In His Emerald Eyes

Хитоши привык следовать течению такой отвратительно лицемерной реки под названием «жизнь». У него просто не было выбора. А разве кому-то он вообще предоставлялся? Хотя всё равно, в этом течении самое главное — разгребать собственный путь к хорошей репутации, а затем и к нормальной жизни. Но, наверное, у Шинсо всё пошло коту под хвост. Вобщем, как и всегда. Кто же виноват, что смотреть на эти, до боли на собственных щеках, фальшивые улыбки с каждым днём только тяжелее? Что смотреть в эти одинаковые, все на один лад, лицемерные глаза становилось только хуже и хуже? Шинсо был уверен, что в этом точно нет его вины. Но Хитоши должен, обязан плыть по такому течению, как бы от этого не было паршиво. Иначе, он просто увязнет как в болоте, построив себе поганую репутацию. Шинсо ещё лет с двенадцати начинал думать, что он какой-то «неестественный». Почему все вокруг строят из себя великих актёров, так «мастерски» выдавливая доброжелательную физиономию? Они правда думают, что так работает? Почему нельзя просто сказать, что ты думаешь, не устраивая весь этот театр? Хотя бы просто не быть лицемером? Просто не стесняться быть самим собой, а не строить из себя непонятно что. Хитоши правда не понимает, зачем это всё нужно, но ему остаётся лишь следовать этому самому течению, чтобы не остаться позади. В пятнадцать лет он даже не надеется, что в этой своеобразной «речке» ещё остался хоть один человек, не плывущий по зову своей репутации, без неумело, до еле сдерживаемого смеха, мерзко натянутой маски на лице. По крайней мере, вероятность того, что такой человек находится хотя бы на другой стороне земного шара и все равно даже не знает о существовании такого существа как Хитоши Шинсо, крайне мала, а может просто невозможна. Парень правда не пытается думать об этом. Оно само, честно. А может всё и правда так запущено, что при взгляде на очередного одноклассника, Хитоши в голову ненужным балластом цепляются такие размышления? Он правда не знает точного ответа. Звонок. С полным беспорядком как на голове, так и в ней, Шинсо, поднявшись с на удивление пригодной для сна парты, направился к выходу из кабинета. Сегодня уроков было в два раза меньше или просто Хитоши на каждом уроке выделял себе много свободного времени, по социальным нормам уж точно непригодного для сна? Хотя, смотря на небольшие часы около кабинета, показывающие уже третий час дня, было понятно, что второй вариант звучал более правдоподобно. Еле прорвавшись сквозь огромную толпу людей и выбравшись на свежий воздух, Хитоши наконец-то смог позволить себе снять свой изношенный пиджак. Кто вообще придумал считать его обязательной школьной формой в самом разгаре июля? Рубашка неприятно липла к запястьям, но лёгкий летний ветерок уже не помогал. Радовало только то, что Шинсо приучился зачёсывать волосы назад, открывая лоб, чтобы ходить без этой надоедливой чёлки, с которой сейчас иначе пришлось бы возится. Также было невыносимое желание выпить холодного крепкого кофе, чтобы вся сонливость прошла вмиг после удобного сна на парте, и уже можно будет хорошенько охладится от такой аномальной жары. И как на зло, недавно одну из кафетерий возле школы, куда Шинсо всегда и ходил, дабы отдохнуть от школьной рутины, перестроили в очередной канцелярский магазин, которых имелось на районе, казалось, уже сотни тысяч. Оставалось только вглядываться в каждую рекламу на окружающих Хитоши зданиях, чтобы найти хоть что-то похожее на то, где можно будет спокойно выпить желаемый напиток. Лиловые глаза внимательно проходились по каждому иероглифу, вычерченному на том или ином здании. Ну не может же быть такого, чтобы в целом районе и не было бы ни одного кафетерия! Хотя… Взгляд случайно зацепился за небольшую деревянную табличку с мелкой до невозможности хираганой* на ней. На самой же табличке был чётко выжжен силуэт кошки и узоры лапок по бокам, для более милого оформления. Не спеша с выводами о том, что ему просто повезло встретить обычный зоомагазин, Хитоши повнимательнее вгляделся в табличку. Котокафе. Кафе. С котиками. С грёбанными самыми очаровательными существами всей планеты Земля — котиками. Насколько Шинсо знал, вместе со временем, проведённым с пушистыми комочками, в счёт включаются различные напитки, а значит, что ему удастся не только полюбоваться пушистиками, но и выпить, может и не кофе, но уж точно что-нибудь прохладное. За приоткрытой дверью последовал тихий мелодичный звон дверных колокольчиков, на приятное удивление также оказавшихся в виде маленьких кошачьих лапок. В глаза сразу бросился приятный уютный интерьер заведения в кремовых и фисташковых тонах. Было понятно, что котокафе явно рассчитывалось на небольшую группу человек: четыре небольших столика, окружённых стульями зайсу* придавали своеобразного домашнего уюта, а между ними, и по углам, были расставлены различные милые кошачьи домики и лежанки, возле которых умиротворённо нежились котята разных пород и мастей. И почему Хитоши раньше