My volleyball prince

      На город медленно опускались сумерки, зажигались фонари на улицах, и тишина окутывала весь город. Двое парней лежали и пытались отдышаться. Они тренировались здесь каждый день, кроме понедельника. По понедельникам они забирали Такеру и тренировались все вместе. Иногда к ним присоединялся Ива-чан. Шел уже второй месяц учебы, и они не могли как раньше днями на пролет тренироваться и просто веселиться вместе. Теперь они встречались всего на пару часов.       Хината ценил это время. Он за это лето узнал старшего с разных сторон, и уже представить не мог как это жить без Ойкавы Тоору. Моментами накатывал страх, ведь они не будут всегда вместе. «Если ты победишь меня, я признаю, что мне больше нечему тебя и учить, и как всякий прилежный ученик ты превзошел своего учителя, Шо-чан». В день когда Ойкава сказал ему это, младший улыбнулся и принял правила игры, но спустя пять месяцев бок о бок с этим наглым и самодовольным парнем, эти слова звучали для Хинаты как приговор. Он не хотел прекращать их встречи.       Шоё боялся себе признаваться, но в глубине души допускал мысль, что возможно он влюблен в связующего Аобаджосай. – Ойкава, а ты веришь в истинных? – рыжик смотрит на небо и перебирает руками траву. – Все в них верят. – пожал плечами шатен. – Я не верю. – Хах, и во что же ты тогда веришь?       Ойкава излучает уверенность и готовность разбить все доводы мелкого, но… – Я верю в себя.       Но удивленно смотрит на Хинату, а тот лежит все также спокойно, не реагируя ни на что. Ойкава думает, что его что-то тревожит. – Хм, так просто? – Да, так просто. – Интересное мнение. – Даже переубеждать меня не будешь? – спрашивает омега и скашивает взгляд на альфу. - Нет. Думаю мне тоже есть чему у тебя поучиться.       Ойкава не знал, что еще сказать. Он ожидал чего угодно, но не такого ответа от коротышки… «В себя верит… Надо же». Шоё удивлял его. Каждый раз, когда Ойкава был уверен, что больше ничего не сможет удивить его в коротышке, тот доказывал совершенно обратное. И… Странно было себе в этом признаваться, но он был этому рад. Ему нравилась мысль, что, возможно, он знает Хинату лучше всех. Слишком громкое заявление, конечно, но ему хотелось быть кем-то особенным для Хинаты. Хотелось знать о нем больше…       И пора бы уже расходиться по домам, альфа принимает сидячее положение, а рыжик тихо говорит: - Я не отрицаю истинность, но… Я хотел бы выбрать сам, понимаешь? Чтобы я полюбил человека не за его запах, а за то, что он это он, со всеми его недостатками и достоинствами. Ты никогда не замечал, что истинные чаще всего начинают с секса, а только потом знакомятся? Может я безнадежный романтик, но я хочу по-другому. И, возможно, я так говорю, лишь потому что не испытывал этого на себе, но все же… Все же я хочу отношений построенных не на инстинктах. – Но ведь избранные, говорят, идеально друг другу подходят. Любовь и гармония царит в таких семьях. – Можно ли зависимость от запаха называть любовью?       Ойкава не знал, что на это ответить, он никогда серьезно не думал о том, как работает истинность и за счет чего появляется. А у Хинаты тоска и грусть в глазах плещется и выливается. Слеза стекает в волосы очерчивая влажную дорожку, Ойкава неуверенно тянется к Хинате и стирает его слезы. Смотрит на Хинату и как обычно не может отвести взгляд. Слова вырываются сами собой, альфа даже не успевает подумать. – Ты такой красивый, Шо-чан…       Хината вскидывает глаза удивленно, а потом смущенно улыбается. И до Ойкавы наконец-то доходит, что он сказал мелкому и краснеет, радуясь тому, что уже темно и Хината не увидит этого. – Нам, кхм, пора идти.       Рыжик кивает.