко мне подошел Чонгук. Он молча протянул мне свиток с договором, с которого все началось, и сел рядом. Мы оба успели промокнуть, но так и не проронили ни слова. На асфальте образовались лужи, в которых отражался свет фонарей, словно звезды на ночном небе. А, может, это просто вода на асфальте, грязь, да и только. Я видел прекрасное в мелочах, но сейчас это и впрямь напоминает лишь уродство. Причем мое. — Вернитесь, — вдруг сказа Чонгук, повернувшись в мою сторону. — Сокджину больно, он запутался, этот человек единожды в жизни чувствовал любовь и заботу. Он попросту боится. Проявите мужество и расскажите все. Даже если он вас не услышит, то вы будете знать, что сделали все возможное. — Ангел улыбнулся и обнял меня. — Вы были лучшим наставником, будьте счастливы. Я также обнял своего юного помощника, понимая всю важность его слов. Я нервно кивнул, отпустил Чонгука и выбежал из парка в направлении, куда звало сердце. Я зашел в квартиру, в которой все еще ощущалась атмосфера ссоры, но, несмотря на это, уже тихо. Пусть я и не имел права возвращаться сюда, но хотел объясниться. Пройдя в спальню, увидел Сокджина, который скрутился калачиком на кровати и спал, на его ресницах при лунном свете все еще блестели слезинки, а на тумбочке лежал тот самый документ. Я тихо подошел и сел на край кровати. Просто на него смотрел и пытался запомнить каждую черту его лица. Грустная улыбка коснулась моих губ, ведь я прекрасно понимаю, что даже вот так по ночам наблюдать за его красотой смогу не долго. Не смогу больше целовать эти губы, читать его душу по глазам, слушать его прекрасный голос, который завораживает, словно пение Серен. Аккуратно, чтобы не разбудить, я прикоснулся к его руке, а после переплел наши пальцы, ощущая человеческое тепло. Одно прикосновение, а я уже чувствовал всю ту бурю эмоций, что переполняла мужчину. — Сокджин, я, правда не знал. Чонгук разбудил меня ночью, показал документ, и я мгновенно оказался в Зале Верховного Суда. Поверь, эту часть себя я бы не за что бы не скрыл от тебя. Я смог узнать подробности только сегодня, но ты мне не дал объяснить. Горячие слезы покатились по щекам, а в горле вставал ком, из-за чего говорить с каждым словом было все сложнее. Который раз за сегодня я рыдаю? Демоны безэмоциональные? Ложь и пустые сказки! — Помнишь, — продолжал я шепотом, — ты извинялся за свой поступок, извинялся, что теперь буду страдать и я, ведь ты скоро уйдешь, а тогда тебя просто обнял… Я не глуп и прекрасно осознавал, что наша история любви началась в конце зимы, и она закончится с расцветом сакуры. — Я шмыгнул носом, а всхлип вырвался из моей груди. — Да… Тогда я потерял любовь, но спустя столетия приобрел ее вновь. Не потому, что ты — это он, или наоборот, потому что только Ким Сокджин сейчас заставляет мое сердце биться чаще. Помнишь наш поцелуй на море? Тогда в твоих глазах я увидел целый мир. Да, я узнал, что твоя душа — это душа Хуана, но полюбил я именно тебя. Проведи свои последние дни не страдая. Я все тебе объясню, только услышь меня. Я люблю тебя, сударь. Казалось, я говорил в пустоту, но тут длинные и утонченные пальцы мужчины в ответ сжали мою ладонь. — Ты говоришь правду? — Конечно. — Я лёг рядом с мужчиной, заключая его в объятья. — Хуан продал свою душу, чтобы сохранить мою ангельскую сущность — крылья. Их отрезали, но не сожгли. А его душа после совершенного самоубийства потерялась, из-за невыполнения норм контракта. И смогла переродиться только сейчас. Именно по этой причине я твой хранитель. Но даже если бы всего этого не было, существует более сильная связь между нами. Сокджин приподнял на локтях, заглядывая мне прямо в глаза. — Любовь, — продолжил я, а мужчина в ответ меня поцеловал. Так дни сменяли ночи. Все проходило также, как и до раскрытия всех карт. Мы много гуляли, наслаждаясь природой: многие деревья уже начали расцветать, когда мы были в ожидании сакуры. Также сходили в парк аттракционов и покатались на колесе обозрения, много готовили, а я так вообще сжег две кастрюли. Все эти дни были наполнены счастьем и теплом. И вот остались сутки. Я старался не показывать всю свою боль, просто любил и заботился о своём чуде. — Куда мы поедем? — поинтересовался Сокджин, когда я оповестил его о том, что нужно собираться. — Туда, где все началось. Мужчина озадачено на меня посмотрел, а потом словно