не замечал этот рай на земле, когда гулял по шумным улицам Токио? На звон колокольчиков сразу же обернулась миловидная шатенка лет шестнадцати, стоявшая у небольшого офисного столика и удивлённо смотревшая на Шинсо. Мигом засуетившись, та за считанные секунды подошла к Хитоши, выпалив быстрое, но почему-то такое естественное : — Д-добро пожаловать! Надеюсь, Вам понравится наше котокафе! — с лица девушки не спадала чуть глуповатая, но такая радостная улыбка во все тридцать два зуба. На относительно громкое приветствие шатенки вышла девушка чуть меньше последней с ровными чёрными, отливающими малахитом, волосами. Судя по её одежде, она здесь выполняла роль официантки. Та также удивлённо осмотрела Хитоши, мягко улыбнулась, и тихо проговорила уже более скромное «Добро пожаловать!», проследовав за Шинсо к ближайшему столику. Несколько котят тоже не остались равнодушными к появлению нового лица в заведении и смело приближались к парню. Один из них, с белой пушистой шерстью, уже вовсю нежился вокруг Хитоши, еле слышимо мурлыкая тому в рубашку. — Возможно, Вы бы хотели заказать какой-нибудь напиток? — кротко поинтересовалась чёрноволосая, на секунду отвлекая Шинсо от тисканья котят. Тот, в свою очередь, ненадолго задумался и, с лёгкой и несвойственной для самого Хитоши улыбкой, ответил: — Холодный эспрессо, если есть, конечно же. — Да, всё есть, минутку, — девушка легко кивнула головой и, подойдя к кофейной стойке, у которой дремал высокий брюнет, вполголоса обратилась к тому. — Фуми-чан, за тобой холодный эспрессо, — парень за стойкой заметно опешил, сначала недоуменно покосившись на черноволосую, но спустя какое-то доли секунды вникнул в суть её слов, и уже с нескрываемым удивлением бросил взгляд на самого Хитоши, отчего у того слегка приподнялись уголки губ, после чего брюнет сразу же взялся за один из стаканов. Обстановка в кафе казалась такой непринуждённой и не давила на сознание, чьё постоянное ощущение Шинсо привык чувствовать чуть ли не круглосуточно. Они все по-настоящему счастливы только из-за Хитоши в лице их первого посетителя? Трудно верится, но как ещё объяснить то, что те так легко и радостно улыбаются без малейшей капли притворства? Может, всё-таки надежды Шинсо были не столь глупы и безвыходны. Из нового потока мыслей и размышлений его вырвал чёрный котёнок с белым пятнышком у носа, который ласково тыкался своей макушкой в открытую ладонь Хитоши. На котенке был свободно закреплённый голубоватый ошейник, на котором в свою очередь висел маленький медальон в виде кошачьей лапки, с аккуратно написанными иероглифами имени питомца. — Харуки значит… Широкая ладонь мягко легла на макушку котёнка, ласково поглаживая того за ушком, отчего стало слышно негромкое мурлыкание. Харуки забавно сморщив розоватый носик уже во всю разлёгся на коленях парня, довольно щурясь. От такой очаровательной картины расплылась в улыбке даже застенчивая черноволосая девушка, которая осторожно приближалась к столику вместе с холодным кофе на подносе. Хитоши продолжал ласково ухмылятся, когда и некоторые другие котята, по-видимому, поняв, что боятся «гостя» никаких причин не было, окружили парня: кто-то просто с интересом оглядывал Хитоши, но предпочёл сидеть рядом с остальными, а кто-то прямо лез под бок парня за порцией приятных ласк. Шинсо мог бы так сидеть до тех пор, пока заведение само не закроется, но осознание того, что сидит он тут и так достаточно долгое время, а денег в кошельке у него не так уж и много, так ещё и отец со своей безграничной заботой начал писать сотни сообщений о своих переживаниях насчёт местоположения Хитоши. Парню ничего не оставалось, кроме как нехотя встать из-за стола, аккуратно положив Харуки на ближайшую лежанку. Зато теперь он знает точно: сюда Шинсо просто обязан приходить хоть каждый день, уже не зависимо от времени или цены на всё это удовольствие с милыми пушистиками. — Сколько всё это будет стоить? — Хитоши, уже вынув из кармана кошелёк, стал нервно пересчитывать находившуюся в нём сумму. Мало. Катастрофически мало. — Не беспокойтесь, исходя из того, что Вы наш самый первый посетитель, так ещё и столь преданный кошатник, — шатенка хихикнула в кулак, переключая внимание Хитоши на себя, — То сегодня Вы вполне можете не платить, ведь наоборот, это мы все нашим маленьким коллективом рады, что Вы смогли так скажем, «погостить» у нас. Позади девушки у кофейной стойки одобрительно кивнул брюнет вместе с также поддержавшей шатенку, черноволосой девушкой. От такого действительно тёплого приёма, Шинсо непроизвольно для себя усмехнулся. Это действительно самый что ни на есть рай на земле. Просто сам факт того, что здесь есть такие искренние люди, которые счастливы простому первому визиту ничем не примечательного парня как Хитоши, никак не хотел умещаться в голове, а что уж говорить о том, что это второе место за всю жизнь Шинсо, кроме родного дома, где ему были действительно рады. — Спасибо, правда. Я… Я постараюсь приходить сюда почаще.

