Чертёнок хочет поиграть

Никита, 18:53 И надолго ты?

Вы (Антон), 18:53

Тридцатого вернусь

Вы (Антон), 18:54

Хотел билет взять на первое или второе число, но не было

Никита, 18:54 Давно дома не был?

Вы (Антон), 18:54

Полгода

Вы (Антон), 18:55

Я тебе это триста миллионов раз рассказывал за всё время нашего общения, кстати

Никита, 18:56 Так это получается, что я мог запомнить это целых триста миллионов раз? Никита, 18:57 Видимо, нужно было рассказать в триста миллионов первый, чтобы я точно запомнил

Вы (Антон), 18:59

Я сильно в тебя поверил

Никита, 19:03 :) Никита, 19:04 Хорошей дороги Антон ставит реакцию на последнее сообщение и выходит из мессенджера, переводя взгляд на окно, пусть это и было бессмысленно: он увидел лишь собственное отражение и сидения соседнего ряда. Середина января, семь вечера, полупустая «Ласточка» до Воронежа. Очередные зимние каникулы перед началом очередного семестра – ну и отдых, конечно, хотя для Антона этот отдых уже не имел никакого значения: за первую половину месяца он и так неплохо отдохнул, так что совсем не против пропустить эти две недели и сразу заняться учёбой. К знаниям и мастерству его уже не тянуло, а вот безделье порядком поднадоело. Дни в родном городе пролетают как один: сначала он несколько дней ездил по гостям к многочисленным родственникам, затем встречался со школьными друзьями, в одиночку гулял по городу и значимым для него местам, много спал и читал книги. Временами было сильно скучно и не было желания ни читать, ни спать, ни выходить за пределы квартиры, но это время он предпочитал убивать за разговорами с мамой, которая за две недели успела рассказать огромное количество сплетен и новостей, что накопились за полгода его отсутствия; причём больше всего парня удивляло, как мама умудрялась рассказывать ему что-то новое и ни разу не повториться – откуда столько информации о посторонних и не очень посторонних людях в её голове? Сойдя на платформу, молодой человек вдыхает свежий московский воздух и с довольным лицом двигается к выходу в метро. На свою «домашнюю» станцию не едет: путь его лежит к одному из известных торговых центров с недорогим магазином канцелярии, где он хотел купить несколько тетрадок и ручек для предстоящих лекций. Пришлось усложнить себе жизнь для небольшого отвлечения от прошедшего отдыха: канцелярию можно было купить и на соседней от общежития станции, но это показалось слишком скучным. Возле общежития когда-то был нормальный канцелярский, куда все и ходили, но он закрылся в прошлом году по неизвестным причинам; Антону и смотаться на другую станцию было не лень, всё равно по студенческому проездному выходит дешевле. Лень только здороваться с преподавателем, которого он случайно встречает в большом продуктовом – пришлось по-детски убежать в сторону касс самообслуживания, быстро заплатить за пачку макарон и две морковки и дальше спокойным шагом направиться к спуску в метро. Чуда не случилось: в общежитие не поменялось абсолютно ничего, только на первом этаже было подозрительно тихо и безлюдно (что случалось крайне редко), даже удалось подняться к себе на этаж на лифте, который за всё время подъёма никто не остановил. Объяснение простое: до начала семестра ещё три дня и вернулись немногие. Разобрав сумку и поставив приготовленные мамой котлеты в холодильник, молодой человек осмотрел комнату и решил, что для начала нужна уборка: чистота его раньше не особо волновала, возможно, комната была в таком же состоянии и до каникул, но сейчас пыль бросалась в глаза. Подмёл пол, сходил за водой, протёр влажной тряпкой все поверхности и пол тоже. После уборки отправился в магазин, чтобы купить ещё какой-нибудь еды на первое время, и по возвращении столкнулся с Серёжей, который подпирал сумку с вещами коленом и копался в кармане куртки, видимо, пытаясь достать ключ от комнаты. — Привет, Серый, — Антон улыбается и суёт ключ в замочную скважину. — О-о, Шаст, — тот радостно усмехается и выуживает свою связку из кармана, — давай что ли через часок чайку попьём, поговорим? — Супер, я забегу через пятьдесят девять минут. В сто пятнадцатую молодой человек стучится через пятьдесят девять минут ровно: вышел в