Кровь с молоком

Nocturne op.9 No.2 | Chopin

Полная и яркая луна сияла в ясную ночь. Она была великолепна и изумительна, точно также, как и глубокая морозная ночь, но уж слишком торжественна. Казалось, серебристо-белый диск смеялся над окружающими, наслаждаясь спектаклем с первых рядов, который взирал только он. И правда, какое редкое шоу! Тишина ночи была разорвана неистовым криком, пронёсшимся из грязной подворотни, в которую не сунутся и днем, не то что ночью! Жизнь людям куда важнее, чем любопытство. Да и прохожие точно знали, что там может произойти. Насилие и только. Этой же ночью в районе было пусто, как никогда. Даже бродячие животные решили найти приют в более безопасном месте. И только дыхание двоих превращало переулок в живое, неодинокое место. — Помогите! Помогите! — кричал Рэй, судорожно оглядываясь по сторонам, ожидая помощи, которую бессмысленно было ждать. — Хэй, Рэй, всё х-хорошо, — вяло улыбнулся Норман, прислоняя руку к щеке парня. — Не кричи, у-умоляю. Голова… голова раскалывается. Норман закашлял, машинально пытаясь прижать правую руку к груди. Тело на руках Рэя дрожало, либо это дрожал он. Парень уже не знал. Ничего не знал. — Ты умираешь! Как я могу… — перешел на шепот Рэй. — Неужели никто не слышит? Ради Бога, сюда! — Оставь, не нужно, п-правда, — попытался улыбнуться Норман, успокаивая Рэя, но вышло довольно вяло. — Такова судьба. Рэй закачал головой, закрывая глаза. Он отказывался в это верить. Это все ложь! Вялое тело Нормана, освещаемая светом луны, покоилось на его руках. — В последние минуты я не хочу слышать твои мольбы о п-помощи. Я хочу в последний раз увидеть т-твою улыбку. — Прости, прости меня, — завопил Рэй, не зная, как прекратить слезы. — Даже этого я не могу. Норман большим пальцем стер слезу с чужого лица, но они не переставали течь. Все лицо было мокрым. Соленная вода капала и на умирающее тело, не зная, где найти приют. — Сегодня прекрасная луна, но звезд совсем нет. Не единой. Рэй на секунду перевел взгляд на небо, боясь, что оно украдет собой последнее время Нормана. А в голове промелькнул всего единственный вопрос: «Как они до этого дошли?»

***

Journey to the Past (Eline Homburg: Instrumental)

Зимние праздники закончились, но атмосфера в доме все еще была торжественной. Прислуга с улыбкой на лице выполняла свою работу с куда большим рвением, чем обычно, и даже мистер Юго никого не попрекал и не искал иголку в стоге сена у подчиненных. Недавно выпадший снег только украшал ситуацию. Наступила настоящая зима! Рэй отогревался в найденной библиотеке с чашкой горячего чая в руках. По поручению мистера Юго он собрал все письма для родных от работников и сходил до ближайшего почтового отделения, что заняло у парня несколько часов. Он довольно долгое время не выходил на улицу один и не уединялся с природой. Хоть ему и не нравилось выбираться куда-либо зимой даже на пять минут, в этот раз душа его испытывала наслаждение. Казалось, Рэя ничто не могло огорчить. И он бы соврал, если бы сказал, что не знает причины своего хорошего настроения в последние дни. — Увиливаешь от работы? — Норман просунул из-за двери голову, словно искал его по всем комнатам, но это было не так. Он точно знал, где Рэй может прохлаждаться в свободное время. — Конечно, с самого утра мистер Юго забыл о моем существовании, — наигранно удивленным тоном ответил Рэй. — Думаю, у него амнезия. — Главное, чтобы он не вышвырнул тебя, приняв за незнакомца, — прошел в комнату Норман. — Хотя велика вероятность, что он сделает это увидев тебя без дела. — У меня перерыв, — объяснил Рэй, беспокоясь, что Норман действительно подумает, что тот уклоняется от работы. — Я знаю, просто шучу, — развел руками Норман, подходя ближе к креслу. — Я знаю, что ты всегда идеально выполняешь любые поручения. — Я бы так не сказал, — махнул рукой Рэй, капельку смущаясь. Но признавать свои заслуги перед господином было бы вульгарно. Норман оперся локтями на кресло и опустил голову, внимательно исследуя страницы открытой книги в чужих руках, интересуясь, что Рэй читал. После того поцелуя их отношения, казалось, совсем не изменились. Словно той совместной ночи и не было. Они беседовали, как ни в чем не бывало: все также язвили друг другу и говорили ни о чем важном. Однако у обоих на душе было светлее, чем обычно. Точно толстая стена исчезла между ними. И все же их отношения для Рэя были загадкой. Они были не совсем близки, но в это же время близки по-особенному. Чем все это должно было кончиться — Рэй не знал и старался не думать. Норман держался непринужденно, благодаря чему внутренняя скованность Рэя спала еще в первые встречи. Он был общителен по природе и мог расположить к себе людей. Хотя Рэй и говорил относительно мало, но с наслаждением слушал Нормана, радостно воспринимая каждую его идею. Даже, когда Минерва затрагивал тему, неведомую для Рэя, он старался объяснить ее доступно и никогда не заставлял чувствовать слугу глупо. Хотя временами Норман и впадал в свой властный тон, Рэя это больше не смущало. Он понимал, что это в его характере и, как господин, он не должен сильно выходить за рамки безумной доброты. — И как тебе было в Благодатном доме? — неожиданно спросил Норман. — Место, в котором ты вырос, ведь так называется? — Да, — кивнул Рэй, закрывая книгу. — Приятное место. — И это всё, что ты можешь сказать? — Нет, конечно нет, — смутился Рэй из-за собственного короткого ответа. Ему не хотелось показаться невежей в глазах