***

Прошло уже две недели, как Шинсо регулярно продолжает возвращаться после школы в это, казалось, самое уютное местечко на планете. Посетителей порядком увеличилось, отчего у двух девушек, как позже оказалось по многочисленным разговорам между собой, Очако и Тсую уже не находилось столь много времени миленько побеседовать у входа. Но даже не смотря на явное уменьшение свободного времени, они умудрялись находить только положительные стороны: Асуи свободно заявляла, что теперь котикам с таким количеством гостей точно скучать не придётся, хотя некоторые клиенты с, мягко говоря, не особо спокойными детьми могли чутка надавить на нервы даже непоколебимо спокойных людей. Очако всегда была только рада завести новые знакомства, поэтому при любой возможности заводила новый друзей и подруг в лице новоприбывших клиентов, а Токоями только и был рад тренироваться над освоением новых разных видов и вкусов кофе, которые начали пользоваться какой никакой, но популярностью в котокафе. — По описанию Айзавы-сана он точно будет милейшей булочкой! — Урарака восторженно щебетала о каком-то новом сотруднике, который, по словам хозяина самого котокафе «Айзавы-сана» (которого Хитоши, да и никто из клиентов в глаза никогда не видел, и всё, что было о нём известно, лишь короткое описание из рассказов Очако, что это «хмурый мужчина-кошатник»), уже с завтрашнего дня выйдет на работу официантом. Болтать об этой самой «милейшей булочке», казалось, шатенка никогда не устанет, но точного описания нового сотрудника услышать от девушки так и не удалось, разве что только то, что он примерно их возраста. — Ты хоть знаешь как зовут твоего потенциального краша? — Шинсо, слегка усмехнувшись, лениво оперся щекой об ладонь, другой рукой поглаживая лежащего у бока Харуки. Шатенка в ответ на это сначала недоуменно захлопала глазами, а затем, как по щелчку пальца раскраснелась и начала махать руками перед собой, смущённо отводя взгляд. — Шинсо-кун! Что ты сразу начинаешь-то! Ты же прекрасно понимаешь, что наше заведение не столь популярно и новые работники это просто чудо для нас! Тем более, — Очако заметно сменила тон на более тихий, наклоняясь через весь стол поближе к Хитоши, — Ты же знаешь… — девушка кинула быстрый взгляд на щебечущую о чём-то с Фумикаге Асуи, из-за чего к щекам Урараки прилило ещё больше крови. Хитоши лишь только многозначительно поднял брови, одобрительно хмыкнув. Слегка подразнить Урараку, которая уже как сотню лет оглядывает влюблённым взглядом Тсую было довольно мило, учитывая то, что та даже не замечает тех же самых взглядов в ответ от Асуи. Но даже несмотря на такие обстоятельства, Хитоши уже перестал надеятся, что обе девушки перестанут быть так слепы и глухи. Они правда не замечают этот взаимный смущенный румянец у друг друга? Конечно, пока не узнаешь — не поймёшь, но Шинсо был на сто процентов уверен, что, заметив что-то подобное по отношению к себе, он бы сразу признался, всё-таки один раз живём, не скажешь — не узнаешь. У обоих девушек взаимопонимание на высшем уровне, по крайней мере, друг с другом. Поэтому, даже если бы чувства одной не были бы взаимны, девушки бы просто мирно разошлись, без всяких конфликтов. Ну так и в чём проблема произнести каких-то три слова? Может это Хитоши как раз ничего не понимает? Хотя, скорее всего именно так. — Кстати, уже вроде давно как за семь, ты домой не собираешься? — Во-первых, мой отец ещё неделю будет в отъезде, да и к тому же я взял столько денег, чтобы мне хватило просидеть здесь хотя бы до восьми. А во вторых, только из-за того, что ты старше меня на три месяца не делает тебя моей мамой, — Хитоши, посадив Харуки себе на колени, продолжил поглаживать того, сверля Урараку слегка недовольным взглядом. — Вау, прям до закрытия… Слушай, я ни на что не намекаю, но тебе не жалко тратить кучу денег на то, чтобы вот так отдыхать