пятьдесят семь и оставшееся время стоял в коридоре, выжидая. До этого он смотрел первую серию какого-то нового триллера, который ему совсем не понравился, и параллельно листал ленту в социальной сети, скучая. Дверь ему открыли сразу же: по ту сторону стоял Серёжа, закончивший уборку пятью минутами ранее. Сергей отдыхал от учёбы на работе. Точнее, в командировке в другом городе. Через пару дней после отъезда соседей, на смене, начальство сообщило, что рабочая сила «одного из лучших работников» не помешает в Рязани, куда он и поехал на десять дней. Ему не понравилось: всего два выходных, дел и задач много, а трёхзвёздочная гостиница на окраине города, куда его поселили, была неплохой и вполне уютной (по крайней мере, условия там были куда лучше, чем в общежитии), но шумные соседи почти всё время не давали выспаться. На выходных он выезжал в центр, осматривал достопримечательности, покупал сувениры и просто молча гулял – хоть какой-то плюс от работы, с которой он собирался увольняться. — Давно так не собирались, — Антон опустился на табурет. — Каждую нашу встречу в этой комнате мы начинаем с этой фразы. — Да потому что непонятно, когда в следующий раз соберёмся, будет ли он вообще. Вот ещё один семестр начинается, а только недавно самый первый был. — Для меня последний. — Тем более. Сейчас туда-сюда – бац! – и май. Ты выпустишься, свалишь, а я буду тут скучать и плакать. — О-о, ну-у да. Мне уже стало стыдно за свой поступок. Даже не знаю, как я буду жить с мыслью, что взял и бросил друга, свалил, обрёк его на вечные страдания. — А вот не нужно было поступать так рано! Ты же мог сделать это в любой момент, но почему-то именно годом раньше меня. — Ну приспичило, брат, что поделать. А вот если бы не приспичило, то, думается Антону, сейчас бы его жизнь такой насыщенной не была: он бы никогда не узнал, насколько Дима крутой мужик, а с Арсом… ну а Арса могли подселить на другой этаж или в любую другую комнату, они могли и не пересечься даже. Только вот лучше б было или нет? Жил бы он дальше своей спокойной жизнью с желанием забыть про одиночество, ушёл с головой бы в кино, да и стал бы какой-нибудь суперзвездой лет через пять, не зная бед, бедности и Арсения Попова. Антон нервно смеётся, закрывая лицо руками. — Ты чё? — Ничё, — отхлебнул чаю, — ёбнулся я, Серый. Совсем и окончательно. За обсуждением всяких житейских вопросов они провели ровно две кружки чая, затем сходили в магазин за пивом, а разошлись только в два часа ночи. В комнату Антон вернулся в плохом настроении, поэтому ещё часа полтора посвятил сигаретам, слёзам, снова сигаретам, навязчивым мыслям и походу в туалет. Окончательно замёрзнув от ветра и мороза, запахнул окно и просто лёг спать, не переодеваясь. Этой ночью ему снились странные и непонятные сны, местами страшные, местами смешные, местами красивые – утром он ничего из увиденного не вспомнил. Шаст не сразу заметил, что на соседней кровати стоит спортивная сумка с вещами, принадлежащая Позову, которого в комнате не было, поэтому парень просто вытянул из шкафа полотенце, домашнюю одежду и пошёл в душ, по возвращении из которого его уже ждал Дима и горячий завтрак. — Мне кажется, если тебя не будет рядом больше недели – я просто сдохну с голода, — в ответ Позов смеётся и разливает горячую воду по кружкам. — Не самая героическая смерть, придумай что-нибудь получше. Очередные зимние каникулы у Дмитрия проходили аж в три этапа: сначала он отработал последние деньки до отпуска, затем отправился к родителям, ну а потом к ним приехала Катя. Главное событие месяца – знакомство девушки с его семьёй, которое прошло очень даже хорошо, без недопонимания, конфликтов и оскорблений. Родителям понравился выбор сына, ну а сам выбор очень мило общался с родителями, несмотря на то что ехать, в общем-то, Екатерина никуда не собиралась: молодой человек просто сказал, что хочет познакомить её со своими родителями в самое ближайшее время, ну а ей и деваться некуда было – страшно, конечно, но всё разрешилось, да и должно же это было когда-нибудь произойти. — Какие новости? Ты давно вернулся? — Вчера. Серёга тоже тут. Мы с ним посидели немного, поговорили – скучно не было, время