Serpensortia

Июль, 1943 год. Совсем скоро начнётся новый учебный год в Хогвартсе, которого многие ждут с большим предвкушением. Кто-то приедет в школу впервые, а кто-то, наоборот, в последний раз. Одним из таких волшебников был Том. В этом году он закончит Хогвартс. Сдаст ЖАБА. А дальше...дальше Том загадывать пока не хотел. А ещё близилась важная дата: последний день его пребывания в приюте Вула, который он вот-вот покинет навсегда. В Хогвартсе он уже сейчас считается совершеннолетним в свои семнадцать с хвостиком, но по маггловским законам дееспособным Реддл сможет стать лишь в конце декабря, когда встретит восемнадцатую зиму. Том никогда не считал День рождения за праздник, возможно, оттого, что как такового праздника у него никогда и не было. Ему не дарили подарков, не обнимали, не желали всех этих банальных вещей, которые слышит каждый нормальный ребёнок в этот день. Про него всегда забывали. В приюте устраивали небольшие вечера с испечённым смотрительницей приюта тортиком в честь именинников, но 31 декабря всегда был обычным днём. Первое время Тома это огорчало, но впоследствии он просто решил принять это как должное. Чем старше он становился, тем всё меньше нуждался в чьём-либо внимании, поэтому его обида потонула в безразличии. Реддл сидел за письменным столом, выписывая из купленной ещё перед каникулами книги по редким формам ядов и отрав некоторые рецепты. Вид у него был скучающий, потому что это его уже давно не впечатляло. Вот, если бы, скажем, можно было купить книги по чёрной магии или по самым тёмным ритуалам, это было бы другое дело, но в последний перед каникулами день в книжную лавку с Реддлом увязался Дамблдор, которому внезапно взбрело в голову, что ему ни быть, ни жить нужно обсудить с Томом его успехи в области Трансфигурации, поэтому пришлось взять что-то более безобидное, иначе этот старик, упаси Мерлин, приставил бы к нему каких-нибудь смотрителей, чтобы он чего-нибудь не начудил вне Хогвартса. Но даже без этих книг Том был очень осведомлённым в тёмных областях, которые запрещены для преподавания в школе, поэтому он не сильно расстроился. Учитывая, что за семь лет успешной учёбы в Хогвартсе Том не нашёл себе более приятной компании, чем книги, большую часть свободного времени он проводил в библиотеке. А, пользуясь доверием профессора Слизнорта, на пятом курсе Реддлу удалось выпросить допуск в запретную секцию, где было немало прелюбопытнейших материальчиков, которые не оставили его равнодушным. Выручай-комната, которую он открыл для себя совершенно случайно, стала для него убежищем, где он практиковался в тёмной магии, очень быстро достигая хороших успехов. В ней же он впервые применил своё первое Непростительное заклинание, Круциатус, предварительно поймав в подземелье старую крысу. Крыса, то ли в силу возраста, то ли в силу свой физической слабости, пытку мучительным заклинанием не пережила, поэтому применить ещё одно Непростительное у Тома не получилось. Но он знал, что настанет день, когда такая возможность подвернётся. И его жертвой станет далеко не крыса, а настоящий, живой человек. Этот человек испытает на себе весь гнев повзрослевшего Реддла, увидит всю его подноготную, но ненадолго, ведь остаться в живых ему будет не суждено. Том убьёт его, использовав самое страшное Непростительное - Авада Кедавра. И этим счастливчиком будет его отец. Ну разве не прелестно? Нет, Том не забыл о своём намерении убить отца, впервые зародившемся в его голове ещё в десять лет. Он часто прокручивал у себя в голове эту сцену, с каждым годом представляя всё более жестокие варианты исхода событий. О его местоположении юноша теперь тоже знал всё, что нужно. Благодаря успехам в учёбе и хорошим взаимоотношениям с преподавателями и директором Диппетом, Том сумел получить информацию о том, где сейчас проживает его отец и чем он занимается. Реддл-старший перебрался в Литтл-Хэнглтон, небольшую маггловскую деревушку, где, судя по слухам, успел обзавестись новой семьёй и вёл тихую размеренную жизнь, работая в книжном магазинчике продавцом. Возможно, именно от отца Том унаследовал свою любовь к книгам, но это нисколько не смягчало факт предательства отца, которое юноша прощать был не намерен. Мысленно Том выбрал дату, в которую случится его встреча с отцом. Первое августа. Эта дата не была символической, нет, но она позволяла спокойно трансгрессировать из приюта, не боясь быть замеченным, так как приютских детей поведут в театр до вечера в рамках благотворительной акции, а также оставляла массу времени до момента, когда нужно будет собираться в Хогвартс, для того, чтобы совершить убийство и замести следы. 