лампочка загорелась над его головой. Он подошёл ко мне и легонько поцеловал в щеку. — Мне нужно брать что-то из вещей? — Я уже все собрал, тебе нужно только сесть в машину. Дорога была тихой и спокойной. Мы разговаривали на абсолютно разные темы будто завтра будет такой же обычный день, как всегда, словно завтра он не покинет меня. Я уверен: ему также больно, он жалеет о своём поступке, но не показывает это, а прошлое уже не исправить. Прибыли в Пусан мы быстро и сразу поехали в сторону пляжа. — Такое чувство, что я вновь вернулся на несколько недель назад. Но сейчас я вижу то, что так восхищает людей. В прошлый раз я не успел насладиться этим моментом. — А сейчас можешь это сделать вместе со мной. Я взял Сокджина за руку и повёл в место, где нас уже ждал Чонгук. Легкий ветерок развевал волосы мужчины, он крепко сжимал мою ладонь и постоянно всматривался вперед, желая наконец-то увидеть мой сюрприз. И вот пред нами предстала картина: аккуратная белая арка, украшенная пестрыми лентами и густыми цветами и дорожка из лепестков роз, которая вела прямо к ней. Рядом с аркой стоял мой маленький ангелок, который держал в руках красную коробочку. Стоило Сокджину это увидеть, как он остановился и с шоком в глазах посмотрел на меня. — Что это значит? — недоумевал мужчина. — Лишь то, что твое согласие пора воплотить в жизнь и заключить наш брак на небесах. — Я мягко улыбнулся и свободной рукой указал к арке. — Пройдем? Сокджин все еще не мог отойти от шока, но затем сделал уверенный первый шаг. Сейчас мы стояли пред самим Отцом. Пусть видит и знает, что любовь — это счастье, и на нее заслуживает каждый человек. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы заключить священный брак. Согласен ли Вы, Ким Намджун, взять в мужья Ким Сокджина? Из моих уст прозвучало немедленное согласие. — А вы, Ким Сокджин, согласны взять в мужья Ким Намджуна? — Да, — уверенно ответил мужчина. — Тогда прошу: произнесите свои клятвы. — Дорогой Сокджин, — начал я, — когда я вижу тебя, то сразу вспоминаю свою прошлую жизнь и не могу понять, как я мог так долго жить без тебя. Ты принес в мою жизнь не только бурю, но и спокойствие. Твой голос всегда будет храниться в моем сердце, а твое пение будет заставлять меня жить дальше. Все мы знаем, как закончится этот день, но просто знай: я люблю тебя. Несколько слезинок скатились по моей щеке, а боль и счастье сплелись в сплошной хаос в моей душе. — Намджун, я счастлив, что повстречал тебя. Спасибо тебе за то, что смог меня принять таким, какой я есть, принять мое прошлое, построить настоящее и не побоятся своего будущего. Так много вещей есть в этом мире, о которых я жалею, но сейчас, в это мгновение, я просто счастлив. Как только ты появился в моей жизни, я сразу почувствовал: я могу что-то изменить. Пусть я видел мир черно-белым, но ты был моим огоньком света, который был ярче солнца. Я люблю тебя, мой милый хранитель. Я притянул мужчину за талию и нежно поцеловал его пухлые губы. Поцелуй, который заключил нашу любовь. — Тогда объявляю этот брак свершенным, — сказал ангелок, когда мы отпрянули друг от друга. Чонгук расправил свои крылья и подлетел к нам, открывая коробочку, где хранились наши кольца. — Вот где они были… — слегка раздраженно сообщил Сокджин, посмотрев на меня. Пришлось их немного украсть и наплести какую-то байку, в которую мой дорогой — уже — муж не особо поверил. Я аккуратно надел кольцо на безымянный палец и поцеловал тыльную сторону ладони. После чего уже Сокджин слегка трясущими руками надел мое. И еще один сладкий поцелуй под звуки запланированного салюта. Это могло бы быть прекрасным началом истории любви, но жизнь — это не сказка, а этот момент ознаменовал всего лишь конец. — Намджун, — обратился ко мне мужчина, когда мы прогуливались в парке. — Да? — У меня есть одно желание. Я так и не увидел буйно цветущую сакуру, мог бы ты ее посадить на моей могиле. Я сильнее сжал ладонь мужчины и представил, как мы оба счастливые прогуливаемся по такому парку, делаем много фотографий, покупаем мороженое и планируем, как проведем вечер. Но это все мечты. Реальность здесь и сейчас, и она не такая. — Я посажу самое красивое дерево. На лице Сокджина озарилась лучезарная улыбка, которая резко сменилась приступом кашля. Подходит конец. — Я люблю тебя, мой хранитель. — И я тебя, мой черно-белый мир.