H2O - просто добавь любви

Чан вздохнул, устало вытирая струящийся ручьями пот со лба рукавом растянутой толстовки, открыл бутылку воды с характерным щелчком и жадно впился в горлышко. Усталость после очередной тренировки разливалась по телу приятной тяжестью и ломотой в мышцах, однако дыхание еще не восстановилось окончательно. К нему подошел менеджер – крепкий высокий мужчина в очках со смартфоном и толстой записной книжкой в руках – желающий обговорить некоторые детали, относительно организации предстоящего шоу, отвлекая его от сборов и столь отрадных мыслей о принятии ванны. - Да, конечно. Так и сделаем. - быстро отвечает Бан Чан на очередную реплику и поспешно попрощавшись с ребятами, решившими еще немного потренироваться, на ходу забрасывает в сумку мокрые вещи, стремительно вылетая из здания агентства. Вызванное заранее такси уже ожидающее у выхода, трогается с места как только захлопывается дверь машины. Изнывающие после тяжелой нагрузки мышцы начинают ныть и каменеть, как только парень падает на заднее сидение автомобиля, а в голове отчаянно пульсирует лишь одна мысль: «Вода... скорее, мне нужна вода...». До комнаты общежития он добирается уже с трудом, вваливаясь на непослушных ногах внутрь, и лишь чудом не врезаясь при этом в стоящую практически у входа тумбочку Чанбина. - Черт!... Бросая сумку на пол и быстро стягивая одежду трясущимися руками, он стремительно пробирается в ванну и включает воду такой мощной струей, на какую только способен их несчастный, вечно ломающийся кран. После чего ложится под приятно хлещущую прохладную воду и закрывает глаза. Спустя пятнадцать минут, Чан начинает ощущать приятное покалывание в ногах, и на его лице, наконец, расцветает блаженная улыбка. Он медленно садится, приоткрывая глаза, и любуется переливающимися в неярком свете ванной комнаты в струях воды желто-огненными бликами. Медленно выдыхая, он проводит рукой по ослепительной чешуе и его с головой накрывает лютой тоской... тоской по дому. Сердце, будто начинает биться в два раза глуше, сбиваясь с ритма, глаза застилает пеленой, а в голове лишь мелькают обрывки детских воспоминаний, приносящих с собой сладостную, но невыносимую муку... То, что, казалось, было похоронено внутри столько лет назад, отчаянно рвалось наружу, наворачиваясь слезами на покрасневших из-за бессонных ночей глаза. На очередной всплывающей в памяти картине сердце безжалостно пропускает удар. Он так тосковал, так безумно сильно скучал по своим родным, рифу и океану... и ему почти удалось заглушить это болезненное чувство постоянной усердной работой, но... неужели... неужели он уже больше никогда не сможет увидеться со своей семьей и даже не удостоиться возможности встретить хоть кого-то такого же, как он? Руки от нахлынувших эмоций непроизвольно сжались в кулаки, а хвост хлестнул о край ванной, подняв тучу брызг и залив пол водой. Чан упорно замотал головой, прогоняя неприятные мысли прочь – нет, это не может быть правдой, он обязательно попробует еще раз и еще... он будет пытаться столько, сколько это будет необходимо... потому что он должен... Бурный поток беспорядочных мыслей прерывает внезапный стук в дверь. - Ты долго? – слышится заглушаемый плеском голос Минхо. Парень делает глубокий вдох, а затем выдох, придавая голосу спокойный тембр. - Уже выхожу.