господина, который сразу же забыл про свой старый дом. — Я провел там все детство и юность, а также получил хорошее образование по меркам простых смертных. Всё, что я умею, плоды старших, которые меня вырастили. — Значит тебе нравилось то место? — Мне не с чем сравнивать, но думаю, что можно сказать и так. Мисс Изабелла, одна из работниц, мне как мать, хотя раньше я не воспринимал ее в таком ключе. Я рос с мыслью, что никому не нужен в этом мире, раз собственные родители отказались от меня. А эта женщина всячески пыталась затмить мою грусть. Иногда мне казалось, что я нравлюсь ей больше, чем остальные воспитанники, но все это детское воображение и недостаток внимания. Рэй грустно улыбнулся и провел рукой по голове. Он уже не так часто вспоминал о Благодатном доме, как в первые дни, но мысли о бывшем доме все же посещали его. — И для меня люди в том месте куда роднее, чем кровная семья, которая возможно жива. Я не относился к воспитанникам с должным вниманием и любовью, но сейчас понимаю, как они были дороги для меня в разной степени. — Тебе не рассказывали, как ты попал в Благодатный дом? — удивился Норман. — Ты имеешь право знать подробности о собственной жизни. — Я этого и не хочу. Возможно мои родители умерли или отдали в Благодатный дом из чистых побуждений, так как не смогли бы прокормить, или меня кто-то нашел и провел в то место. Сейчас мне все равно. Хорошие мои родители или нет — меня с ними ничто не связывает, кроме одной крови. А вся эта чепуха про родную кровь лишь предлог использования людей. — Я рад, что тебя не беспокоит твоя бывшая семья, — одобряюще улыбнулся Норман. — У нас с тобой одно мнение про родную кровь. — Прости, — резко замахал руками Рэй. — Я совсем ничего не знаю про твою семью, возможно я задел больную тему… — Нисколько, — перебил парня Норман, стараясь скорее успокоить. — Я ничего не испытываю, рассуждая на тему семьи. Лишь рад, что тебя воспитали заботливые люди. — Мне действительно повезло, ведь у меня нет денег и связей, но я рос в хорошем приюте, где кроме образования получал опыт работы. Не знаю, кем бы я был, если бы очутился в другом месте. — Уверен, ты бы остался хорошим человеком. — Кто знает, — пожал плечами Рэй. — Ты слишком хорошего обо мне мнения. — Ну или бы ты стал главарем преступной группировки, который держал бы в страхе весь город. С твоими мозгами это возможно, — задумался Норман, обхватив подбородок двумя пальцами. — Ага, и в один вечер бы пришел грабить светловолосого господина, узнав, что в его поместье совсем мало слуг и никто его не защитит. — Такому красавчику я бы отдал все драгоценности сразу, — подмигнул Норман. — Но главарь так и не узнает, что самой дорогой драгоценностью был он. Рэй не смог удержать от закатывания глаз на очередное дразнение господина, за которое хотелось надавать ему по затылку. Но услышав тихий смех, Рэй непроизвольно улыбнулся. И все же он безумно слаб перед Норманом. — Но если возвращаться к теме приюта, то было довольно странным, что в свои года я до сих пор жил там. Всех моих сверстников еще в подростковом возрасте забрали на службу в дома, когда мне пришлось подавать объявление в газету. Рэй задумался над ситуацией, в которой он оказался, но тут же отогнал от себя отрицательные мысли. — Думаю, это судьба, что меня так долго не забирали и в нужное время ты принял меня по моему же объявлению. — Да, судьба, — как-то неуверенно кивнул Норман и отвел взгляд. Хоть Рэй и ожидал более приподнятой реакции от господина, решил не обращать на это внимание. Норман был для него загадкой, которую невозможно было отгадать. Вот-вот приближаешься к ответу, как тут же он уходит. Но в плане чувств они были на одной ступени, что радовало Рэя. Но как называлась эта ступень? Не находя ничего лучше, перед сном Рэй сел за столик и принялся писать очередное письмо мисс Изабелле с просьбой о помощи, что ему делать и как понять свои чувства. Хоть парень еще и не получил обратного письма, в котором спрашивал о своих чувствах, он не мог ждать. Написав, что целовался с определенным человеком, Рэй закрыл лицо руками. Он сделал что? Только сейчас Рэй полностью осознал, что целовался со своим господином в Рождественскую ночь, а сегодня они общались как ни в чем не бывало. Они вообще целовались или же это все сладкая фантазии Рэя, которую он принял за реальность? Собравшись с силами, Рэй дописал письмо и положил в конверт. Стыдясь собственных чувств, через пять минут он тут же открыл конверт и перечитал письмо, после чего разорвал его на мелкие кусочки. Мир не должен был знать о его позоре, хотя что в поцелуе было позорного, он сам не знал. Может потому что Норман был мужчиной или его господином? Или же то, что Рэй влюбился? Утром он первым делом пошел сжигать мелкие кусочки в сарае, чтобы никто не видел и со спокойной душой выдохнул, что на планете нет подтверждения о его чувствах. Однако мысль об отношениях на следующий день вновь настигла его, и Рэй не знал, как от нее избавиться. — Эмма, — тихо спросил Рэй, смотря вниз. — Тебе кто-нибудь нравится? — Конечно, нет людей, которые мне бы не нравились. Я ко всем отношусь дружелюбно, — задорно ответила рыжая, но тут же призадумалась. — Хотя есть люди, которые мне неприятны, но я с ними редко вижусь, да и в такие моменты стараюсь держать дистанцию. — Ого, что же нужно сделать, чтобы записаться тебе во враги? — Причинить боль близким, — без раздумий ответила Эмма. — И еще много ужасных вещей, действительно ужасных, я не шучу. — Что