с пользой провели. — Вот черти, а. Даже меня не дождались! — Дима усмехается. — Ну отдохнул хоть? — Не без этого. Так ещё и Архипов вести будет, я уже готовлюсь к ебле на парах. — Лучше б готовился к ебле за пределами университета. — Поз, ну ёб твою мать… — Да ладно тебе, не маленький. Всё вывезешь, со всем справишься, я на подхвате. Планов после завтрака у них не было, оставаться в комнате и сидеть весь день, залипая в телефоне, не хотелось, поэтому они решили подумать про предстоящее времяпрепровождение за сигареткой. Далеко не пошли: спустились на межэтажную площадку, где стояла жестяная банка-пепельница, которую кто-то уже опустошил, и вытащили из оконной рамы тряпку. Разбитое стекло менять никто не собирался, а так как по какому-то большому везению дыра была внизу – кто-то с этажа только недавно, где-то в первую неделю нового года, додумался заткнуть эту дыру тканью, чтобы дуло не так сильно. Теперь же все специально курили в этот зазор, а не просто стояли рядом. — В Сокольники? — первое, что пришло Диме в голову. — Скучно. Из развлечений только эта тропа здоровья у церкви. — Ну на ВДНХ тогда. — Да там тоже делать нечего, одни туристы. Не протолкнуться. — Ну это на новогодних, сейчас февраль, откуда там люди? — Да я там недавно был, всё равно много людей было. Школьники, студенты, пенсионеры и китайцы. — Ну ладно, Шаст, уговорил: вот чисто из-за китайцев не поедем! Они по очереди затушили сигареты о внутреннюю стенку банки-пепельницы. — Тогда в Горького можно. На набережную спуститься, в сторону Нескучного пройтись. Там-то точно людей мало будет, все тусуются в центре только. — Ну в Сокольники так в Сокольники, чё уж. На часах была половина третьего, когда они сели в автобус на дальней остановке: возле общежития было несколько остановок, на которых останавливались ведущие в разные концы города автобусы, и с дальней, куда они оба не очень любили ходить даже по большой (или не очень большой) нужде, шёл прямой электробус до Сокольников. В Сокольниках они просто гуляли, общаясь на самые разные темы: начали с обсуждения преподавателей, продолжили повышением цен на проездной, а закончили недовольством, что на районе совсем плохо обстоят дела с очисткой тротуаров от наледи — и так примерно всё время прогулки, пока не заблудились и не вышли к Маленковской, станции, с которой можно было по Ярославскому направлению уехать или в Мытищи и другие городские округи, или на Ярославский вокзал. Решили никуда не ехать, а посмотреть на карте ближайшую станцию метро и пойти туда. Ближайшей оказалась станция ВДНХ. — Вся наша жизнь – сплошная ВДНХ. Эта глупая ситуационная шутка звучала в их разговоре ещё несколько раз: когда они шли по дворам в сторону ВДНХ, у входа на ВДНХ и при выходе с ВДНХ, когда они зашли на территорию парка Останкино и двинулись в сторону Бутырской. Оттуда, уставшие и нагулявшиеся на месяц вперёд, поехали в общежитие. Около половины десятого, пройдя мимо недовольной вахтёрши и какого-то злого юноши, они подошли к лифту, возле которого стоял Илья с вещами. — Макар! — Антон резко вспомнил, что ему жизненно необходимо с ним поговорить (так он решил на каникулах). — Как круто, что ты приехал. Мне нужно поговорить с тобой, можно я забегу часов в одиннадцать? — Шаст! — Илья воскликнул это с той же интонацией, насмехаясь. — Мог бы и не спрашивать. В итоге забежал он не в одиннадцать, а на сорок минут раньше, успев покурить, попить чаю, полистать новостные каналы и полностью согреться после долгой прогулки. Макаров свои каникулы тоже провёл в Воронеже, но только на подработке, которую предложил сосед: сторожил ночами школу, в которой когда-то учился, пока сторож (тот самый сосед) был в запое по очень уважительным причинам. Подзаработал денег, купил маме новый утюг и, в общем-то, больше ничего не сделал, хотя очень хотел. С Антоном они предварительно договорились не встречаться именно в Воронеже, а поберечь все разговоры и посиделки до таких уютных вечеров в общежитии. С каждым месяцем тем для разговоров становилось всё меньше, причём преобладали теперь не игры и фильмы, а счастье, любовь и отношения, что не могло не смущать и не вызывать тревогу. — Ну-у, друг, что