***

Позже, сидя за столом со всеми ребятами, он как всегда улыбается и даже шутит какие-то глупые шутки, над которыми тем не менее все смеются и старательно делает вид, что все прекрасно. Но в те исключительные моменты, когда он уверен, что на него не обращен ни один взгляд, натянутая улыбка сползает с лица и где-то в груди раздается укол тупой щемящей боли. - Хён, передай, пожалуйста, кимчи... хён? – тихонько зовет сидящий рядом Чонин, осторожно касаясь его плеча. Бан Чан, медленно вырываясь из пучины нахлынувших мыслей, осознавая, что задумался, смотрит на голубые волосы макне и рассеянно переспрашивает. - Все хорошо, хён? – участливо спрашивает младший. - Да... просто задумался. – он улыбается своей обычной, но такой теплой улыбкой и треплет Чонина по макушке, а тот мило щурится в ответ и удовлетворенно кивает лидеру. - Ух! Вот это я наелся... – выдает Чанбин, отодвигая от себя тарелку с остатками пиццы и устало откидываясь на спинку дивана. - Ты бовфше не буфхешь? Тогха дай я дофем! – с набитым ртом, едва выговаривая слова, кричит Джисон с другого конца стола, чем изрядно смешит Сынмина с Феликсом. - Ты еще свое не съел. – замечает Хенджин, кидая косой взгляд в тарелку соседа. - Доедай... – машет Чанбин и берет в руки телефон. Минхо откладывает в сторону вилку и спрашивает. - Кто сегодня моет посуду? Оглядываясь на висящий позади него график, изрисованный непонятными смайлами, Чан отвечает. - Сегодня дежуришь ты... и Хан. - Пафему? Разфе феходня не ощередь Феликфа и Хенфына? – все еще с набитым ртом возмущается Джисон, что придает ему еще большую схожесть с белкой. - Доедай и пойдем. – вытирая руки салфеткой, ухмыляется Минхо. - Дафзе поефть спфакойно не дадутф! – хмурясь и запихивая остатки еды в рот, ворчит суровый рэпер. Когда все уже наелись и стали разбредаться по своим делам, Бан Чан поднялся, намериваясь провести редкий свободный от работы вечер в своей комнате наедине с книгой и наушниками. Однако, уже в коридоре, вздрогнув от неожиданности, он чувствует, как кто-то повис на нем сзади. И резко обернувшись, Чан встречается взглядом с большими темно-карими глазами. - Я тебя напугал? – извиняющаяся улыбка. – Прости. – Феликс перестает виснуть на нем, но руку с плеча так и не убирает. – Просто ты так быстро ушел... не хочешь посмотреть фильм? – парень вновь лучезарно улыбается, а после как бы оправдываясь, добавляет. – Просто Линоу и Хан заняты, Чанбин не хочет, а Сынмин с Хенджином в амонг ас рубятся... и Чонин с ними. – он чешет голову, зарываясь в копну светлых, уже достаточно сильно отросших волос, и смотрит на Чана, с плескающейся во всю ширь радужки надеждой. - Ну... – нерешительно тянет Бан Чан, явно не ожидавший подобного вмешательства в свои планы. - Я очень давно хотел посмотреть этот фильм... а одному совсем не то... – тихо вздыхает донсен, опуская голову. И при виде такого младшего у Чана что-то сжимается внутри, да так, что он понимает – никогда не простит себе, если сейчас откажет. - Конечно, давай посмотрим. – говорит он, приобнимая парня и похлопывая его по плечу. - Правда? – Феликс резко вскидывает голову и на его лице расцветает всепоглощающая счастливая улыбка, заставляющая россыпь веснушек светиться. - Угу, - кивает лидер. – А что за фильм? - Об океане... Они сидят в комнате младшего в полной темноте перед экраном ноутбука и хрустят заботливо припасенными чипсами. Забравшийся на кровать с ногами Феликс завернулся в одеяло и очень увлеченно смотрит на экран, не упуская ни единого слова, ни единого действия. При внезапном повороте сюжета он подскакивает, а иногда смешно жестикулирует, забавляя старшего, которому так знакомы эти привычки при просмотре фильмов. Время от времени они любят посмотреть что-нибудь стоящее вместе, иногда рыдая над особо душещипательными сценами и искренне переживая внутреннюю борьбу персонажей вместе с ними. Чан сидит по-турецки, облокотившись на предложенную ему подушку, и задумчиво смотрит на водную гладь океана в телеэкране, пытаясь представить, что он сам сейчас находится на побережье. Пусть внешне он всегда спокойно-сосредоточенный или комично-веселый, в его душе все далеко не так однозначно. Там по просторам бродят тайфуны, беспокойные волны катятся, разбиваясь о скалы брызгающей пеной, а посреди урагана эмоций бушуют бури и внезапные подводные скалы отдаются острой болью, скрываясь в тихой пучине сердца... Но рядом с Феликсом все это стихает, словно отступая на второй план. В уютной полутьме комнаты рядом с младшим он чувствует себя спокойно, ощущая уже такое привычное тепло, и разделяет искренние эмоции вместе с ним. По неясной до конца для него причине Чан чувствует себя как-то по-особенному рядом с этим парнем, заставляющим своей лучезарной улыбкой отзываться его сердце звоном тысячи колокольчиков, и сравнимо это разве что с непередаваемым ощущением родного дома, в котором тебе всегда рады. Ведь сейчас, сидя на кровати и наслаждаясь просмотром фильма, он ясно понимает - это действительно один из тех немногих моментов, когда он может позволить себе по-настоящему расслабиться и побыть, в первую очередь, собой, а не ответственным лидером и заботливым отцом для остальных. Фильм оказывается длиннее, чем они ожидали, так что под конец Феликс засыпает, сползая на плечо Чана и что-то бормоча своим низким голосом. Чан аккуратно приобнимает его, уже не пытаясь бороться со слипающимися веками, и сонно переспрашивает. - Она должна... вернуться домой. – едва размыкая губы повторяет младший, и оба окончательно проваливаются в сон.