1 августа, 1943 год. В одиннадцать часов дня приют Вула опустел. Во всём здании остался один-единственный человек, про которого, кажется, даже никто особо и не вспомнил. Нет, воспитательница, конечно, заходила в его комнату и говорила спускаться вниз, чтобы ехать в театр, но как только она отошла от двери, Реддл перестал для неё существовать и она благополучно о нём забыла. Выждав некоторое время, Том вытащил из сундучка со своими личными вещами, стоявшего в углу комнаты, волшебную палочку, спрятал её в широком кармане нейтральной летней мантии и трансгрессировал в Литтл-Хэнглтон. Ощутив твёрдую землю под ногами, Реддл поморщился, разминая шею, а затем открыл глаза, оглядываясь по сторонам. В душе появилось странное ощущение. Ощущение сладостного предчувствия. То, чего он так долго ждал, вот-вот свершится и он сполна насладится пролитой кровью своего самого заклятого врага. Том хищно улыбнулся, но, поймав на себе подозрительный взгляд проходившей мимо магглы с двумя детьми, тут же спрятал улыбку и неторопливыми шагами направился вдоль главной улицы, по небольшим вывескам на домах ориентируясь куда идти. Спустя пол часа скитаний по деревне, которая, к слову, не произвела на Тома никакого впечатления, юноша добрался до нужного ему дома. Остановившись возле входной двери, Реддл заглянул в незанавешенное окно, открывшее ему вид на кухню, где прямо сейчас хлопотала у плиты женщина лет тридцати в розовом фартуке с оборками. "Как жаль, что ваши старания сегодня уже никто не оценит" — подумал про себя Том и его губы тронула недобрая усмешка. Отойдя от окна, Реддл натянул на себя добродушную улыбку и уверенно постучал три раза. Через пару мгновений дверь отворилась и на пороге показалась всё та же женщина в фартуке, с недоумённым видом уставившаяся на нежданного гостя. Его лицо показалось ей очень знакомым, но она не стала зацикливать на этом своё внимание. — Здравствуйте, сэр, вам кого? — спросила она и Том едва сдержался, чтобы не поморщиться. Что-то в голосе этой женщины показалось ему отталкивающим, какие-то скрипящие нотки, которые были слышны, когда она проговаривала гласные. Ко всему прочему, эти скипящие нотки совершенно не гармонировали с её светлым, почти ангельским лицом. — Добрый день. Мистер Реддл здесь проживает, я правильно понимаю? А вы наверное его жена, не так ли? — деловым тоном спросил Том, смотря на хозяйку дома всё с той же фальшивой улыбкой, от которой у него уже болели скулы. — Да-да, я Мэри, если это важно. А Томас он...он у себя в кабинете, проходите, пожалуйста, — женщина суетливо потеснилась в проходе, пропуская волшебника внутрь дома. "Мэри..." — подумал Том, подавив внутри себя желание фыркнуть, оглядывая скептическим взглядом дом, обустроенный по всем маггловским канонам. — "Отец даже не постыдился брать себе в новые жёны девушку, чьё имя в некоторой степени созвучно с именем его первой избранницы." Мэри предложила Тому сесть на диван в гостинной, а сама засеменила к закрытой деревянной двери, за которой, вероятно, и находился кабинет Томаса-старшего. — Дорогой, к тебе гости... — постучав, Мэри открыла дверь, заглядывая в кабинет мужа. Тот сидел за столом и что-то писал, но, услышав голос жены, поднял голову, отрываясь от пергамента, и посмотрел на неё с теплотой и любовью. — Я никого не жду сегодня, — чуть изогнув бровь, проговорил он. — Кто там, Мэри? — Не знаю, какой-то молодой человек, на вид не старше двадцати... — женщина понизила голос, мельком обернувшись на сидевшего на диване юношу. — Может быть, он по поводу заказанных на прошлой неделе книг? — Я так не думаю, в лавке сегодня выходной, но...