Пламя и вода

За несколько дней до этого Вечер. Изуку готовил ужин попутно слушая музыку. Нарезая морковку тонкой соломкой он случайно из-за своей неосторожности порезал палец, ранка была не глубокой, но все-таки до крови. Найдя в аптечке пластырь и перекись он по-быстрому «подлечил» палец, как вдруг зазвонил телефон. — Алло? — омега не посмотрел кто именно звонил, ведь быстро положил телефон под ухо, придерживая плечом и побежал на кухню к плите. — Изуку, привет, это я, — женщина судя по голосу говорила с чувством неловкости, зеленоволосый сразу понял кто это. — Да, Инко, ты что-то хотела? — он по прежнему не признавал ее своей матерью. — Да, нет. Просто решила тебе позвонить, узнать как ты? — Со мной все хорошо, сейчас готовлю ужин. Ну…даже рассказать толком и нечего, ведь ничего и не происходит толком. Ты как там? — У меня тоже все хорошо, Юто усердно играет на фортепиано, за что победил в конкурсе. Он у нас умничка, такой талантливый! — Да, очень, — Деку искренне был рад за брата, каждый раз слушая о его успехах он неимоверно гордился, даже не смотря на то, что его в детстве никто никогда так не хвалил. — Музыкальная школа выбрала лучших учеников и отправляет их на месяц в Канаду, для улучшения своих навыков. Если ребенок там себя хорошо проявит, то у него появится возможность переехать учится туда, правда только с 14 лет. И Юто один из этих счастливчиков. — Серьезно? Как круто. Это же будет его первое путешествие в другую страну. — Да…правда с ним должен ехать хоть один взрослый…и мы подумали что ты мог бы поехать… — Я? Почему это? Или у вас не получается из-за работы? — Нет, все нормально, мы можем отпросится, но обсудив это с семьей мы подумали, что лучше это будешь ты. Ведь если бы ты не подарил сыночку фортепиано домой, то он бы не смог так хорошо играть, тренируясь каждый день дома и в музыкальной школе. Сначала мы были против такого хобби, но заметив как он горит этим делом решили дать волю… — Ох…спасибо большое, но Юто не будет против? — Ты что, какое против? Он же души в тебе не чает, все время о тебе только говорит, и скучает очень. — Тогда никаких проблем. — Да… На самом деле я звоню тебе Изуку не просто так. Смотря за тем, как растет Юто я вспомнила о тебе, каким был ты в детстве…и поняла что я даже ничего не помню о том времени. Я не помню какое было твое первое слово, когда ты впервые начал ходить, когда стал более самостоятельным, когда пошел в первый класс…я ничего не помню. Сколько же воды утекло. Мне очень жаль это говорить сейчас, ведь столько времени прошло, ты уже вырос и не нуждаешься во мне, но сыночек…прости меня. В то время я была очень молода, и голова была забита гульками и подружками, не было желания сидеть дома с ребенком, а потом стала рушиться семья…все так навалилось. Мне так стыдно за все то, что я делала, жалею сейчас, что не задумывалась над этим раньше. -… — Изуку, скорее всего тебе уже не нужны эти слова, ведь что они изменят спустя столько лет. Но сидя за столом, всей семьей, мы вспоминали все что связано с тобой, пытались найти хоть какие-то веселый воспоминания, но находились только плохие. И это наша вина, мы были глупы. Поэтому, пожалуйста, послушай, нам очень жаль, за все что мы делали или говорили раньше… — Знаешь, раньше я бы не задумываясь сказал тебе «нет» и повесил бы трубку, ведь ты даже не представляешь сколько всего я пережил в ваше отсутствие. Но теперь я стал мыслить иначе, я мне просто искренне, от всего сердца захотелось простить тебе, вам, все. Не знаю правильно ли я поступаю, но об этом я узнаю потом. Мам, спасибо тебе. — И-изуку, сыночек, спасибо тебе, за твою безграничную любовь и большое сердце. Ты вырос таким хорошим… — Мне кажется это уже не телефонный разговор. Почему бы нам не встретится в выходные дома и там все обсудить? — Хорошо, мы будем тебя ждать. — Да…до встречи… Боль залитая в груди, эта старая рана, что годами не могла зажить, сделала это всего от одного слова «прости». Изуку сам не знал, как нашел в себе силы простить кого-то, но после этого почувствовал как будто за спиной выросли крылья.

***

Целый месяц Изуку провел с Юто в Канаде. Пока брат уходил на занятия, омега бродил по окрестностях и фотографировал, да, это теперь стало его новым хобби. И делал он это не только, что бы запечатлить этот момент в памяти, но и для того, что бы отправить получившиеся фото Шото. Да, каждый день, на протяжении месяца они переписывались. Хотя если быть точнее, то альфа продолжал писать свои романтические письма, размером с целую книгу, а Мидория отделывался короткими сообщениями, но большим количеством фотографий. Оба были полны счастья, когда вечером, после тяжелого дня, брали телефон в руки и обменивались мыслями о чем-то. Тодороки к тому времени уже пришел в норму, слова зеленоволосого заставили его задуматься над своей прежней жизнью и что-то в ней поменять, ведь если он хочет загладить свою вину и начать нормальные, здоровые отношения с любимым нужно привести себя в норму. Тойя был рад возвращению брата в строй, хотя тот даже и не думал снова браться за дела мафии, это было только в руках Даби. Наконец-то закончилась черная полоса, и началась новая — белая. Инко пыталась наверстать упущенное поэтому всячески старалась показать Изуку свою любовь. Пока они были еще дома, то мать целую ночь проговорила с сыном о его жизни, а омега без лжи все рассказал, ничего не умалчивая. Именно так отношения между матерью и сыном стали похожими на нормальные, как и во всех семьях.

***

Мидория сидит в самолете и смотрит в окно, на облака. Через пару часов они будут в родном городе, что же его ждет? Он ничего не написал о своем прилете Шото, ведь хотел подумать денек — второй, а потом уже пойти на встречу. Но судьба подставила свою линию событий. По прибытию в аэропорт Изуку взял под руку Юто и пошел искать свой чемодан, как в толпе людей он увидел его. Альфа, стоял в красивом костюме, что отлично подчеркивал его подкаченное тело, а в руках ели как помещался огромный букет с красными розами. Зеленоволосый сам не заметил как слезы стали стекать ручьями, а ноги побежали навстречу. Это поцелуй, в котором было столько чувств. Обида и горечь расставания, он казался таким страстным и грубым, альфа будто хотел отыграть все то время, что пропустил от их разлуки, но в тоже время таким ласковым и нежным, будто он держал в руках хрусталь, что мог сломаться от одного неправильного движения. Руки сами бродят по телу, поглаживая плечи, грудь, шею, затылок. Они могли бы целоваться часами, если бы нехватка воздуха не напомнила им о том, что стоит разорвать поцелуй, и теперь смотря друг другу в глаза, читалось только одно. Мы смогли пережить все это, нас ломали и склеивали, но несмотря ни на что мы прошли все эти испытания и мы будем вместе.