в компании котов и стакана чересчур крепкого холодного кофе? — Урарака, дождавшись, пока, скорее всего, последний за эти сутки посетитель переступил через порог, негромко закрыв за собой дверь, улеглась на столик рядом с Шинсо, подперев голову сложёнными поперёк локтями. — Ничуть. Считай, что это уже мой второй дом. — Хитоши слегка ухмыльнулся, допивая уже третий по счету стакан эспрессо. Девушка в ответ довольно расплылась в улыбке, пробормотав себе под нос, что-то в духе того, какой же Шинсо однако душка. — О, и насчёт нашей «милейшей булочки»: новичок придёт как раз примерно в три, так что ты тоже сможешь понаблюдать за его первыми днями работы у нас, — Очако хитро прищурилась, слегка устало потягиваясь и ещё больше обмякая на деревянной поверхности. — Если ты мне так мстишь за шутку про «краша», то прошу остановись. — Да ладно тебе! Признайся, тебе же тоже интересно, что он из себя будет представлять, м? — Урарака хитро наблюдала за выражением лица Хитоши, который мрачно смотрел на неё исподлобья, что явно не светило чем-то хорошим. — Ну, возможно, отчасти да. Всё же от людей зависит атмосфера помещения. Хотя если судить логично, то зачем бы отбитому мудаку приходить работать в котокафе, где всё так и блещет комфортом и ламповостью? — Ну не знаю, может мстить котам за тапки? — шатенка не выдержала и рассмеялась, закрывая половину лица согнутым локтём. Всё-таки у неё точно был талант каким-то волшебным образом из глупой шутки сделать что-то за пределами гениального. — Ладно, убедила, теперь мне тоже интересно, что за гений придёт мстить котам за тапки, — прикрыв сдержанный смешок тыльной стороной ладони, ответил Шинсо. — Тогда давай завтра не опаздывай! Если узнаю о нём что нибудь ещё, то сразу же тебе напишу, хорошо? — кинув взгляд на собственный телефон, показывающий на тусклом экране восемь часов вечера, девушка, потянувшись, встала из-за стола. — Пугает, что ты так серьёзно к этому относишься, но я не против. — положив на стол семьсот йен, Хитоши уже побрел к выходу из котокафе, по ходу попрощавшись с каждым по отдельности. За стенами заведения уже давно догорал закат, но последние розоватые краски в небе всё ещё были чётко видны. Шинсо прилично замедлил шаг по пути домой, чтобы понаблюдать за завораживающими изменениями неба, что было вторым по счету любимым занятием Хитоши после нахождения вместе с котятами. И всё-таки завтрашний день волновал по-своему. Как никак, Шинсо за две недели нехило привык к такой уютной атмосфере котокафе, ведь это было и вправду единственное место, где можно расслабится от окружающего лицемерного мира, тем более, когда в кафе есть трое человек, которые могут поддержать тебя в трудную минуту или просто легко поговорить с тобой о разных мелочах не потому, что так надо, а потому что они сами этого хотят. Они идут на поводу только собственных намерений, а не драгоценной репутации и статуса в обществе. И если бы этот светлый уголок, наполненный доброжелательной атмосферой, испортил какой-нибудь прогнивший человеком под видом «нового официанта», то Хитоши точно бы не выдержал. Хотя, если судить логикой Очако, то процент того, что в «миленькое ламповое заведение в очаровательными котятками» придёт человек с недоброжелательными намерениями, был очень мал, но и не равнялся нулю. Кроме того, слова Токоями: «Айзава-сан довольно рационально мыслящий человек, и к своим любимым созданиям точно не подпустит непроверенных различными способами людей», внушали доверие и надежду, что всё будет хорошо. Да что это такое: Шинсо волнуется из-за нового работника котокафе даже больше, чем сам хозяин вместе с остальными ребятами. Хотя, Хитоши же не виноват, что волнуется за судьбу единственного места, проливающего свет в его мрачной жизни? Парень точно был уверен, что его вины в этом нет. Оставалось только ждать следующего решающего дня.