***

- Давай, давай! – подгоняет его Минхо. – А нечего было всю ночь фильмы смотреть, у нас скоро выступление, нужно четко проработать всю хореографию. - Я знаю... – сонно тянет Феликс и широко зевает. Старший качает головой и отходит, показывая сложный элемент остальным. - Интересный фильм? – поднимая левую бровь, интересуется стоящий рядом Хенджин. - Да, мне понравился. – кивает Феликс. - Мог бы и меня позвать. - Так ты в амонг ас играл... – говорит парень, резко вскидывая руки и делая выпад с поворотом под строгим взглядом Линоу. - И что? Может я тоже хотел посмотреть? – Хенджин стоит к нему в пол оборота, но даже так Феликс замечает, что у того застыло странное выражение на лице. - Ты что, обиделся? – он удивленно вскидывает брови, наклоняясь в сторону и рассекая воздух отточенными движениями гибкого тела. - Нет. – выдерживая длинную паузу драматично выдает тот. - В следующий раз я обязательно тебя позову. – обещает Феликс и друг наконец одаривает его смягчившимся взглядом. - Так, я смотрю, вам очень легко? – неожиданно едко произносит Минхо, внезапно оказавшийся рядом. – Еще десять прогонов! – кричит он, непривычно повышая голос так, что со всех сторон слышаться только тихие вздохи. - Что-то случилось? Он не в духе сегодня... – полушепотом замечает Чонин, убирая челку со вспотевшего лба. - Хен всегда такой перед выступлениями, разве нет? – Сынмин стоит, прислонившись к стене, и тяжело дышит. - Да иди ты к черту!!! – внезапно раздается оглушающий крик, и взбешенный Джисон пулей вылетает из зала. - Они поссорились вчера. – тихо говорит подошедший Чанбин. Остальные понимающе кивают и возвращаются на свои позиции, еще десять прогонов, как-никак. А Бан Чан вздыхает и идет следом за Ханом, оставляя остальных в железных когтях хореографа.

