Зимним вечером вдвоём.

pov: Македонский       Глаза наполнились слезами, я сам не понял, почему. Просто стало очень легко и ком беспощадно подступил к горлу. Я не моргал, а когда глаза начало жечь, я позволил себе прикрыть их и по щекам побежали слёзы. Волк смотрел на меня, казалось бы, целую вечность. Смотрел, а потом. обнял. Резко, сильно, да так, что я почувствовал, как всё внутри меня сжалось. Мы стояли так несколько секунд, а потом он отстранился. Мы молчали, оба. Я прерывисто дышал, а он рассматривал улицы, наполненные леденящим сумраком. Я быстро вытер лицо от слёз. Сердце бешено колотилось, а по телу бежали мурашки. -Ни одного человека на улице, — вдруг сказал Волк. — Попрятались по своим домам, как будто если коснутся снега сами растают. -Холодно, вот и попрятались. — ответил я, совсем тихо. Волк хмыкнул, чуть ли не истерично, и сел на холодную крышу, усеянную пушистым снегом. Я улыбнулся. -Ты же совсем замёрзнешь. -Зато, протрезвею. Я непонимающе посмотрел на него в упор, он посмотрел на меня в ответ, отрывая взгляд от опустелых улиц. -Что? Ты думаешь, я бы пошел трезвым за тобой в полной темноте неизвестно куда? Я польщен тем, что ты считаешь меня настолько храбрым, Мак, но… Тут я начал смеяться. Волк, не закончив, подхватил мой смех. Мы прекратили одновременно так же резко, как и начали. Я сел рядом. Так мы и сидели полночи на крыше, разглядывая падающий снег, пустые улицы, по которым изредка пробегала та или иная дворняга. Некоторых я даже узнавал. Когда Волк начал дремать, я помог ему встать и спуститься, а потом дойти до Четвёртой. В Четвёртой не спал лишь Табаки, в ту же секунду начавший нас отчитывать. Старался он отчитывать нас за столь позднюю прогулку шепотом, но шепот его был настолько громкий, что проснулся Сфинкс, который тут же пообещал откусить Шакалу голову. Несмотря на всю заспанность голоса Сфинкса, звучало это угрожающе, поэтому Табаки в последний раз кинул на нас строгий взгляд и утихомирился, достав расписную гармошку и начиная играть на ней колыбельные. Мы с Волком устало улыбнулись друг другу. Он тут же подошел к общей кровати и плюхнулся туда с характерным скрипом пружин. Лег он прям так, в мокрой одежде. А я, в свою очередь, поставил чайник, налил Табаки и Волку кофе, принёс им пепельницу. Совсем скоро после этого вернулся Лорд, совсем радостный, в новых бусах и с распиханными по карманам купюрами. Волк уснул, Лорд через четверть часа тоже. Я, закончив с делами, засыпал под колыбельную Шакала, которую, кажется, он играл уже второй раз. Несколько месяцев спустя. Я стою на краю крыши. По щекам бегут слёзы. В лицо дует ветер, убирая рыжие волосы с моего лица. Где-то, совсем рядом, кричат птицы. Солнце лениво поднимается из-за горизонта. На мне лежит грех, от которого я уже не смогу убежать или скрыться. Я убил человека, которого любил.