***

Хитоши уже и забыл, когда он в последний раз так куда-то спешил. Все законы подлости и учитель по физике будто бы сговорились против парня, на последнем уроке устроив «небольшой тест на пятнадцать минут» который растянулся на нехилых таких полчаса. Шинсо и сам не заметил, как смог быстро пробежать через огромную толпу учащихся, через коридоры и этажи здания, а теперь уже направлялся в вызубренном наизусть маршруте. Зачем так спешить не знает даже он сам. Всё-таки это обычный день с возможными изменениями, но, заприметив ещё издалека знакомый дизайн входа, останавливаться было поздно. До знакомого здания всего-то пару шагов. Вот привычный звон, последовавший за открытой дверью, и привычный интерьер котокафе. Ничего нового. Фумикаге, всё ещё находился в полудрёме, несмотря на относительно громкое вторжение Шинсо, лишь Асуи с Очако только слегка вздрогнули, по всей видимости, отвлекаясь от личных разговоров. Никаких новых лиц, с какого угла не осматривая главный зал, видно не было. Хитоши оглянул девушек с немым вопросом, отчего Тсую хмыкнув, усмехнулась. — Он сегодня опоздает, так что не волнуйся. Ты ещё ничего не пропустил. — И кто же это у нас говорил, что я слишком серьёзно отношусь к новичку, м? — Урарака с театральной самоуверенностью, положила подборок на переплетённые пальцы, глазами упрямо дразня Шинсо. — Я вообще-то за само кафе волновался, — садясь за ближайший столик, угрюмо ответил Шинсо. — Тебе как обычно, насколько я понимаю? — спросила Тсую, перед тем как пробудить снова задремавшего у кофейной стойки Токоями. — Пока не буду, поскольку уже успел взять по дороге, — Хитоши, аккуратно взяв на колени сразу узнавшего его Харуки, начал ласково перебирать шерсть котёнка. Со стороны девушек только послышалась удивлённая фраза Очако: «Сразу и без кофе?» и тихий смех Асуи. Постепенно начал собираться народ, если, конечно, компанию из четырёх человек можно было так назвать. Те успели почти каждого котёнка покормить специальным кормом и также потискать пушистых зверьков. Всё-таки хорошо, что в основном сюда приходят именно такие доброжелательные люди. Уют в заведении никак не убавляется и коты счастливы. И этот рай на земле просто не хотелось портить какими-либо гнилыми людьми, которыми, к сожалению, является большая часть окружающего общества. А когда Харуки мурлыкает от лёгких поглаживаний за ушком, мило щурясь от солнечного света, падающего ровными линиями прямо в котокафе, то мягкая улыбка непроизвольно вырисовывается на усталом лице Хитоши. — П-простите, Вы хотели бы заказать что-нибудь? Шинсо резко открыл глаза, выныривая из омута собственных мыслей. Взгляду лиловых глаз предстали зелёные, если их так можно было назвать. Малахитовая радужка глаз официанта из-за ярких лучей солнечного света отдавала янтарём под пушистыми тёмными ресницами, создавая впечатление, что в обычной радужке переливаются все оттенки зелёного и желтых цветов. Весьма выделялась очаровательная россыпь веснушек на щеках, чем-то напоминающая звёзды на небе. Непослушные завитки прядей кудрявых волос аккуратно обрамляли слегка округлое личико. На розоватых губах была нервная, но настолько искренне доброжелательная улыбка, что Хитоши забылся, засмотревшись на это настоящее чудо, позабыв о внешнем мире. Изумрудные глаза со смесью лёгкой неуверенности и беспокойства были явно на грани прервать столь долгий зрительный контакт с лиловыми, еле выдерживая такой визуальный напор со стороны Шинсо. Взгляд Хитоши непроизвольно скользнул ниже по фартуку цвета галиотиса поверх белой рубашки к самому бейджику, с слегка кривоватыми иероглифами заветного имени.