за срочность такая? Илья выключил основной свет, оставив только настольную лампу, и забрался на свою кровать с ногами, облокачиваясь о стену. — Соскучился, — Антон улыбнулся, устраиваясь поудобнее на второй кровати, принимая ту же позу, — хотел с тобой кое-что деликатное обсудить. — Дела сердечные? — Сердечные, сердечные… Я выслушал уже три разных мнения, поэтому твоё, можно сказать, решающее. — По поводу того парня, с которым ты типа мутишь, но по факту нет? — Не совсем. Я говорил, что типа – ну вот не совсем, но очень-очень-очень почти – встречаюсь с Поповым? — Нет, а что за Попов? — спокойно отвечает тот, а затем, после нескольких секунд молчания, удивлённо выпячивает глаза и чуть ли не кричит. — Наш?! Тот, о котором я сейчас подумал?! Ты шутишь?! Антон усмехается: — Ты не волнуйся, наши мутки крайне нестабильны, поэтому вряд ли мы начнём встречаться в ближайшее время. А тот парень с сайта, конечно, о-очень собой хорош, у нас с ним и ссор пока не было, и сплошной позитив, но-о-о… — Короче, тебе нужно выбрать мужика? — Да. В комнате повисло молчание, а потом Макар предложил покурить, тяжело вздохнув. Они покурили в открытое окно, вернулись обратно на кровати, Илья ещё немного подумал и начал советовать: — Конечно, это вещь глупая и уж совсем девчачья, но надо составить список плюсов и минусов каждого из них и провести сравнительный анализ. — Да ну, не настолько же. — Настолько, Шаст, настолько. Звучит бредово, я понимаю, но сестра говорит, что способ рабочий. Типа когда у тебя перед глазами есть чёткая картина, то и решение принять проще. Мозг может отказываться принимать реальность, но глаза так сделать не смогут. Поэтому давай, — Макаров достал из выдвижного ящика тумбочки бумагу, ручку с карандашом и какие-то тетради, на которых они будут писать, — не выёбывайся и начинай думать. Каждый провёл посередине листа черту, тем самым разделив его на две части, и сверху написал соответствующую букву имени: Макар должен был записывать на одном листе преимущества и недостатки Арсения, а Антон – Никиты. — Давай тогда я буду называть рандомные качества, а ты будешь решать, кому больше подходит. Типа если есть явный перевес – то пишем кому-то одному, если по твоим ощущениям подходит одинаково – пишем двоим. Антон согласно кивнул, и они замолчали. Шаст нервно дёргал ногой, а его друг думал, какие качества вообще могут быть у людей: в случаях необходимости такое всегда вылетает из головы. — Ну лан, давай тогда начнём с простого: красивый, — выдал Илья через какое-то время. — Эт чё за качество такое? — Ну внешность решает так-то. Чё теперь, урода выбирать что ли? В человеке всё хорошее должно быть, лицо тоже. — Ну оба красивые. — Ну а кто красивше? Кому преимущество писать? — Двоим. В ответ цокают, а с левой стороны каждого листа появляется одно и то же слово. — Приятный в общении? — Бля, Макар, мы вообще сравниваем их или просто перечисляем? Оба приятны. — Ну а с кем конфликтов меньше? Антон записал ещё одно слово в левом столбце преимуществ, а Илья — в правом столбце недостатков. — Более пунктуальный? — Арс, сто процентов. — Эрудированный? — Арс. — С кем больше общих интересов? — Ну вообще с Никитой: мы раньше очень много об этом разговаривали, особенно в переписках, но в последнее время я чёт не уверен ни в чём… Так они сидели около получаса, вспоминая, размышляя, распределяя. Даже обратились к нейросети, попросив составить список человеческих качеств. Так, получается, Никита – более приятный, весёлый, активный и простой человек, а Арсений – более серьёзный, надёжный, но при этом выводящий на конфликты и имеющий дерьмовый характер. Переводя взгляд с одного листа на другой, Антон начал думать, что запутался ещё больше. Буквы перемешались, слова перепрыгнули из одного столбика в другой; всё было смято и выкинуто в мусорное ведро. — Ну а самое главное не обсудили, — Макар открыл пачку сигарет, — с кем секс лучше? — Я ни с кем не трахался. — А вот пора бы. Так бы и метался меньше: кто больше удовлетворил – тот и кавалер, с тем совместимость, значит, лучше. Осознание само придёт, знаешь, в один миг одной мыслью. На это Антон лишь хмыкнул и достал из пачки сигарету, задумываясь.