Бетховен

      Одна птичка очень долго жила в клетке. Она часто смотрела сквозь прутья в окно, где виднелись деревья и луг. Видела других птиц, которые весело летали на свободе, и часто задумывалась о том, каково это — чувствовать, как солнце пригревает спинку, ветер расправляет крылья, и, взмывая и пикируя вниз, ловить на лету мошек.       Когда птичка думала об этом, её сердце начинало учащённо биться. Она садилась на перекладину повыше и, глубоко дыша, почти ощущая трепет возможного полёта.       Иногда другие птицы садились на карниз у окна, немного отдыхали там и рассматривали птичку, сидевшую в клетке. Путешественницы склоняли голову набок и как бы спрашивали себя, возможно ли такое. Птица в клетке! Немыслимо!       И в такие моменты птичка чувствовала себя совсем несчастной. Её маленькие плечики понуро опускались, в горле вставал комок, а на сердце ложилась печаль.

Притча «Птица в золочёной клетке»

***

      Я сидел на белой кушетке, обняв ноги, и уткнувшись головой в колени. Эта тишина вокруг меня жутко пугала и заставляла хотеть спрятаться. Ощущение, что я схожу с ума от неё. Мои руки непроизвольно потянулись к волосам и крепко сжали их в кулак.  — Как же больно, — то ли вслух, то ли в голове проговариваю я. — Чертовски больно!       С рук летит клок светлых волос, а на одежду падают красные капли. Из носа стекает дорожка крови, разливаясь теплом по губам. С прикроватной тумбочки летят все препараты и разбиваются о холодный пол. Я пытался докричаться до себя, но всё безуспешно. Как бы сильно я не орал, услышать не способен. Но это злит только больше. Глаза обливаются слезами, руки в кровь от ударов о стену. Всё же я сошёл с ума…       Дверь в палату резко распахнулась. В проёме я увидел испуганного Юнхо и врача с медсёстрами. Я встал голыми ногами на разбитое стекло от препаратов. Было неприятно, но терпимо, мне же стоит поприветствовать пришедших гостей. Улыбка растянулась на моём лице и я рассмеялся. Снова тишина… как же это меня ранит. Как же больно от всего! Почему я?! Почему я здесь?! Почему?! Почему?!  — Почему?! Почему?! Почему?! — я со всей силой разбежался и ударился о стену. Вокруг снова лишь темнота и тишина…       Ладонь Юнхо накрыла мою. Она грела и успокаивала меня, как обычно. Я рад, что хоть что-то у меня оставалось. Юн Юн внимательно слушал врача и периодически кивал. Разговор был длинным, и брату приходилось что-то записывать. Иногда Юнхо смотрел на меня и улыбался, скорее пытался улыбаться. От этой кривой улыбки сердце скрежёт, поэтому я перевёл взгляд на окно. Кажется, что за ним царит спокойствие и умиротворение. Листья деревьев слегка подрагивали от лёгкого ветра, небо покрыто облаками, а солнце прятало в них свои лучи.       Когда мой лечащий врач вышел из палаты, Юнхо передал мне блокнот. Там были записи о том, что сказал ему доктор. Я не был удивлён словам: «психолог» и «психотерапевт». Так же меня будут обучать языку жестов. Если моё состояние улучшится, то через неделю меня выпишут и приёмы у психолога, и обучение новому языку будут проходить на дому. Хотите знать моё мнение? Мне всё равно. Что тут, что дома, разве есть какая-либо разница? Для меня это всё пустой звук.       Как и ожидалось, через неделю меня выписали, но поменялась лишь обстановка. День изо дня я давился таблетками, что давали мне только слабость, каждые два дня учился по новому разговаривать — жестами, а два раза в неделю к нам приезжал психолог, который очень хорошо умел быстро печатать. Так проходило моё время в тихом доме. И каждый раз я думал: «Моя жизнь теперь будет такой?»

Тепло

      Красивый парень высокого роста и хорошего телосложения. Его глаза сияли и смотрели на меня по-доброму. Улыбка казалась такой тёплой и родной, а губы, как нектар, манили прикоснуться к ним. Ветер играл с его длинными волосами, убирая пряди с лица. Тогда я смог лучше рассмотреть его изящные черты лица. Линия скул была остра, нос прямой, глаза большие и если описать его одним словом, то — идеальный! Несмотря на строгий вид он мне показался очень добрым и мягким человеком. Кажется ему нравится чёрный цвет: чёрное пальто, джинсы, водолазка, туфли. Ещё от него пахло туалетной водой, очень вкусный аромат. При общении, я заметил насколько красивы его руки. Длинные пальцы завораживали каждым своим движением. Дорогие часы на руке тоже не остались без внимания. Они придавали парню больше мужественности и деловитости. Как бы я хотел услышать его голос. Возможно с низким тембром, но нежным, как его губы. Его глаза не перестают сиять, смотря на меня. Может это какая-то ловушка? Если это так, то я в плену.