же за ужасные вещи в твоем представлении: убийства и насилие? — Они самые, — кивнула Эмма. — Прости, я не хотел, — второпях извинился Рэй, не думая, что девушка действительно согласится. Он надеялся, что она отрицательно закачает головой и скажет вещи помягче. — Все в порядке, не делай такую кислую мину, словно у тебя всех близких убили. Я согласилась лишь потому, что убийства и насилие также считаю ужасными вещами. — Тогда хорошо, — выдохнул Рэй. Но мысль о тяжелом прошлом Эммы не отпускала его. К тому же она еще видится с этими людьми, хоть и не по своему желанию. Сердце сжалось. — А что? Тебе кто-то не нравится? — Нет, я на самом деле в другом плане, — отвел взгляд Рэй, но начинать разговор про влюблённость после тяжелой темы совсем не хотелось, чтобы Эмма не чувствовала себя вдвойне ужасно. Но та кажется наоборот преобразилась в лице, желая развить эту тему. — Ой, так ты в романтическом! — глаза Эммы загорелись, и она с какой-то странной ухмылкой посмотрела на Рэя, словно не только понимала, о чем он хотел спросить, но и знала все об его тайных встречах с Норманом. — Тише, — посмотрел по сторонам Рэй, надеясь, что никакие лишние уши не присоединились к ним после ее визга. — Ты влюбился? — С чего ты решила? — Ты от кого-то без ума? — Совсем нет! — Вся твоя голова забита мыслями об этом человеке. — Ну возможно, — сдался Рэй, а Эмма положила руку ему на плечо и притянула к себе. — Уж в чем, а в любовных делах я мастер. Выкладывай мне всё как есть, так уж и помогу тебе с любовью всей твой жизни, закрывая глаза на обиду, что ты не признался такой прекрасной мне во всем сразу. — Прости, — почувствовал мимолётную вину Рэй перед той, которая с первого дня была его поддержкой во всех начинаниях. — То есть ты признаешься, что влюбился? Как я рада, что не пришлось долго мучиться. — Что? Нет! Ты… — разозлился Рэй, но тут же разочарованно выдохнул, во всем признаваясь. — Ты как всегда права. — Конечно, это же я, — с гордым видом ответила Эмма. — Ну что там, рассказывай! — Да в общем-то и ничего. — О нет, не ломайся в такой момент, мы же только начали! — грустно пропела Эмма, тормоша Рэя. Не выдержав напряжения, парень поделился своими смешенными чувствами по поводу одного человека, не упуская факта, что уже целовался, после чего закраснел, и прикрыл уши. Эмма, внимательно слушая весь рассказ, на этой части широко открыла рот, а ее глаза расширились: — Вы целовались?! Когда? Почему об этом ничего не знаю? — Потому что я рассказываю об этом только сейчас? — пуще прежнего смутился Рэй, виня себя, что вообще стал рассказывать историю жизни девушке. — Ох, конечно, прости, только сейчас. А с этого момента поподробнее, — еще с большим энтузиазмом начала слушать Эмма. Рэй, решая, что стереть память рыжей уже не выйдет, продолжил свой увлекательный рассказ, в котором он был главным героем. — Не могу поверить, что он, ну то есть этот человек, тебя наконец поцеловал. — Что значит это «наконец»? — обился Рэй, а Эмма замахала руками. — Ну, по твоим словам, у вас уже довольно-таки долго проходит первая фаза, — объяснила Эмма. — И после ничего? — Ничего. — Прямо нисколечко? — Нисколечко, — кивнул Рэй, после чего Эмма тяжело завопила. — Как у вас все тяжело. Хорошо, что ты обратился ко мне! Если ты хочешь, чтобы этот человек дальше делал большие шаги на встречу к тебе, то… — Я в целом хотел узнать, что значат эти отношения, в плане… — перебил девушку Рэй, но после начатой им фразы она сама не удержалась и перебила в ответ. — Боже, не говори, что до тебя не дошло, что у вас роман? — Ну какой роман, скажешь тоже, — махнул рукой Рэй., закатывая глаза. — Вы такие глупые, — обреченно прошептала Эмма, приложив пальцы ко лбу. — Между вами огромная симпатия, которая держится столько времени, а вы стоите на месте. Если тебя это беспокоит, то я с уверенностью могу сказать, что этот человек тебя любит, поэтому не стоит переживать о не взаимности. — Я не знаю, что меня беспокоит, — признался Рэй. — Может, потому что это неправильно? — Нет ничего неправильного, как ты говоришь, в любви. Неважно, что это за человек, какого он пола и расы. Любовь приходит неожиданно, сплетая души людей. Наверное, ты никогда не задумывался об отношениях, поэтому тебе довольно тяжело их принять. — Возможно ты права, но называть отношениями очень рано, да и вряд ли они до этого дорастут, — расстроенно ответил Рэй, но тут посмотрел на настенные часы. — Спасибо, что выслушала. Мистер Юго меня убъет. Надеюсь все это останется между нами? — Конечно, — заверила его Эмма. — Я могила. Рэй кивнул и помахал на прощание, оставляя Эмму одну. Как только он скрылся за дверями, девушка тут же запищала и стала шагами мерить комнату, расставляя по полочкам каждое слово от Рэя. Но тут же она надулась, закачала головой и стремительно отправилась в знакомую комнату. Рэй был благодарен, что при своем врождённом любопытстве, Эмма не стала выбивать из него имя человека, который ему нравился. Однако она не видела полной картины и того, что Норман был его господином и мужчиной. Их отношения вряд ли приведут к чему-то хорошему, однако Рэй не мог не представлять их двоих вместе. Он желал его. Желал Нормана. Это было странное чувство. Рэй в глубине души понимал, что любил Нормана, но по неизвестным причинам не мог признать. И только после откровенного разговора с Эммой он понял, что влюблен в своего господина. А любить своего господина — главная мечта и одновременно главных страх каждой прислуги.

