Ты можешь стоять под моим зонтом

Какаши поднял голову, почувствовав первые капли дождя на своих обнаженных плечах. С самого утра было пасмурно, и он лениво заключал пари с самим собой о том, когда же облака наконец разойдутся. Во время патрулирования делать было особенно нечего, да он и не возражал против того, чтобы проводить время наедине со своими мыслями. Когда дождь усилился, он посмотрел вниз на улицу и увидел нескольких детей, спешащих по домам. Недалеко от крыши, на которой он сидел, закрылось окно, и Какаши почувствовал, что его одиночество становится все глубже. Ему нравился сезон дождей. Было начало июня, воздух был жарким и влажным, и дождь, стучавший по волосам и стекавший под маску, приносил облегчение. Летом Какаши ненавидел броню АНБУ. Она была слишком тяжелой, слишком горячей, заставляла его потеть в местах, о существовании которых он и не подозревал, и только пасмурные дни делали ее терпимой. Он постоял немного, позволяя воде намочить брюки и проникнуть в щели между броней и кожей. Она была свежей, чистой и прохладной. Район, который он патрулировал, находился к югу от центра деревни. Улицы были опрятными, усаженными цветами, и в них чувствовалась застенчивость среднего класса. Со своего наблюдательного пункта Какаши видел внизу небольшой парк с детской игровой площадкой и прилегающую к нему жилую улицу. Дома здесь были в основном семейные, принадлежащие джонинам, которые проводили большую часть времени в деревне — возможно, здесь жили некоторые из коллег Какаши по АНБУ, — и более обеспеченным чунинам со стабильной, важной работой. Какаши не мог представить себя, живущим в таком месте, но ему нравилось наблюдать за такими улицами. Сверху они казались игрушечными домиками, в которых жили игрушечные люди. Коммерчески-совершенное домашнее блаженство. Ему нравилось представлять себе драмы, происходящие за этим фасадом, крошечные трещинки в этих фарфоровых жизнях. Однако сегодня его внимание привлек кое-кто посторонний. Он посмотрел вниз, в парк, чтобы убедиться, что ребенок все еще там. Он был там. Молодой светловолосый мальчик в одиночестве бродил по парку, держась поближе к деревьям и наблюдая за четырьмя другими детьми, играющими на качелях и горках. Ему было восемь лет, примерно столько же, сколько и остальным ребятам, но он не подошел к ним, а они даже не взглянули на него. Может быть, они вообще его не заметили. Но Какаши заметил. Узумаки Наруто часто бывал один. Какаши иногда видел его на улицах Конохи. Это напомнило ему о его собственном детстве, о том, как он мог бы закончить, если бы никто не захотел быть его другом. Были ли в эти дни дети более жестоки, или различия между ним и Наруто оказались настолько заметны? Наблюдая за Наруто, он знал, что этот ребёнок не захотел бы быть один или мог бы позаботиться о себе — не очень хорошо, во всяком случае. Это был ребенок, который жаждал внимания и был готов на все, чтобы получить его. За исключением таких дней, как сегодня, когда он спокойно стоял и наблюдал. Какаши представил себе тот день, когда он поймет, насколько тщетны все его усилия. Площадка была пуста, но Наруто не сдвинулся со своего места под деревом. Может быть, он ждал, когда пройдет ливень, но Какаши так не думал. Все дело было в том, как он смотрел на качели. Как будто он пытался заставить себя что-то сделать, но у него не хватало смелости. Он хотел играть, знал, что это его шанс, но также знал, что не хочет играть один. Какаши и раньше видел Наруто в этом парке. Он уже видел это выражение в его глазах. То, как он относился к Наруто, менялось вместе с его настроением. В хорошие дни, когда ночь восемь лет назад, когда он потерял своего сенсея, была надежно запрятана в его памяти, он жалел ребенка. Но в плохие дни он видел только чудовище и жизни, которые были потеряны, чтобы сдержать его. Какаши не любил себя в свои плохие дни. Ему не нравились мрачные мысли, которые у него возникали о ребенке Минато и Кушины, но он еще не придумал, как избавиться от них. Сегодня был хороший день. Дождливые дни обычно были хороши. Он поймал себя на том, что хочет, чтобы Наруто нашел все, что ему нужно, чтобы пойти и покачаться на качелях — мужество, бунтарство, детскую невинность, которую, как знал Какаши, он все еще не потерял, несмотря на то, как деревня относилась к нему. «Ты можешь это сделать, » — мысленно убеждал он. — «Не позволяй никому говорить тебе, что ты не можешь.» Словно услышав, Наруто сделал два неуверенных шага из-под дерева. Тут же темные пятна появились на его одежде там, где