***

Они стоят на крыше здания. Джисон - облокотившись на перила, и нервно теребя в руках пачку сигарет, которую никак не может открыть, Чан - молча наблюдая за его манипуляциями, терпеливо скрестив руки на груди. - Черт! – не выдерживает Хан и швыряет злополучные сигареты со всего размаха на пол. - Держи. - поднимая их, Кристофер протягивает ему уже открытую пачку. Джисон резко выхватывает её из чужих рук, достает сигарету и тут же затягивается. - Спасибо. - пытаясь сгладить свою грубость, выдыхает парень вместе с табачным дымом. - И давно ты куришь? - А что? – вновь ощетинивается донсен. - Просто интересуюсь. – пожимает плечами Чан. – Или я уже не могу об этом у друга спросить? - Извини... – он делает очередную глубокую затяжку. – Просто я сейчас так ужасно зол! Лидер лишь продолжает молчать, опираясь о стену рядом, и вопросительно смотрит. Хан выдыхает последний раз и тушит недокуренную сигарету об облезлые перила. - Я... недавно начал. Но только когда сильно нервничаю, да и то, понемногу... – он бросает взгляд на друга, ожидая увидеть осуждение, но его лицо оказывается непроницаемо-спокойным, что несколько пугает. - И это все из-за него! Чан не торопит, не спрашивает, не осуждает. Он уже давно догадывается в чем дело, но если его друг захочет, то расскажет все сам, а пока, ему остается лишь безмолвно слушать, потому что он не из тех людей, что раздают советы направо и налево, когда их об этом никто не просит. - Мне... Нет, не так... Боже, Кристофер, я так задолбался... – и Джисон тяжелым жестом роняет голову на руки. - Ну ну, - Чан кладет руку ему на плечо. – Все так плохо? - Все просто охренеть как отстойно... – тихо говорит Хан. – Я совсем запутался. - Эй, если нужно, я всегда помогу тебе, ты же знаешь, бро? – он крепче обнимает поникшего парня, а тот молча кивает и поднимает затуманенный эмоциями взгляд. - Я... - начинает Джисон, но его голос срывается и переходит на шепот. – Я, кажется, люблю его, хен. Казалось бы, такие простые слова, а внутри него будто что-то рвется, и пульсирующая боль, разливаясь по внутренностям раскаленным стеклом, начинает колотить виски, поднимая во всем теле необъяснимую волну, сжигающего его столь безжалостного пожара. Тем сильнее, усугубляет ситуацию то, что он видит, как при этом застыл его друг, глаза которого будто внезапно превратились в два темных стеклышка с расширенными зрачками. В то время как в собственной голове звенит одна единственная кричащая мысль «ЭТО КОНЕЦ». Бан Чан знал. Он еще давно заметил, что все эти, якобы случайные касания на трансляциях, странные выходки на шоу и концертах не ограничиваются «обычиями», навязанными фансервисом. Еще более года назад в их тесном кругу стало априори то, что между этими двумя особая связь и это совершенно никого не смущало, обычно ребята даже частенько подшучивали над этим. Однако даже слепой заметил бы, что в последнее время взгляды стали многозначительнее, а прикосновения ощутимее, весомее. И Чан не был против, в его голове никогда не было каких-либо притязаний на гомофобию, но лично услышать от своего друга как тот абсолютно прямолинейно признается в чувствах к другому парню, более того – члену их группы, явно было еще той неожиданностью. - Я понял... – наконец выдает он, осознавая, что должен как-то отреагировать. - Ты, наверное, считаешь меня идиотом и полным придурком. – Джисон опускает голову и с размаху бьет ногой в каменную кладку низкого бортика. - Нет, это не так. - А я вот считаю... – и, поднимая пристально-болезненный взгляд на Чана, он силится понять, презирает ли тот его теперь. - Я только одного не могу понять, - сохраняя полнейшее спокойствие и не отводя взгляда, говорит лидер. - в чем именно проблема? - Проблема? – парень криво усмехается. - Как раз в этом она вся и заключается. – и он указывает обеими руками на себя. Его друг лишь непонимающе склоняет голову набок. - Ему, кажется, девушки нравятся... – дрогнувшим голосом отвечает Джисон, отводя глаза. - Девушки? – брови Чана полезли на лоб. – Что-то ни одной до сих пор не видел. – скептически хмыкает он. - Я знаю, что Минхо общается с ними... в приложении. – Хан смущенно отворачивается. – Он мне одну показывал. Чан задумчиво потирает подбородок, внимательно наблюдая за таким открытым и ранимым сейчас другом. Как бы ему это сказать?... Послушает ли он, если услышит о том, что после их дебюта объект его воздыханий ни разу и не посмотрел в сторону девушки с более важным намерением, нежели дать автограф, или рассказать ему о том, как тот места себе не находил, когда Джисон загремел на две недели в больницу и носился к нему постоянно со своими передачками? А может быть напомнить о том, как постоянно так по-собственнически прижимал парня к себе и вечно чужие руки от него убирал?... - А ты ему об этом говорил? – после долгой паузы все же спрашивает Чан. - Что?! – Джисон моментально вспыхнул, словно тополиный пух от одной искры. – Нет, конечно... - Так... скажу сейчас очень банальную вещь, но... может, стоит это сделать? – мягко и вместе с тем увещевательно смотря на него, произносит лидер. - Я не могу... Мне страшно. – честно признается Хан. – Да и к чему это приведет? – и на его лице появляется горькая усмешка. - А приведет это лишь к тому, что ты либо будешь, наконец, счастлив, либо разобьешь себе сердце, хотя страдать в неведении, как по мне, намного ужаснее. – грустно улыбаясь, говорит Чан. - И чтобы ты знал, я совершенно уверен в первом. Ты боишься, что он может отвергнуть тебя и твои чувства, это вполне естественно, однако ты не можешь быть в этом уверен. Как я уже сказал, вероятность того, что твоя любовь взаимна, никак не меньше вероятности обратного. Хан вздыхает, потирая кулаками слезящиеся глаза и поджимает губы. - Спасибо, Крис, я... учту твой совет. А теперь оставь меня, пожалуйста, одного...