может быть ты и права. — Томас мягко улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Через пару мгновений мужчина вышел из кабинета, приближаясь к гостинной. — Добрый день, сэр. Чем я могу вам помочь? Уголки губ Тома едва заметно поползли вверх, когда он услышал позади себя голос отца, который он никогда не слышал, но который узнал в мгновение ока, а в тёмных глазах парня засверкали опасные огоньки. Неторопливо поднявшись с дивана, Реддл-младший развернулся лицом к хозяину дома, заводя собственные руки за спину. От его внимательного взгляда не ускользнула тень страха, промелькнувшая на овальном лице с лёгкой щетиной, принадлежавшем, конечно же, его отцу. — О, ты узнал меня, не так ли? — с упоением поинтересовался Том, недобро усмехнувшись. — Признаться, я был уверен, что спустя семнадцать лет, пролетевших с того момента, как мы виделись в последний раз, ты так и не поймёшь кто перед тобой, но...видимо, я ошибся. Томас-старший молчал. У него в горле всё пересохло в один миг, а в ушах зазвенели колокольчики, отчего мужчина чуть скривился, склоняя голову на бок, в надежде избавиться от неприятных ощущений. Юноша, наблюдавший за ним, испытывал настоящее удовлетворение. Ему льстило осознание того, что не нужно было даже прибегать к непростительной магии, чтобы заставить отца страдать. Оказалось, что для этого было достаточно всего лишь его внезапного появления. — Как ты меня нашёл? — хрипло спросил Томас, когда неприятные ощущения слегка поутихли и к нему снова вернулась возможность соображать. — Тебя больше всего сейчас интересует именно это? — Том скептически поджал губы, слегка кивнув отцу. — И что, ты даже не скажешь о том, как тебе жаль? Не солжёшь о том, как сильно ты скучал по мне всё это время? Не проронишь слезу, распахнув свои маггловские объятия? Что ж, вероятно, ты не так безнадежен, как я думал. От такой рецензии Томасу Реддлу-старшему легче не стало. Напротив, несмотря на то, что мозг его довольно быстро вернул себе способность к мыслительному процессу, тело мужчины окутала сильная слабость, заставившая его схватиться руками за спинку дивана, возле которого он стоял, чтобы не потерять равновесие. — Мне никогда не было тебя жаль и я никогда не скучал по тебе, — сухо отозвался мужчина, смотря в глаза юноше напротив, внешне слишком сильно похожему на него самого. В его не слишком уверенном голосе звучали стальные нотки, отчего Том едва не присвистнул, явно не ожидая такого "тёплого" приёма от ненавистного отца. — Это Меропа ждала твоего появления на свет, как второго пришествия Христа, а я с самого начала знал, что ты будешь для меня обузой. В глазах Тома, всё ещё буравившего взглядом своего отца, загорались огоньками нечитаемые эмоции. Он сохранял самообладание и держал свои чувства под замком, хотя, признаться, последние слова Реддла-старшего вошли острым лезвием в его плоть, обнажая всё то, что Том так тщательно в себе скрывал все эти годы. — Да как ты смеешь... — подобно змее, прошипел волшебник, делая короткий шаг вперёд. — Что, правда глаза колет, да, Том? Так ведь, кажется, она назвала тебя? Том Марволо, если точнее, в честь меня и своего ненаглядного папаши, который с самого начала относился ко мне с презрением. — Хозяин дома больше не церемонился с посетителем и выплёвывал ядовитые слова наружу, словно они копились в нём сотни лет. Вероятно, не только Тому хотелось увидеться со своим отцом. Его отец ждал этой встречи все эти годы не меньше. – Не смей говорить о моей матери и обо всём, что её хоть как-то касается, — голос Тома стал ещё более холодным, чем до этого, а в глазах всё ярче разгоралось холодное пламя. — Я имею право говорить о своей бывшей жене когда и сколько захочу. Никакой сопляк вроде тебя не сможет мне этого запретить, — под напором тяжёлых речей Тома, Реддл-старший слегка стушевался, но всё ещё держал себя в руках. — Тем более, что она умерла из-за тебя. Том стиснул зубы, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. В нём закипала такая сильная злоба, что, испытай он её в другой ситуации, парень бы всерьёз озадачился над этим, но сейчас...