***

— Поверить не могу, что ты кинулся туда голыми руками, — смеялся Норман, обхватив живот руками. — Неужели ты не подумал, что станешь таким? — Ха-ха, очень смешно, — закатил глаза Рэй, стоя посреди кабинета господина и смотря, как тот чуть ли не умирал на своем стуле от смеха. Мистер Юго отправил Рэя чистить камин в главном зале, и по своей глупости Рэй не спросил про рабочую одежду и полез в обычной форме, никак не защищаясь от грязи. Все его лицо было в золе, как и руки, которые он тщетно пытался отмыть. И конечно же Норману он понадобился именно сейчас, когда Рэй находился в таком глупом виде. — Ты похож на дворового кота, который лазил по крышам и нечаянно свалился в трубу, — Норман провел указательным пальцем по краю века, стараясь убрать слезы. — Или на беспризорного мальчишку, который искал несчастные приключения. Рэй стоял с усталым лицом, удерживая себя от того, чтобы в десятый раз не закатить глаза и не выйти из кабинета, оставляя умирающего господина одного. — Я ухожу. — Ладно, прости, — успокоился Норман, несколько раз шмыгая носом. — Уж от кого, а от тебя я такого не ожидал. Много, кто тебя видел в таком виде? — Только Гильда и то, потому что ты отправил ее найти меня. Я как раз выходил из купальни. И я совсем не знаю, что с этим делать, — Рэй указал на свое лицо. — Почему ты сразу не обратился к мистеру Юго? — Чтобы выслушивать, какой я болван всю оставшуюся жизнь? — нахмурился Рэй. — Но именно к нему я и собирался, потому что я в безвыходном положении. — Боже, ты будешь должен мне всю оставшуюся жизнь, что не стал предметом насмешек со стороны дворецкого. Пойдем. Норман ухватил парня за локоть, не боясь запачкать белоснежную рубашку, и повел его на выход. Рэй неуверенно шел, осматривая часть, в которой никогда не был. Коридор был один, но на другом конце ощущался совсем по-иному. Остановившись у дальней двери, Норман как прислуга открыл дверь и галантно пропустил Рэя вперед, и после с усмешкой зашел следом. Рэй чувствовал себя неуверенно, особенно после того, как понял, где именно он находился. Это была личная спальня Нормана, которую он внимательно осматривал, стараясь запомнить, как можно больше деталей. — Ванная чуть дальше, — объяснил Норман, намекая Рэю, чтобы тот шел за ним, а не стоял на месте, как вкопанный. Рэй прошел за господином, оставаясь в маленьком помещении наедине. Ванная комната по красоте не уступала и самой спальне: новейшая плитка, узористая ванная с позолоченными кранами были совсем новыми. Рэй почувствовал себя не в своей тарелке. Он не мог даже находиться в такой драгоценно обставленной ванной, не то, чтобы принимать. — Раздевайся, — приказал Норман, складывая рядом полотенце. Рэй широко открыл рот и закачал головой. Он не мог. Норман хотел отмыть его? Других идей не было. Но для этого Рэю придется предстать перед ним нагишом! Щеки темноволосого закраснели, а шея покрылась красными пятнами. Одна мысль об купании с господином делала его беспорядочным! — Зачем? — неуверенно спросил Рэй, продолжая мяться на месте. — Разумеется, чтобы отмыть сажу. Или ты собрался принимать ванную в одежде? — как ни в чем не бывало ответил Норман, открывая краны с водой. — Я не м-могу… — Принимать ванную? — прищурился Норман, смотря на слугу перед собой. — Не говори глупостей и раздевайся. И не спорь со своим господином. — Пользуешься своим положением в такой ситуации? Не слишком ли низко? — Приходится, раз просто так ты меня не слушаешь, — Норман сомкнул руки в замок. — Я приду через пять минут. Следи за ванной. И чтобы к моему приходу ты снял с себя грязные вещи. После того, как Норман захлопнул за собой дверь, Рэй тяжело выдохнул. Он поверить не мог, что это происходило с ним. Норман к нему слишком жесток, раз не понимал смущения. С неохотой Рэй принялся снимать с себя одежду, аккуратно складывая ее в одну кучку и надеясь, что плитка не покроется черными пятнами на этом месте. Оставшись в одних трусах и расстёгнутой рубашке, Рэй перекрыл краны, когда в ванная наполовину была наполнена водой. Рэй с уверенностью мог сказать, что краснее его мог быть только обгорелый на солнце человек. Увидев себя в зеркало, он засмущался пуще прежнего и отвернулся обратно к ванной. — Ты готов? — послышалось за дверью и тихий стук. — Почти, — кивнул Рэй, смотря на входящего Нормана. Он держал бутылки уксуса, подсолнечного масла, а также большой кусок хозяйственного мыла. Хоть Норман и старался держать невозмутимый вид, удавалась это довольно трудно, как и Рэю. Задержав свой взгляд намного дольше положенного на торсе Рэя, Норман кашлянул и поставил на пол принесенные вещи. — Сперва намажь растительным маслом загрязненные места, а затем натри хозяйственным мылом. Если это не поможет, то позовешь меня, и будем принимать более серьезные меры, — сказал Норман и бросил взгляд на бутылку с уксусом. — Хорошо, — ответил Рэй, внимательно слушая инструкции. — Не беспокойся за время, можешь нежиться хоть до вечера. Я отпросил тебя к себе, поэтому вопросов не возникнет. Но разумеется, если ты будешь здесь слишком долго, то я буду волноваться и… — Если что, я обязательно позову на помощь, — перебил его Рэй, стараясь быстрее закончить ненужный диалог. — Если что, я за