«Изуку Мидория»

— П-простите? — парень напротив заметно засуетился, не чувствуя себя слишком комфортно под внимательным взором Шинсо. — Эспрессо. Холодный. — быстро отчеканил Хитоши, мысленно проклиная себя за такую резкость и нетактичность. Зеленоглазый, заметно напрягшись, но сохраняя ту же неизменную улыбку на лице, кивнул, направившись к кофейной стойке Фумикаге. Что ж, теперь себя уж точно нельзя назвать положительным примером желаемого клиента в кафе. Насчёт того, что это и есть новый официант, о котором вчера так болтала Очако, не было никаких сомнений. Только вот как Шинсо умудрился не заметить прихода этого ходячего солнца до сих пор не ясно. Мальчишка выглядел чуть рассеянно и нервно, но сразу было видно, что он старался изо всех сил. Сомнения насчёт того, что веснушчатый окажется каким-нибудь живодёром, также отпадали. Харуки на коленях Хитоши, по-видимому, тоже заинтересовался новичком, провожая того внимательным взглядом своих янтарных глазок. Заметив, как зеленовласый приближается обратно к столику Шинсо, котёнок поспешил аккуратно встать с удобного кресла в виде коленок парня, двигаясь навстречу веснушчатому. Тот, заметив Харуки, ласково улыбнулся, аккуратно поставив поднос со стаканом с готовым кофе на небольшой столик. На мурлыканье котенка около своих ног, зеленоглазый, секундно подумав и всё-таки поддавшись такому внеземному искушению, позволил себе быстро потискать Харуки у себя на руках, под тем же самым изучающим взглядом Хитоши, который и сам начинал ощущать себя каким нибудь надзирателем. «Изуку» такое очаровательное имя. На самом деле, этому парню оно подходило как нельзя кстати. Ласковый до невозможности взгляд изумрудных глаз, обращённый на местных жителей кафе в виде котят, непроизвольно заставил ухмыльнутся. И всё-таки надо будет сегодня извиниться за такое нетактичное поведение в сторону ничем не провинившегося Мидории. Может и не так уж откровенно, но Хитоши даже не отрицает: было безумно интересно наблюдать за новым официантом в течении дня. Как тот потихоньку осваивается и уже смелее берёт заказы у клиентов, как тот иногда быстро наклоняется, чтобы погладить ищущих внимания и ласки котят. И конечно же, как тот с непередаваемым удивлением принимал от Шинсо уже четвёртый заказ в виде крепкого эспрессо за последние три часа, и с лёгкой усмешкой говорил той слегка удивлённой интонацией «Ясненько…». Было просто интересно наблюдать за его поведением и манерами. Это был какой-то совершенно другой интерес, заставляющий снова и снова кидать заинтересованные любопытные взгляды на веснушчатого парня, доброжелательно улыбающегося остальным клиентам котокафе. Правда ежеминутные взгляды Очако на Шинсо иногда прилично так раздражали. Та как будто словно и говорила: «А я вижу, как ты за этим зайкой наблюдаешь! Думаешь, ты такой беспалевный?» Страшно представить, как та начнёт закидывать парня сотнями сообщений после уже скорого окончания рабочего дня, потому что, смотря на довольную физиономию девушки, обычным спамом и кучей расспросов дело уж точно не обойдётся. Изуку потихоньку начинал заводить короткие разговоры с посетителями, непринуждённо болтая на первые попавшиеся темы. И снова Шинсо стыдливо поймал себя на мысли, что за счастливой физиономией зеленоглазого можно было наблюдать хоть вечность. Нельзя также было не обратить внимания на то, как тот легко общался с детьми, за считанные доли секунды находя с ними общий язык. Хотя о чём это он. В разговоре о разных породах котят, у Мидории глаза сверкали поярче, чем у любого жизнерадостного ребёнка. Изуку не составляло труда упросить упрямую семилетнюю девочку, чтобы та прекратила так неаккуратно дёргать за уши одну из персидских кошек. Можно сказать, что веснушчатый может наладить контакт и быть на одной волне с любым человеком, не зависимо от интересов и возраста. Правда под конец рабочего дня, когда все, кроме Хитоши, начали расходиться, даже по-своему «незаметно» пялиться на зеленоглазого было делом рисковым, хоть тот и был во всю занят расспросами Токоями о всевозможных рецептах и видах кофе, записывая всё, что говорил Фумикаге, с нечеловеческой скоростью в небольшой потрёпанный блокнотик. Оставалось только делать вид, что Шинсо полностью заинтересован в пролистывании ленты Твитера и неспешном перебирании мягкой шёрстки Харуки. Были слышны лишь непосредственные разговоры между Очако и Асуи и тихое бормотание Изуку, что вероятнее всего его самая заметная привычка, но невозможно не отрицать: очень милая. — Ох, уже и за восемь перевалило, можем потихоньку собираться! — Очако радостно оглядела всех, на минуту зайдя в небольшую кладовку за брошенной там ветровкой. — Шинсо-ку-ун, тебе тоже не советую задерживаться! — и всё же, Урарака не была бы Ураракой, если бы она не забыла упомянуть Хитоши. Уже с накинутой поверх плеч лёгкой ветровкой та оглядела гордым взглядом Мидорию, легонько