сейчас он даже не собирался забивать себе этим голову. У него были дела поважнее. Едва губы парня дрогнули, словно тот собирался что-то сказать, как в комнате появилась Мэри, даже не подозревшая какой Дьявол заявился к ним сегодня в дом. — Ну что там, дорогой? — спросила она, подходя к собеседникам и обнимая мужа за плечи. Естественно от неё не укрылось взвинченное состояние супруга, поэтому она бросила колкий взгляд в сторону Тома. — Что вы ему наговорили? — Не поверите, но я почти ничего не успел сказать. В отличие от моего отца, которому иногда не помешало бы держать свой поганый рот на замке! — ядовито, как кобра, выплюнул Том, прожигая взглядом тёмных, с пылающими смертоносными огнями внутри, глаз, физиономию отца, даже не удостоив женщину взглядом. — Вашего...кого? — сглотнув вязкую слюну, расстерянно спросила Мэри, бегая взглядом с одного лица на другое и только сейчас приходя к пониманию, кого ей так сильно напомнил их сегодняшний незванный гость. Том был очень сильно похож на своего отца, но, в силу возраста, его от него отличали молодость и особая привлекательность, которой Реддл-старший похвастать уже не мог. — Неужели он вам никогда не рассказывал о том, как бросил своего только что родившегося сына на волю случая, заставив его наслаждаться приютской жизнью и расти без любви? Нет? Надо же, а я был уверен, что это его любимая история, которую он рассказывает вместо сказки на ночь. — Голос Тома стал больше похож на змеиное шипение, отчего у и без того испуганной не на шутку Мэри по коже побежали мурашки. — Милый, это...это что, правда? — слабым голосом спросила женщина, повернув голову в сторону супруга. Тот лишь молча кивнул ей в ответ. У Реддла-старшего пересохло в горле, а руки мелко дрожали, но он стойко стоял на одном месте, пытаясь предугадать дальнейший исход событий. Том, изрядно утомившись от всех этих разговоров, резким движением вытащил из кармана мантии свою волшебную палочку, обхватывая тонкими аристократичными пальцами её древко и направляя острие на отца. В каждом его движении прослеживалась уверенность. Уверенность в себе, уверенность в своих силах, уверенность в том, что он всё делает правильно. — Ты заплатишь за все свои грехи, папочка, — прошипел Том, коварно улыбнувшись. В этой улыбке не было абсолютно ничего святого, скорее, она больше походила на оскал хищного зверя, готовящегося к прыжку. — Круцио! В следующую секунду Мэри увидела быструю яркую вспышку, заискрившую на кончике волшебной палочки Тома, а затем услышала душераздирающий крик собственного мужа, сначала резко прогнувшегося в спине, затем упавшего на колени и, наконец, распластавшегося на полу в неестественной позе. Он извивался, как рыба, попавшая в сети браконьеров, а из его груди вырывались настоящие адские вопли, слушать которые было просто невыносимо. — Что вы делаете?! Прекратите! — истерично закричала Мэри, подбегая к Тому и хватаясь руками за полы его летней мантии. — Хватит, пожалуйста, хватит! Но едва пальцы женщины коснулись одежды юноши, как тот, быстро взмахнув палочкой, перевёл её на магглу, мысленно повторяя Непростительное заклинание. Истошный крик женщины наполнил на пару секунд зазвеневшую тишиной комнату, а её слабое тело упало рядом с телом супруга, извиваясь, словно в конвульсиях. Удовлетворение. Вот, что чувствовал Том в этот момент. Хотя на его красивом лице не дрогнула ни одна жила с того самого мгновения, как он произнёс заклинание Круциатуса, внутри его одолевали эмоции. Переводя палочку с Мэри на Томаса и обратно, Реддл получал истинное удовольствие, наблюдая за тем, как мучаются от боли его жертвы, слушая их крики, впитывая их беспомощность каждой клеточкой своего тела. Он чувствовал власть. И она ему нравилась. Но всё же что-то глубоко внутри требовало большего. Какой