дверью, — напоследок кинул Норман, в последний раз задерживая взгляд на теле парня и тут же помотал головой, скрываясь за дверью. Рэю никогда в жизни еще не было так стыдно. А еще более обиднее от собственных мыслей, что он надеялся, что Норман поможет ему отмыться. Неужели он был настолько испорченный? Всегда надеется, что это сделает господин, но каждый раз тот оказывается куда порядочнее, чем кажется на первый взгляд. Скинув себя оставшуюся одежду, Рэй принялся выполнять требования Нормана. И к удивлению, сажа действительно стала сходить с его тела, и никакая помощь больше не требовалась. Он не знал сколько точно прошло времени, но по его ощущениям ванная заняла у него два часа, хоть Рэй и старался закончить со всем, как можно скорее. Вытерев капли воды полотенцем, Рэй осмотрел комнату еще раз, чтобы убедиться, что ему не принесли запасной одежды. Разумеется, Норман никакой-то там слуга, который будет бегать по поручениям Рэя туда-сюда. Он и так сделал для Рэя больше, чем нужно. Их отношения действительно неправильные. Собравшись с духом, Рэй приоткрыл дверь и высунул голову в поисках Нормана. Тот лежал на кровати и сосредоточенно читал книгу. Однако учуяв чужое присутствие, он повернул голову и одобряюще улыбнулся, из-за чего Рэй почувствовал себя немного легче. — По чистому лицу я могу предположить, что работа выполнена успешна? — Да, — кивнул Рэй и отвел взгляд. — Но у меня нет чистой формы. Мне неудобно об этом просить, и как слуга я не имею права, но… — Моя вина, — взволнованно перебил Норман, сразу же понимая, к чему клонил парень. — Не подумал про запасную форму. Я мигом. Норман выбежал из комнаты, прежде чем Рэй успел что-либо сказать. Вернувшись через некоторое время, он протянул форму через маленькую щель, отворачивая голову в сторону, чем вызвал теплую улыбку со стороны Рэя, которую он не мог увидеть. Когда Рэй был в прилежном виде, он вышел к господину, показывая, что вновь опрятен, как и раньше, и может с гордостью носить звание слуги этого дома. — Осталась одна несделанная вещь, — сказал Норман и указал Рэю сесть на стул около туалетного столика. — Я где-то пропустил пятно? — сам у себя спросил Рэй, но Норман отрицательно закачал головой. — Нужно расчесать твои волосы, — объяснил Норман, когда Рэй присел на отведенное для него место. — Дай мне гребень, я могу сделать это и сам. — Ни за что, — покачал головой Норман, поднимая руку вверх, чтобы Рэй не смог дотянуться до гребня. — Я смогу дотронуться до твоих волос. Считай плата за мою тяжелую и изнурительную работу для тебя. — Такая уж и изнурительная, — пробурчал Рэй, но на деле не был против. Все же это меньшее, что Рэй мог отдать за помощь господина. — Ты не представляешь, как тяжело было найти твою комнату. Это было тяжелым испытанием. — Надеюсь, тебя никто не видел. — Ну как сказать, — Норман сделал задумчивое лицо, но тут же тихо рассмеялся от брошенного испуганного взгляда в его сторону. — Никто меня не видел. Я спросил у Эммы, не переживай. Рэй облегченно выдохнул и вновь опустил взгляд. Одна мысль, что Норман был в его комнате, волновало его. А если бы Нормана правда кто-то увидел? Чтобы они подумали? Щеки Рэя вновь покраснели. За сегодня он испытывает слишком много эмоций! Движения Нормана были осторожными. Он словно боялся повредить хотя бы один волос на голове парня. Неужели ему такое удовольствие приносило трогать его волосы? Аккуратно перебирая пряди, Норман продолжил: — Но даже, если бы увидели, то какая им разница, что я там делал? — Могут поползти слухи, — Рэй посмотрел на лицо Нормана через зеркало, но тот был слишком увлечен работой, чтобы посмотреть в ответ. — Я не против, — довольно ответил Норман, чем вызвал шиканье Рэя. — А должен бы! Ты ведь хозяин этого дома и даже у тебя здесь есть репутация, которая может разрушится в один миг. — Мне без разницы, что обо мне сплетничают люди. Мне больше важно, что думаешь обо мне ты. — Ты невыносим, — тяжело выдохнул Рэй, понимая, что с Минервой спорить бесполезно. — Ты об этом напоминаешь мне при каждом удобном случае, что я запомнил, — широко улыбнулся Норман, легонька давая Рэю по голове гребнем. — И все же как моя репутация может испортиться, если они увидели меня в твоей комнате? — Я же сказал, что могут поползти слухи. — И какие же? — ехидничал Норман и Рэй прекрасно понимал, какую игру он затеял. — Неприличные. — И что же входит в эти неприличные слухи? — Ты и так прекрасно знаешь! Не заставляй меня об этом говорить в слух. — Ты слишком переоцениваешь мои умственные способности, — Норман наконец посмотрел через зеркало на лицо Рэя, соединяя их взгляды вместе, из-за чего Рэй почувствовал себя еще взволнованее. Хотя, казалось бы, куда больше? — Они подумают, что между нами какие-то отношения. — А разве нет? Я твой господин, ты мой работник. Хорошие отношения, разве нет? Норман действительно над ним издевался. И где Рэй так напортачил, что теперь ему приходится терпеть такие унижения? — Отношения иного характера, — объяснил Рэй. — Они примут нас за любовников. О Боги, Рэй сказал это! Ему должны дать оплачиваемый отпуск за такие мучения. — А ты хотел бы, чтобы это было так? — Что? — ошарашенно переспросил Рэй, вздрагивая от неожиданной фразы. — Я