Наше счастье никого не касается.

Прошла, уже целая неделя. Я вел себя как затворник, ища ответы на свои вопросы. Но, что было, то было, ничего не изменишь. Я согласился на уговоры Ромы, дать ему шанс. Я все еще не мог выкинуть его из головы, и ту ночь. Все было ужасно, все было прекрасно, неописуемо, не понятно логике и психике обычного человека. Он сразу же примчался ко мне, бледный как смерть, исхудавший. От прежнего хищника не осталось и следа. Но я вновь видел в нем только хорошее, он был прекрасен. С напущенной отстраненностью он вошел в квартиру, сел по приглашению на диван. Нервно теребя руки, он молчал, словно сам не знал, зачем пришел. Я закусил губу, кажется, это я виноват. Я подошел сам, сам буду виноват, знаю. Нельзя доверять хищнику, даже если он притворяется котенком. -Прости меня, - протянул он старую песню. - Уже, – прошептал я, прильнувшему ко мне Роме, – Ну ты и придурок, – прошептал я. -Да знаю я… Паш, я ради тебя на все готов, хочешь, я пол изменю? Ты ведь думал, что я девушка и я тебе понравился тогда. - Забудь об этом! Ты вообще нормальный, такое предлагать? -Я серьезно… -обиженно прошептал он. -Это меня и пугает, придурок! - Но ты меня так никогда не захочешь! – он стянул резинку, возвращая себе женственный образ. –Подумай, Паш? Я же тебе такой нравлюсь? -Придурок, ты нравишься мне такой, какой ты есть! – признался я, толкая его на пол. Я коснулся его губ, и весь мир вылетел у меня из головы. Мы не могли быть нежными, это наша самая большая проблема. Я искусал его губы до крови, яростно требуя власти над всем телом. Это его ничуть не пугало, он еще больше стремился ко мне. Я оставлял неглубокие царапины на животе и груди, и болезненные укусы на плечах и шее, получая вскрики и стоны, какого-то мазохистского удовольствия. В итоге мы оба хохотали как сумасшедшие, прижимаясь, друг к другу на голом полу. -Паш, сделай это, ты же хочешь? – сводил с ума он своим шепотом. - Нет, – отвечал я с улыбкой. Тогда он, наконец, не выдержал и, перевернув меня, стал стягивать мои штаны. Я со смехом пнул его в область живота. Он не фальшиво сжался, и повалился на пол. -Нет, уж, любовь моя, я тоже хочу, - он с легким шоком посмотрел на меня, а я наклонился, чтобы поцеловать его, на этот раз без укусов, а нежно, так чтоб он растаял. - От тебя дождешься! – с улыбкой заключил он, расстегивая свой ремень. Я засунул руку ему в карман и нашел, что искал. -Проницательная же ты сука! – заключил я, вскрывая упаковку с презервативами. Он улыбнулся и стянул с себя последнее, бесстыже выставляя себя напоказ. - Стой, подожди. – он схватил мою руку и начал пошло облизывать мои пальцы. Мои колени чуть не дали слабину от такого зрелища и ощущений. Я сообразил, зачем ему эти махинации и почувствовал, что и в полуспущенных штанах стало тесновато. - Все валяй. – как можно беззаботнее сказал он, но у самого поджилки тряслись, наверное, от моего нулевого опыта. Ну как сказать нулевого. Растягивать, намного легче, если чувствовал это на собственной шкуре. У него мелькало удивление от моего мега профессионализма. Легко без лишних слов, знал, что да как. Чувствовал на интуитивном уровне. По его приглушенным стонам понимая, что действую правильно. От ритмичных стонов и движений его тела, голова закружилась. Поняв, что уже достаточно, я вынул пальцы, и медленно стащил штаны, стараясь не пугать его. Легко и просто натянув резинку, я позволил себя погладить его по ногам, хоть и терпение было на пределе. Хотелось просто взять и … Я вхожу медленно, и уверенно. Но тут я поражаюсь его резкому движению, он сам тянется ко мне. От этого не сдерживаюсь и вхожу резко. Он вскрикивает, и контроль уезжает вместе с крышей. Остается только животное желание совокупиться. Он вскрикивает вновь и вновь, цепляется за меня крепче, заставляя брать себя глубже и глубже. Не удивлюсь, если когда-нибудь он признается в мазохизме, хотя может мы сейчас на той грани дозволенного, когда еще можно, но уже не стоит. Крики и стоны заполняют всю квартиру. Я все более и более набираю обороты, доводя до пика нас. Соседи, наверное, слышат всю эту идиллию, проносится в голове. Но наше счастье, наша любовь их не касается. Он резко выгибается, я понимаю, что он кончил и что вот-вот кончу сам. Делаю несколько резких толчков и осуществляю задуманное, в это безумно счастливое тело. Которое умудряется улыбаться искусанными в кровь губами, с такими сияющими глазами. Мое счастье неисправимо. - Я люблю тебя! – произношу я слова откуда-то из сердца. - Иди к черту, сука! – с улыбкой говорит он, обвивая меня, а потом на самое ушко шепчет – Я тебя тоже люблю. Мы улыбаемся и растворяемся в этом мгновении.