бы прекрасной не казалась перспектива свести с ума при помощи мучительного заклинания бедняжек магглов, Том пришёл сюда не за этим. Ему нужна была жизнь. Чужая жизнь, вырванная из чужой плоти, и зажатая между его тонких пальцев, как трофей. Он так долго ждал этого момента, что в его жилах буквально закипала кровь от предчувствия, каким теплом наполнится вся его сущность, когда дело будет сделано, когда награда сама найдёт своего героя. Опустив кончик палочки в пол, Том размял шею, лишь на короткий миг позволяя себе прикрыть глаза, а затем снова вернул взгляд к двум лежащим на полу телам, почти безжизненным, сломанным, изнемождённым, с вытекающими из носов кровавыми дорожками, что, контрастируя с их неестественно бледными в тот момент лицами, сразу бросались в глаза. — Том... — еле слышно произнёс хозяин дома, сквозь булькающий звук, вырвавшийся из груди, но его никто не слушал. Юноша был слишком увлечён своими мыслями, а Мэри, кажется, потеряла сознание, не сумев стойко выстоять перед Круциатусом. — А это тебе за маму, — спустя несколько минут, волшебник сделал один шаг вперёд и посмотрел прямо в глаза Томасу, который намеревался последовать примеру своей жены и потерять сознание. А Том не мог этого допустить, он хотел видеть, как в глазах его отца гаснет жизнь, как она покидает его и каким бесполезным мешком с костями сразу после этого становится его плоть. — Авада Кедавра! Вспышка ярко-зелёного света наполнила комнату, но тут же погасла, оставляя после себя едва заметный смертоносный шлейф. Закатившиеся глаза хозяина дома и его абсолютно восковое выражение лица не оставляли сомнений, что страшный суд, которым так грезил Том с самого детства, наконец-то был совершён. Дикая улыбка, какой обычно награждают психопатов в фильмах ужасов, заплясала на блаженном лице Реддла. Он присел на корточки перед безжизненным телом отца и провёл холодными пальцами по остывающей коже на щеках и подбородке, как бы запечатляя в своей памяти момент истины всеми возможными способами. — Нет... — громкий шёпот Мэри вернул юношу в жизнь и он быстро встал на ноги, возвращая себе недавнее положение. — Нет! — Ох, Мэри. А я ведь уже почти забыл, что вы тут. — Медовый, сладкий, почти невинный голос Тома теперь был обращён к единственному оставшемуся здесь живому существу, не считая его самого. — Вы...убьёте меня также, как и его? — всё тем же громким шёпотом спросила Мэри, скосив стеклянный взгляд в сторону мёртвого тела своего мужа. Из её груди вырвался кашель, доставивший ей очередную порцию боли, ещё не утихшей после Круциатуса. — Смерть нужно заслужить, Мэри, — вкрадчиво проговорил Том, плотоядно улыбнувшись, а затем направил на женщину свою волшебную палочку. — Обливиэйт. Воспоминания, одно за другим, испарялись, исчезая навсегда, а вид Мэри становился всё более и более безразличным. Том решил сначала стереть ей память и лишь после этого вновь прибегнуть к очередному Непростительному заклинанию, которое заставит женщину безропотно похоронить мужа в безопасном месте, а затем уехать туда, где её никто никогда не найдет, чтобы начать новую жизнь. Самому Тому не было известно, чем был спровоцирован его такой, по сути, добрый и милосердный жест, хоть он и оправдывался тем, что смерть - это заслуга избранных, особо её заслуживающих. К этой мысли он пришёл совсем недавно, когда, сидя в очередной раз в своей комнате в приюте, услышал из окна голос одного из воспитанников, что грозился убить своего товарища за то, что тот случайно уронил его в грязь. И всё же, Том был ещё подростком. Подростком, который сегодня официально ступил на путь зла, но этот путь, а точнее его начало, не делал Тома плохим на все 100%. И этот факт спас жизнь беззащитной женщины, волей случая испытавшей на себе мучения заклинаниями, которых она не заслуживала, что Том прекрасно понимал. Не теряя больше ни минуты, Реддл вновь взмахнул палочкой, направленной на Мэри, завершая свой план. — Империо! А в следующее мгновение он трансгрессировал, вновь оказываясь в ненавистной приютской комнате.