спрашиваю, — Норман медленно опустил свою голову на плечо парня, не разрывая зрительного контакта через зеркало. — Ты хотел бы быть моим любовником, Рэй? — Т-ты, — задыхался Рэй, когда Норман прикусил его ушко, вызывая тихий стон. — Не должен задавать таких вопросов. — Верно, я должен больше делать, а не болтать языком, — выпрямился Норман, возвращаясь к волосам парня. Он провел рукой по челке Рэя, несколько раз перебирая ее сквозь пальцы, а затем прислонился и поцеловал копну волос. Боже, Рэю так хотелось, чтобы на их месте были его губы… — Да, — полушепотом ответил Рэй, привлекая внимание Нормана к своему лицу. — Я бы хотел… Рэй смущённо отвел глаза, с замиранием сердца дожидаясь реакции господина. Глаза Нормана расширились, словно он и не надеялся услышать такой ответ. Зрачки блестели от счастья, а воздуха от переизбытка эмоций не хватало у обоих. Норман вновь наклонился и принялся украшать поцелуями шею Рэя, не пропуская и сантиметра. Рэй тихо засмеялся, ругая парня за такое поведение и прося прекратить, но разумеется в действительности он этого не хотел. Он получал безумное удовольствие от непрерывных поцелуев, как и Норман, которые их доставлял. — Так люблю, — страстно шептал Норман между касанием губ с покрасневшей коже. — Безумно люблю. — Не говори так, — Рэй запустил пальцы в волосы Нормана, слабо оттягивая от себя, желая, чтобы Норман обратил на него внимание. — Как я могу не говорить, когда молчал так долго? Норман оторвался от шеи и встретился с Рэем взглядом через зеркало. Они не делали ничего такого, чтобы выглядеть такими запыхавшимися, но собственный вид говорил об обратном. Норман не выдержал и впился губами в губы Рэя, пробуя того на вкус. Они целовались не так давно, но казалось, что впервые. В этот раз поцелуй был не нежным и волшебным, как в сказках у главных героев, а более страстным, насыщенным. Норман был жадным и его можно было прекрасно понять. Рэй сжал голову господина сильнее, прижимая к себе, стараясь не отставать от заданного темпа. Безумное и таинственное чувство охватило их обоих. Разорвав поцелуй, Норман застонал и потёрся лбом о плечо Рэя. По лицу последнего распространился огненный румянец от произошедшего. Он легонько толкнул господина в грудь, но Норман совсем не хотел отодвигаться. — Ты моя погибель, — еле разборчиво сказал Норман, поднимая голову. — Как ты можешь продолжать быть таким милым даже сейчас? — Кто-то же из нас должен, — улыбнулся Рэй, не воспринимая комплимент всерьез. Норман оставил гребешок на туалетном столике и сел на колени перед Рэем, смотря жалостливым взглядом, словно спрашивал мог ли он еще раз поцеловать его. И как он мог так моментально преображаться? В этот день Рэй полностью потерялся в любви.

***

Праздники шли друг за другом, не давая прислуге полностью окрепнуть от веселья. День Рождения мистера Юго, Рождество, Новый год. И вот наступило пятнадцатое января — День Рождения Рэя. В силу своей молчаливости и скрытности он, разумеется, о нем ни сказал никому и слова. Парень и не хотел его праздновать. Да и разве второсортная прислуга, как он, имеет на это право? В Благодатном доме на Дни Рождения обычно пекли пироги с любимой начинкой воспитанника. Дети дарили имениннику самодельные подарки и открытки, а воспитатели разрешали лечь спать немного позже, чем обычно. День ничем не отличался от остальных. Рэю исполнилось восемнадцать, но ощущал он себя все тем же подростком со мутным сознанием. Если раньше у него были определенные цели и принципы, которые никак не оспаривались, то сейчас с этим делом были некие сложности. Он не стремился выделиться своей безупречной работой, как в первые дни, не сорился с пеной у рта с мистером Юго за получение определенной должности. Рэй все также старательно выполнял свою работу, но уже без желания получить всеобщее признание. К тому же у него был почти личный уголок — библиотека, да и отношения с Норманом выходили за рамки рабочих, что ни в коем случае нельзя было допустить. Это не приветствовалось нигде: ни в высшем обществе, ни в низшем. Его единственная задача — любить господина и верно ему служить — вылилась в любовь иного плана. Рэй все еще пытался понять, как за такое короткое время он успел так сильно поменяться. Если бы он встретился с собой прошлым летом, то наверняка бы сказал, что его жизнь шутка и только. Рэй пытался найти ответы на вопросы, на которые раньше мог ответить, но сейчас… Сейчас все было по-другому. И парень соврет, если скажет, что ему не нравился такой расклад. Однако в глубине души он все же чувствовал себя виноватым за свое поведение. — Ты уезжаешь? — спросил Рэй, пытаясь сделать тон как можно безразличнее. — Я слишком долго сидел на месте, — ответил Норман, убирая бумагу в ровные стопки, тем самым освобождая места посередине. — Дела не ждут. — И на долго? — Зависит от обстоятельств, — нахмурился Норман. — Может быть это займет неделю, а может месяц. Рэй на секунду замер, не ожидая такого ответа. Разумеется, он предполагал, что отъезд Нормана может занять две недели, но не больше. Рэй чувствовал себя разбито. — Но я надеюсь, что все сложится хорошо и без непредвиденных обстоятельств. Мне самому это не в радость. Поставив перед Норманом тарелку с блинчиками и малиновым джемом, Рэй кивнул, начиная теряться в своих мыслях. