Новые стороны друг друга

Влад лежал в кровати, повернувшись к стене и свернувшись калачиком. — Эй, ты чего? — Обеспокоенный Никита подсел к мужу. — Не хочешь посидеть с Гришей? — Нет. Я боюсь ему навредить. — А ел ты в последний раз когда? — Вчера утром. Федосеева насторожили знакомые из последней прочитанной медицинской книги симптомы. — Ты чего? Всё в порядке? — Да. Не беспокойся. — Может, хотя бы сына покормишь? — А вдруг я ему слишком сильно на шею надавлю? — Молоко сцеди хоть, я с бутылочки покормлю.

***

Прошло несколько дней. Влад сказал Никите, что отправился на прогулку и, пропав на несколько часов, перестал выходить на связь. Федосеев не на шутку испугался и отправился на поиски. Никита бродил по городу около сорока минут. Мужчина шёл по Октябрьскому проспекту и окинул взглядом главный корпус УВОпдЗИД. Никита вбежал в здание и обратился к охраннику. — Здравствуйте, извините, мне очень нужно попасть на крышу. — Ещё один. Вы вместе сигать собрались или что? — Нет, я его спасти хочу. — Ладно, пошли. Охранник сопроводил Федосеева до лестницы. Никита поднялся и стал не спеша идти к супругу. — Влад. — Федосеев попытался начать беседу. — Ты чего тут забыл? — Я подарил жизнь сыну. Что мне ещё тут делать? — Растить этого самого сына. У тебя ещё один сын. Хотя бы ради меня. — Никит, — Дубинин повернулся к супругу, — я долго думал об этом всём. Я боюсь прикоснуться к собственному ребёнку лишний раз. Я не вижу смысла идти по пути страдания для него. — Влад, это просто послеродовая депрессия. Вместе мы с ней справимся. Если я ещё хоть что-то для тебя значу… Дубинин прыгнул. — Влад! — Крикнул Никита, подбегая к краю. Мужчина бросил взгляд вниз: его любимый парил в свободном полёте. Не осознавая собственных действий, Никита согнулся пополам и выставил руки вниз. Внезапно вокруг Влада возник прозрачно-голубой купол, которым Федосеев мог управлять. Он попытался поднять супруга обратно на крышу, с чем успешно справился. Влад сидел на крыше, не особо понимая, что произошло. Никита подбежал к супругу и обнял его. Федосеев дрожал, из его глаз градом сочились горячие слёзы. — Я так за тебя испугался! — Никита с трудом говорил. — Ты что творишь? А если бы ты разбился на моих глазах? Как ты вообще до такого додумался? Никакая депрессия не может стать выше жизни! — Как я снова здесь оказался? — Спросил Дубинин, словно не заметив супружеского монолога. — Не знаю. — Федосеев громко хлюпал между словами. — Никит, ты меня поднял. Только как? А это что? — Влад обратил внимание на необычную метку, возникшую на руке супруга. — Наверное, о крышу поцарапался. — Ты дурак? Это не рубец. Надо зайти в клинику.