похлопав того по плечу, — Мидория-кун, для первого дня ты сегодня просто молодцом, продолжай в том же духе! Изуку лишь слегка покраснел, заводя ладонь за шею. Так он ещё и стесняется принимать комплименты? Что-то новенькое. — Н-не стоит, Урарака-сан! Всё-таки это и вправду уютное местечко и здесь легко привыкнуть к обстановке! — надевая поверх рубашки лёгкий клетчатый шарф, с лица зеленоглазого не спадала смущённо-счастливая улыбка. — Какой же ты всё-таки лапочка, незаконно быть таким очаровательным! , — Очако, слегка потрепав кудрявые прядки Мидории, приоткрыла входную дверь, наслаждаясь летним вечерним ветерком и обратилась к Асуи, — Тсую-чан, мы же как и договаривались? — Угу. Это отсюда недалеко, я покажу, — Асуи, аккуратно взяв ладонь Очако в свою, повела её, скорее всего, к одной из ближайших библиотек. Судя по её разговорам с Ураракой, та много раз упоминала свою любовь к чтению различных романов. А в этом районе библиотек было хоть отбавляй. В это время Фумикаге, который уже давно оделся и вышел из кафе, неторопливо направлялся в совсем другую сторону, засунув руки в карманы куртки. За ними неспешно шёл, вглядываясь в тёплые оттенки неба, Мидория. Вот оно. Просто заговори с ним. Ничего страшного. Он безусловно понимающий человек и, возможно, даже за такое довольно нетактичное поведение со стороны Хитоши явно не будет сильно обижен. Но всё же факт остаётся фактом, Шинсо точно причинил веснушчатому дискомфорт из-за такого не слабого визуального напора. Зелёная макушка продолжала отдаляться в поле зрения Шинсо, но ноги всё ещё стояли на одном месте, не подавая никаких признаков движения к нужной цели. Возможно, то, что хочет сделать Хитоши, будет первым шагом к нормальным взаимоотношениям с зеленоглазым. Хоть этот шаг и не столь важен, но сейчас казался в упор необходимым. Давай же, просто подойди и попроси прощения! Любой сейчас незамедлительно догнал бы это настолько мягкое и точно наивное чудо, обсыпая последнего извинениями. Изуку уж точно не из людей, которые стали бы высмеивать других. Это просто будет небольшой шаг, чтобы приблизится к, возможно, ещё одной надежде Хитоши, что в этом мире ещё не каждое живое существо только и может, что плыть по зову своей репутации. — Подожди! Удивлённые изумрудные глаза вновь встретились с лиловыми. В них сейчас читалась привычная для Мидории нежность и понимание. Всё-таки Урарака была права: и как у Изуку получается быть таким милым? — Я… Короче, прости меня за тот инцидент днём, я наверняка заставил чувствовать тебя некомфортно, — Шинсо слегка наклонив голову, внимательно наблюдал за последующей реакцией веснушчатого. Надо же, извиняется и снова совершает ту же ошибку, что и днём. Наверно только Хитоши так умеет. На лице Мидории после короткого удивления мигом расцвела ласковая улыбка вместе с радостным блеском в изумрудных глазах. — Что ты, не извиняйся, я всё понимаю! Честно, — зеленоглазый, всё также заворожительно улыбаясь, размашисто протянул руку Шинсо, — Изуку Мидория. Хитоши лишь через несколько секунд осознал, что от него хотят, и заметно краснея, протянул свою руку в ответ, глядя на счастливое веснушчатое чудо с усталой улыбкой на губах. — Хитоши Шинсо.

***

Хитоши точно не знает, когда это началось: ещё неделю назад, несколько дней тому назад, или в самый день его прихода? Это всё началось как-то спонтанно и неожиданно, но в тоже время будто потихоньку и не спеша занимало огромное пространство в сердце Шинсо. Каждый вечер хотелось только одного: следующего дня и желательно именно в три часа дня. Ничего более. О чём тут говорить, если Хитоши уже и не помнит, когда в последний раз мог адекватно впитывать всю информацию от педагогов в старшей школе. Все мысли бесповоротно занимал только он. Его ослепительная улыбка. Его изумрудные, до невозможности искренние глаза. Его неимоверно прелестная россыпь веснушек на лице. Шинсо просто не успел заметить, как все его мысли нагло заполнились только им. Это несправедливо. — У меня что-то на лице? — Изуку, всё же заметив внимательный вглядывающийся взгляд Хитоши, вопросительно выгнул бровь. А на лице у него было много всего: очаровательность, ещё немного очаровательности, милейшие рыжеватые точки поверх щёк и носа. Шинсо уже упоминал его очаровательность? Так вот: её у Мидории было хоть отбавляй. И вот как, скажете, не засмотреться на это чудо? Особенно, когда тот доверчиво присел рядом с Хитоши, чтобы немного передохнуть под конец рабочего дня без посторонних лиц, что сейчас было редкостью. Ведь котокафе начало набирать нехилую популярность, даже в соседних районах. И всё же, как не засмотреться, когда на малахитовые прядки кучерявых волос мягко падает малиновый свет вечернего красноватого солнца? Или наблюдать за уставшим изумрудом в глазах Мидории, в котором так красиво играют огоньки всевозможных оттенков: от тёмно-нефритового до яркого