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуться как можно скорее, — обернулся на парня Норман и загадочно прищурился. — Ведь меня будет ждать такой прекрасный парень. Он ведь меня будет ждать? — С чего ты взял? — фыркнул Рэй, когда Норман похлопал по своей коленке, намекая ему быть к нему ближе. — Ты заслужил? — Неужели обо мне так быстро забудут? — Норман приложил ладонь к своей груди. — Сущее наказание. Я могу умереть от горя, если меня не будут с нетерпением ждать и не вспоминать каждый день. — У тебя слишком завышенные требования для того, кто покидает своего прекрасного парня, без которого умрешь от горя. — Потому что я его безумно люблю, — довольно протянул Норман, когда Рэй все же сел ему на колени. — Так тебе все и поверили. — А мне не нужны все, мне нужна только твоя вера. Норман обнял Рэя за талию, прижимая к себе, и опустил голову на его плечо. Рэй слегка покраснел, но уже не испытывал огненного смущения, как это было раньше. — Тогда заслужи ее. — Проси, о чем только пожелаешь, я все сделаю, — прошептал Норман, начиная покрывать шею Рэя сладкими поцелуями. — Это нечестная работа, ты знаешь об этом? Я не должен тебе подсказывать. — Слишком жесток ко мне, — отвлекся от своего дела Норман и поджал губы. — С тобой иначе нельзя, — ухмыльнулся Рэй, кладя свои ладони на руки Нормана. — И все же я надеюсь, что ты вернешься как можно быстрее. — Обещаю. Рэй слегка наклонил голову в сторону господина, чтобы дать ему возможность для поцелуя в губы, которую Норман не упустил. Их недоотношения не продлились и полной недели, как Норман собирался покинуть особняк на длительное время. Лучше и не придумаешь. Так еще он об этом сообщил в День Рождения Рэя, делая особый подарок. — Проводишь меня завтра утром? — Это будет странно выглядеть. Подумают, что ты меня выделяешь. — И пусть думают, какая разница на остальных? Мне нет до них дела. Но если тебе будет легче, то со мной будет только Лукас, а провожать будешь только ты, если ты, конечно, не сможешь смириться с мыслью о моем отъезде и решишь уделить мне жалкую минуту своей жизни. — И что я должен сделать, после подобных манипуляций? — Я определённо умру без прощального поцелуя, — жалостливо пробормотал Норман, прижимая Рэя к своей груди как можно сильнее. — Я приду только потому что остальные расстроятся, что господин, дающий им крышу над головой и деньги, умер самой глупой смертью. — И какая же смерть по-твоему мнению прекрасная? — Что за безбожные вопросы? — нахмурился Рэй. — Но если отвечать, то смерть с любимым человеком, без которого ты не сможешь прожить и минуты. Оба не будут проходить через страдания в дальнейшем, ведь их дыхание остановится одновременно. — Да ты у нас романтик! Кто бы мог подумать, — начал дразнить парня Норман, но тут же призадумался. — Что же до меня, то смерть во сне звучит прекрасно, так как она самая безболезненная. Но твои мысли мне нравятся куда больше. «Слишком быстро ответил», — пронеслось в голове Рэя, а сердце обеспокоенно застучалось сильнее. Сама мысль о смерти Нормана его ужасала. Они слишком молоды для этого. — Норман? — осторожно сказал Рэй, смотря на грустного господина рядом с собой. — Мм? — Поцелуешь меня? Краем глаза Рэй заметил, как Норман всполошился, а на лице прослеживалось удивление от такой неожиданной просьбы. Боясь, что Рэй откажется от своих слов, Норман нежно поцеловал парня все с таким же неумением, каким это делал и Рэй. Но для них поцелуй казался идеальным, в котором не было недостатков. — Иногда ты меня правда удивляешь, — разорвал поцелуй Норман, довольно улыбаясь. — Но я этому только рад. — Ты всегда всему рад, — махнул рукой Рэй. — А теперь принимайся за блинчики, которые уже остыли. Мне нужно относить посуду вниз. — Если я их так быстро съем, то ты уйдешь, — застонал парень. — Я не могу этого допустить. Рэй закатил глаза, но незаметно улыбнулся от услышанных слов. Он попытался встать, но Норман удержал его и покачал головой, прося остаться на месте. — Покормишь меня? — Ты слишком разбалован, — выдохнул Рэй, но все же потянулся к тарелке, вызывая довольную улыбку на лице Минервы. Он осторожно отрезал маленькую часть и аккуратно поднес вилку ко рту господина. Последний же довольно поймал сладкий десерт, наслаждаясь вкусом и обстановкой. Когда они закончили трапезу, Рэй встал с Нормана и принялся забирать приборы с посудой. На выходе господин в последний раз окликнул парня, из-за чего прислуга недовольно повернулась, ожидая услышать очередные просьбы Рэя остаться или поддразнивания. — Проверь потом свой ящик в столе. Рэй с удивлением кивнул и вышел из кабинета. Отнеся посуду на кухню и выполнив оставшиеся задания мистера Юго, он скорее направился к себе в комнату, не представляя, что его может ожидать. Открыв ящик, парень достал в аккуратно запечатанный бумагой подарок со свернутым листком. Хмурое лицо переменилось на легкое непонимание. Осторожно раскрыв подарок, Рэй увидел три книги в красивом переплете, которые определенно обошлись покупателю в круглую сумму. Разворачивая бумажку, парень закачал головой, но теплая улыбка поселилась на его лице, не собираясь сходить до сна.