***

      Прошёл месяц с момента выписки. Я уже мог разговаривать с помощью жестов, но в помощи преподавателя всё ещё нуждался. Психолог стал реже появляться в нашем доме, а доза таблеток уменьшилась в два раза. Кажется я привык к тишине вокруг себя, хотя не знаю. Я скучал по родителям и обидно, что не смог прийти на их похороны. Каждый раз, перед сном я смотрел на нашу семейную фотографию и ненавидел себя всё больше. Почему мне так сложно было тогда улыбнуться? Придурок… идиот…  — «Мам, пап, простите меня», — сказал я, показывая жестами фразу из уроков.       Сегодня, я решил для себя, увидеться с ними. Я запретил Юнхо идти со мной. Мне хотелось проявить самостоятельность и наедине побыть с ними.       Улицы были заполнены толпами людей и машин. Эта суета казалась мне чем-то давним. Путеводитель в телефоне указывал на автобусную остановку, но мне хотелось пройтись. Дорога пешком до колумбария занимала намного больше времени, но не так много, как дни проведённые в четырёх стенах. Походы в магазин через дорогу всё равно не сравняться с этим простором времени. Ветер приятно гладил кожу, солнце слепило глаза. Смотря на машины, звуки сами воспроизводятся из старых воспоминаний. Немного не обычно, когда идёт сильный контраст тишины и суеты вокруг, но я справляюсь. Если ты глухой, ты не можешь послушать свою любимую музыку, услышать голоса любимых, но начинаешь замечать больше, чем обычные люди. Окружающий мир намного интересней становится рассматривать и наблюдать, запахи с кофейных становятся ярче и привлекательней. Всё вокруг становится другим из-за вакуума.       Я продолжал идти по навигатору, но экран телефона резко потух. Перейдя дорогу, я попытался включить свой мобильник. Заряд на нуле, а я остался один на неизвестной мне улице. Меня бросило в жар от страха. Ладони вспотели от сильного волнения, но я старался оставаться спокойным. Адрес здания я запомнил, оставалось обратиться к кому-нибудь. Люди шли мимо меня, вовсе не замечая. Было страшно подходить, так как я не знал, как обратиться за помощью. На лавке сидела молодая девушка. Я подошёл к ней и начал спрашивать жестами проход. Она смотрела на меня испуганными глазами и тогда я попытался сказать ей словами. Я не знаю какая речь у меня сейчас и чётко ли я смог объяснить ситуацию, но видимо плохо, раз она не дослушав убежала от меня, что-то говоря при этом. Снова оглядевшись вокруг себя, я почувствовал себя другим, не таким как эти люди. Я не могу к ним обратиться, позвать. Тогда меня охватила паника. Сколько я здесь пробуду? Что мне делать? Сможет ли Юнхо найти меня в скором времени? Голова кружилась от многочисленных вопросов. Я сел на лавку. Руки потянулись к волосам, сжав их. Кажется я очень слабый, раз сижу здесь, поддавшись эмоциям. Тело начало потрясывать от нахлынувших слёз. Я просил себя собраться и успокоиться, но выходило не очень.       Чужое прикосновение напугало меня. Убрав руки от лица, я увидел пару мужских лакированных чёрных туфлей. Подняв голову, я увидел парня двадцати лет. Он был одет во всё чёрное и строгое, но его взгляд был другим. Улыбка на его лице была располагающей, взгляд добрым. Этот незнакомец успокоил меня своим присутствием и даже… утешил? Он сел рядом и выставил руки перед собой. Руки этого парня невероятно эстетичны, пальцы длинные и изящные. Часы на запястье руки привлекали внимание глаза.  — «Тебе нужна помощь?» — жестами обратился он ко мне.       С удивлённым лицом я посмотрел снова ему в глаза. Кажется, что я не один инопланетян среди людей. Он такой же как я? Парень улыбнулся шире моей реакции. Я немного растерялся и не знал, что и как сказать ему. Мои руки тряслись то ли от волнения, то ли от облегчения.  — «Я потерялся, телефон сел, можете показать дорогу к одному месту?»       Парень кивнул головой и протянул свой мобильник с пустым листом заметок. Я написал адрес колумбария и отдал телефон владельцу. Улыбка сошла с его лица. В его взгляде читалась жалость, но переведя глаза на меня он снова нежно улыбнулся. Внутри себя, я почувствовал что-то тёплое из-за этого парня, из-за его улыбки.  — «Я провожу тебя, мне по пути.»       Оказалось, что здание находилось недалеко от нас. Всего десять минут и мы на месте. Всего десять минут и я забыл о своих бедах. Мы разговаривали как люди не с этой планеты. Он рассказал, что он не глухой и не немой, что это всё ради одного человека, который был не способен услышать его. Он мне напомнил Юн Юна этим. Юнхо тоже выучил со мной язык жестов, чтобы мы могли общаться. Так же я узнал его имя — Пак Сонхва, оно означает: «быть звездой». Сонхва не задавал мне вопросов по типу: «из-за чего потерял слух?», он спрашивал о моих увлечениях, любимой музыки, книгах, фильмах. Я удивился когда узнал, что такой парень любит смотреть романтические дорамы и читать романы о любви. Он показался мне тонкой, нежной и заботливой натурой, что совсем не соответствовала внешнему виду.       Дойдя до нужного здания, я попросил его телефон, чтобы написать Юнхо. Сонхва одолжил мне его, я написал брату и мы попрощались. Наверно стоило взять его номер телефона и предложить стать друзьями, но я не умею. Я никогда не умел дружить с людьми, а тем более просить подружиться.

***

 — «Пап, мам, привет», — я смотрел на фотографии покойных родителей. Даже здесь они улыбаются. — «Простите, что пришёл так поздно. Знаете, я скучаю, но вы далеко… из-за меня. Простите меня… Простите, что я больше не смогу играть на скрипке и вы уже не увидите меня на сцене. Мне правда очень жаль… и нам с Юнхо трудно без вас. Все обязанности легли на его плечи, ещё и глухой я ему достался. Я груз для него и лучше бы я тогда погиб, а не вы… простите меня, пожалуйста, простите», — я упал на колени.       Снова эта дурацкая истерика, снова я один и снова Юнхо появился рядом. Брат меня утешает и успокаивает, а слёзы так и льются. Я не могу остановить свой плач и вопли… или не хочу.