падали капли дождя, и Наруто посмотрел на небо, смаргивая на воду. Потом он снова посмотрел на площадку, и Какаши тоже перевёл взгляд на нее. Мокрые сиденья качелей, капли воды, стекающие по цепям, серая пустота. Плечи Наруто поникли. Он повернулся и поплелся из парка обратно на улицу, не пытаясь убежать от дождя. Он жил дальше на юг, как знал Какаши, в старой, заброшенной части деревни, которую планировали снести, сколько он себя помнил. Для ребенка это была долгая прогулка — может быть, полчаса ходьбы. Дождь не был сильным, но Наруто вымокнет до нитки к тому времени, как вернется домой. Какаши не был уверен, почему он решил последовать за ним. Он держался на крышах, вне поля зрения, подстраиваясь под медленный шаг мальчика. Он мог бы проследить за ним до самого дома, но они даже не дошли до конца улицы, как кто-то окликнул его. Молодой человек лет двадцати бежал по улице, выкрикивая имя Наруто. Его темные волосы были собраны в конский хвост, и он выглядел знакомым, но Какаши не мог узнать его, пока не увидел шрам на носу мужчины. Прошло уже несколько лет, но он помнил мальчика, который расставлял ловушки вокруг башни Хокаге. Еще один мальчик-сирота, жаждущий внимания. Какаши не помнил ни его имени, ни того, что с ним случилось, но был уверен, что это тот же самый человек. — Ирука-сенсей! — воскликнул Наруто. Какаши с интересом отметил, что при виде Ируки он оживился, словно цветок, поднявший голову к солнцу. — Что ты делаешь под дождем? — спросил Ирука. — Ты промокнешь насквозь. — И ты тоже. Ирука провел рукой по своему хвосту, стряхивая воду. — Пожалуй, да, — согласился он. — Дождь всегда хорош в жаркий день, но порой его бывает слишком много. — Почему ты не захватил зонтик? — упрекнул Наруто. — Мы могли бы поделиться. — А почему ты этого не сделал? — парировал в ответ Ирука. — Потому что ты должен быть ответственным взрослым. Ирука поднял руки в знак поражения, выглядя совершенно удивленным. — Ты меня поймал, — сказал он. — Но я думаю, что знаю способ остаться сухими. — Он сунул руку в карман брюк и слегка наклонился, понизив голос, словно делясь секретом, так что Какаши пришлось напрячь слух. — Хочешь увидеть кое-что классное? Наруто кивнул, широко раскрыв глаза от предвкушения. Над ними материализовался и будто повис в воздухе барьер, изгибаясь вниз до самых плеч, а затем заканчиваясь. Наруто сначала не заметил этого, но понял, что дождь прекратился, подняв руку и глядя на него в замешательстве. — Ирука-сенсей, ты можешь остановить дождь? — удивленно спросил он. Ирука рассмеялся. — Хотелось бы. Посмотри вверх. Наруто так и сделал, и его рот сложился в круглую букву «О». — Это зонт ниндзя, — сказал он. — Ниндзонт. — Какое запоминающееся название, — одобрительно кивнул Ирука. — Не возражаешь, если я его украду? Или, еще лучше, как насчет того, чтобы я заплатил тебе за него, приготовив тебе еду. — Ты не умеешь готовить, Ирука-сенсей, — категорично заявил Наруто. Ирука сделал вид, что ударил его, а Наруто пригнулся и ухмыльнулся. — Как будто ты можешь сделать что-то лучше, — сказал Ирука. — Хорошо, я куплю нам еду на вынос по дороге домой. Договорились? Наруто колебался. — Ко мне домой? — Мой дом ближе. Наруто вздохнул с облегчением, а Ирука сделал вид, что ничего не заметил. — Ну же, пошли. Он пошел, все еще держа руку в кармане, чтобы касаться печати, и Наруто побежал рядом с ним, запрокинув голову, чтобы наблюдать за барьером, плавающим над ними, его голос влетал в вопросах о том, как он работает, о том, какую еду они собираются есть, и последний вопрос, который Какаши услышал, прежде чем они исчезли из виду — это может ли Ирука научить его делать свой собственный ниндзонт. А потом они исчезли. Какаши еще немного постоял на том же месте, глядя им вслед, и улыбка тронула уголки его губ. Он думал, что был единственным, кто присматривал за ребенком, и то только в самом пассивном смысле, но, похоже, он ошибался. Был кто-то, кто делал гораздо лучшую работу, кто-то, у кого Какаши мог бы кое-чему научиться. В следующий раз, когда он увидит Наруто, он будет другим. Мальчик не знал его, но это не имело значения. Если Ирука мог заставить Наруто улыбнуться, просто предложив ему укрыться от дождя, то Какаши мог сделать по крайней мере то же самое. Он огляделся и, обнаружив, что остался совершенно один, сдвинул маску в сторону, вдыхая запах мокрых тротуаров и созревающих слив на деревьях. Он откинул голову назад, стянул другую маску и закрыл глаза, позволяя прохладным каплям падать на лицо и прислушиваясь к тихому шуму дождя.