***

— А поздравить словами было тяжело? — упрекнул Нормана Рэй, тыкая указательным пальцем в его грудь. — Я пытался, но застеснялся, — почесал пальцем свою щеку Норман, отводя взгляд в сторону, как маленький ребенок. — Передать чувства на бумаге было, куда проще. — И это говоришь мне ты? — поднял левую бровь Рэй, складывая руки в замок. — Ты делал вещи куда более интимного характера. — Ты не говорил, что у тебя День Рождения, поэтому я подумал, что у тебя неприятные воспоминания, связанные с ним, и решил поступить так. С прошедшим Днем Рождения. — Куда лучше, — довольно кивнул Рэй. — И все же, откуда ты узнал о нем? Не припоминаю, чтобы писал о нем в заявлении, да и не говорил лично. — У каждого свои секреты, — Норман прислонил указательный палец к губам, подмигивая одним глазом. — И этот секрет я даже не узнаю, купив его за свой? — Рэй вспомнил их вторую встречу с глупой игрой обмениваниями секретами. — О нет, я все еще помню твой глупый секрет, который даже секретом считать нельзя! Ты всего лишь потерял инструменты и искал их в саду. — А ты полураздетый сидел в саду, наблюдая за мной долгое время, и говорил всякие пошлости, обещая выставить меня извращенцем. — О боже, давай не будем вспоминать об этом, — завопил Норман, словно вспоминал нечто страшное. — Этого момента не было в нашей жизни. Парни посмотрели друг другу в глаза и засмеялись. Та сцена казалась им такой далекой и нереальной, точно тогда вместо них был кто-то другой: герои рассказанной истории или прочитанной книги. Неужели тогда они были такими? Или же пара до сих пор такая, но сейчас все ощущалось иначе? Когда оба успокоились, то вспомнили для чего они находились в конюшне. Прощание. Именно оно. Норман уж было хотел протянуть Рэй к себе, как они отскочили друг от друга, услышав шорох. Это был чей-то писк. Определенно. Идя на источник звука, пара остановилась у соломенной кучи, из которой что-то пищало. Прищурив глаза, Рэй рассмотрел маленького котенка размером с ладонь. Он лежал на верхушке кучи, свернувшись калачиком. — Я не замечал у нас кошек, — прошептал Рэй, не понимая, откуда появилось животное. — Да и не может быть котенок совсем один. — Думаешь мама его бросила, принеся сюда одного? — Я не силен в этой сфере, — признался Рэй, не переставая следить за крохой. Котенок имел черный окрас с серыми полосами. Рэй подавлял в себе всяческое желание взять его на руки и обнять. — Хочешь потрогать? — Не думаю, что могу. — Не вижу в этом ничего плохого. Ты можешь делать, что хочешь. Рэй оглянулся на Нормана, обдумывая его слова, и тут же осторожно потянулся к котенку, начиная гладить. Норман отошёл в сторону, прислоняясь к деревянному столбу и тепло улыбнулся. — Скорее всего, он погибнет, — с сожалением пробормотал Рэй, когда котенок прекратил пищать от теплой руки парня. — Ты можешь ухаживать за ним. — А можно? — с искрой в глазах спросил Рэй, оборачиваясь к господину. — Ну, разумеется. Было бы жалко, если бы он умер от голода. К тому же у нас остаются объедки, которые будут служить ему пищей. Рэй удовлетворенно кивнул и решил подойти обратно к Норману, вспоминая, что тот покинет поместье с минуты на минуты. Их отношения завязались слишком спонтанно, но больше скрывать свои чувства было невыносимо. — Никогда не думал, что буду с таким удручающим чувством покидать поместье, — признался Норман. — Теперь я должен обязательно вернуться, ведь меня будут ждать. — Тебя ждали и без меня, — без злости сказал Рэй, будто напоминая Норману, что в особняке живут остальные слуги, которые ценят и уважают своего господина. — Но для меня они не играли важной роли, ради которых я должен был вернуться. Однако сейчас я сам хочу приехать домой и не покидать его как можно дольше. Норман приобнял Рэя одной рукой, а вторую положил ему на голову, притягивая к себе. Каждый поцелуй для них был новым и особенным, непохожим на другие. Но это не означало, что одни были лучше, а другие хуже. Вовсе нет. Каждый приносил особое удовольствие, разжигая в разной степени определенные чувства. — Если вернешься через две недели или раньше, то получишь как можно больше, — прошептал Рэй, прислоняясь ко лбу Нормана. — Я обязательно успею, — слишком самоуверенно ответил Норман. — Я не забуду твоих слов. — Они сгорят через две недели. Норман ухмыльнулся, напоследок целуя Рэя в лоб. Подарив слуге последнюю улыбку, он вышел из конюшни, оставляя Рэя одного.