аквамарина? Наверное, всё началось ещё с тех дружеских фраз и шуточных гляделок. Он так смело шёл на любой контакт с Хитоши, наверняка даже не осознавая, что уже тогда успел загнать парня настоящую в что ни на есть безвыходную ловушку. Если бы Шинсо любил сладкое, он бы без сомнений описал это как что-то наподобие: «Показали конфету и дразнят, упрямо не дают». Даже хоть такие ассоциации и были эгоистичными, но это жестокая правда. Каждый день Хитоши только и мог себе позволить, что невзначай пялится на растянутые в очаровательную улыбку губы. И усыпанные рыжими точками щёки. Он просто не может позволить себе большего. Нельзя. — Хитоши-кун, если хочешь, можем сегодня вместе прогуляться? Всё равно мне не далеко от твоего дома! Они относительно недавно перешли на стадию имён, и это временно облегчало некоторые трудности в виде потребности почаще слышать «Хитоши» из уст зеленоглазого и самому без особого стеснения называть веснушчатого «Изуку». Он правда так непринуждённо строит крепкий мост доверия к себе, что Шинсо чувствует, как предательски начинает щипать в глазах: он просто не заслуживает это настоящее солнце. Он настолько яркий и невинный сейчас с этим искренним доверием в глазах ждёт согласия Хитоши на очередную пытку в виде ничем не примечательной прогулки. А ведь он даже не подозревает, какие круги ада устраивает для самого Шинсо каждый грёбанный день. — Пошли. Шинсо снова чувствует себя виноватым за всё это. За то, что чувствует, и за свои собственные эмоции, которые парень не в силах контролировать. А самоконтроль у него всегда был на высшем уровне. Иначе как объяснить то, что Шинсо с таким огромным трудом, но на первый взгляд так легко сдерживается от того, чтобы прикоснутся к тонким рукам с рубцами от шрамов неизвестного происхождения? Просто этот Изуку Мидория казался каким-то уж слишком особенным. А может быть, только Шинсо может разглядеть весь этот отдельный, неизведанный и такой желанный мир в глубоком изумруде глаз напротив? На самом деле, Хитоши был бы безумно рад, будь он единственным, кто может разглядеть его. И опять ему стыдно за собственный эгоизм. Это уже просто невыносимо. А ещё ему стыдно за недавно открывшуюся для себя ревность. Где-то в левой части груди начинало больно покалывать, а брови сами собой хмуро сходились на переносице при виде Изуку, улыбающегося так же очаровательно, как и самому Шинсо, но уже другим посетителям. Хотя, в это же время, это отрезвляло и давало понять, что для самого зеленоглазого ты не в списке особенных людей. Но виноват в этом только сам Шинсо со всеми этими чувствами, которые в конечном итоге ни к чему не приведут. Про крайней мере, он уверен в этом. — Благодарю за заказ! — Изуку в лёгкой спешке принимал уже какой по счёту заказ в виде карамельного латте, с по-прежнему радостной физиономией. Девушка за соседним столом довольно глядела вслед веснушчатому, проговорив еле слышимое «милашка». Нет-нет-нет. Хитоши понимает, что Мидория для кого угодно может выглядеть прелестнейшим человеком на планете. Хитоши понимает, что это солнышко светит ярким, до боли в глазах, светом не только для него. Это же очевидно, не так-ли? Но взирая на растянутые в такой нахальной улыбке девушки, руки сами сжимались в кулак, открывая вид на побелевшие костяшки. Хитоши правда понимает. Он вроде и так близко: хоть рукой проведи по пушистым малахитовым прядкам. Но в то же время до еле сдерживаемого стона безысходности далеко: он просто что-то неизведанное, у него свой мир и взгляд на него, он морально за тысячи, а то и за миллионы километров вдали от такого человека как Шинсо. И это больно. Шинсо и сам не знает чего хочет. Иногда, хочется просто откинуть эти бесполезные чувства на задний план, что на деле явно не так легко, как на словах. А иногда, хочется продолжить вязнуть в нежности, испытываемой при любом взгляде на Мидорию. Теперь Хитоши частично может понять Очако: всё-таки лучше сохранить тёплые дружеские отношения, чем быть неуверенным во взаимности чувств объекта воздыхания. Признаться сейчас Изуку о всём, что сейчас мучает Шинсо днём и ночью — как смертный приговор. В отличии от Асуи с Ураракой, Хитоши знает о веснушчатом, мягко говоря, немного. И вероятность того, что такое внезапное признание испугает Мидорию была довольно высока. Лучше просто оставаться с ним на безопасной дистанции, называемой рамками «друзья», но при этом иметь возможность быть по-своему близким с зеленоглазым. Он просто не хочет спугнуть его и навсегда отстранить от себя. Просто не может. Шинсо не уверен, что сможет нести эдакое бремя на себе столь долгое время. Терпение с каждым днём разваливается маленькими осколками. Может, когда-нибудь Хитоши сможет рассказать ему. Но только не сейчас. Он просто хочет побыть рядом. Хочет без всякого риска продолжать заглядывать в эти живые изумрудные глаза. Он просто не может всё это потерять.

***