Smile

Несмотря на все ожидания, ничего не меняется после того самого злосчастного разговора в 3 часа ночи. Почти ничего. Субин всё так же продолжает одаривать новых знакомых соблазнительными взглядами на очередной вечеринке, а Сыну всё так же продолжает ненавидеть всё, что связано с Субином. Хотя… Ненависть слишком громкое слово для человека, который раз в неделю заявится посреди ночи с кружкой какао в очередной попытке выглядеть не грубым уродом. Получается так себе. — Зачем ты вообще сюда ходишь? — не выдерживает Субин, смотря в глаза напротив в очередную ночь, когда Сыну по-хозяйски уселся на полу уже знакомой комнаты, думая, о чём заговорить в этот раз. — Вари какао на себя и своего дружка. Я прекрасно знаю, что я ужасен. Не обязательно напоминать мне об этом с такой периодичностью. Сыну ничего не говорит. Лишь смотрит. Смотрит в глаза напротив и пытается понять, что в них такого особенного? Почему именно этот юноша вызывает такую бурю эмоций в душе? Ответов не находится, как и всегда, в принципе. Ничего нового. Сыну уже собирается встать и уйти, традиционно обещая вымыть посуду завтра, но Субин быстрее. Он закрывает дверь и смотрит на старшего, словно обиженный ребёнок, которому отказываются отвечать на все его «почему». — Что с тобой не так, Хан Сыну? Зачем ты поливаешь меня грязью, а потом мчишься варить своё чертово какао каждый раз, когда слышишь хотя бы обрывок звука, похожего на всхлип? Почему просто не продолжаешь игнорировать, как делал это 2 года подряд? — Субину кажется, что истерика захлёстывает с головой, словно цунами. Ему просто хочется понять, что изменилось. Но каждый раз, когда речь заходит о чём-то, что не вызывает у старшего положительных эмоций, тот встаёт и уходит. Бесит. — Я просто пытался разобраться в себе, — вздыхает Сыну и садится обратно. Теперь смотреть на младшего казалось намного сложнее. Все несколько месяцев он удачно избегал разговоров о своих чувствах и мыслях. Сейчас, кажется, это не сработает. — Ты раздражал и раздражаешь не потому, что ты такой ужасный. Нет. Меня бесит то, что ты строишь из себя того, кем ты не являешься. Меня бесит то, что я не могу помочь тебе, когда ты чувствуешь себя плохо. Меня бесит то, что я волнуюсь о тебе и не могу уснуть, пока ты не вернёшься домой. Меня бесит то, что я к тебе чувствую. Субин ожидал всего. Ожидал насмешек, унижений, игнорирования, но точно не ожидал, что сын маминой подруги Хан Сыну признается ему в чувствах, да ещё и так внезапно. Неловкую паузу нарушает лишь скрип двери и уже привычное «посуду я утром помою». После этого их привычная жизнь меняется. — Когда я говорил тебе решить что-то с этим, я не это имел ввиду, — по голосу Сыншика можно сказать, что от всей ситуации он страдает больше всех. Именно ему Сыну пишет каждый раз, когда Субин снова не возвращается домой. Кажется, прошла уже неделя. Кан точно не считал. — Заткнись, — Сыну огрызается, но внутри чувствует укол совести за свою же грубость. Он и сам не знал, к чему приведёт вся эта ситуация. Попытки разобраться в себе оборачиваются драмой с открытым финалом. И что за ним скрывается может знать только Чон Субин, который, к слову, ушёл. Субин собирается очень тихо. Так, чтобы Сыну вдруг не проснулся. Где-то внутри голос разума пытается назойливо донести, что бегать от проблем — не лучшее их решение, но парень просто не знает, что ему ещё делать. Лучше уйти самому, чем потом оказаться выкинутым на улицу котёнком, который оказался не таким хорошим, каким себе его представлял хозяин. И в качестве хозяина выступает никто иной, как Хан Сыну. На мгновения Субину кажется, что в грудной клетке появился огромный ком из-за чувства вины, грусти и… тоски? Этот ком не даёт сделать вдох, сдавливая лёгкие, словно тиски. Парень не может себе признаться, что будет скучать по Сыну, но буквально каждая мелочь в нём показывает обратное. Отражение в зеркале смотрит на юношу с презрением и разочарованием. Наверное, так смотрел бы и Сыну. Субин не хочет знать точно. Сидя на автобусной остановке и вдыхая ночной воздух, Чон наконец-то может подумать трезво обо всём. Наверное, это была ошибка, наверное, ему не стоило уходить, не поговорив. В какой-то момент в голове проскальзывает мысль, что ещё не поздно вернуться: Сыну ещё спит. Но страх сковывает по рукам и ногам. Он и сам не знает чего боится. Наверное, неспособностью ответить на чужие чувства? Чон Субин всего лишь мальчик-тусовщик, у которого нет самой функции «влюблённость». По крайней мере, он убеждает себя в этом каждый день. Любой адекватный человек откажется связывать свою жизнь с ним, тогда почему Субин не должен думать, что отношения это не про него? — Хансэ, занят? — без особых приветствий произносит парень в трубку телефона, как только гудки сменяются на непонятный шум. Только вот поднимает вовсе не Хансэ, а некий Чан, трезвый и совершенно бодрый голос которого заставляет Субина на некоторое время подвиснуть (особенно в четыре часа утра). — А, этот идиот потерял телефон? Я могу заехать забрать. На самом деле, Чан оказывается довольно интересным молодым человеком очень приличной наружности. Возможно, Субин мог бы подумать, что он какая-то знаменитость, если бы не убитость небольшой квартиры и смутного воспоминания о возможном не очень удачном первом знакомстве в одном из баров, где Хо работает барменом. Никто, тем более Субин, не может объяснить по какой причине он через несколько часов оказывается спящим на диване в квартире незнакомца, но эта перспектива определённо лучше, чем кататься по городу в надежде найти Хансэ в одном из их обычных мест. Пусть тот помучается без телефона некоторое время. — Ты мне должен оплатить курс у психолога, потому что ваша драма окончательно и бесповоротно разрушила мои последние нервные клетки, — произносит Сыншик, заставая Сыну в совсем непригодном для жизни состоянии: за 2 недели отсутствия младшего тот совсем осунулся, а под глазами появились неплохие мешки от недосыпа. Вряд ли человек сможет нормально спать, храня последнюю надежду на то, что сосед как обычно заявится пьяный в хлам посреди ночи, — С чего это? — голос Сыну чутка охрип, но звучит намного живее, чем должен. Наверное, присутствие лучшего друга в квартире хоть как-то помогает не ощущать ту пустоту, что поселилась тут за эти дни. — Хотя тут любому из нас мог бы пригодится хотя бы один сеанс у специалиста. — Вот ты тут из себя пытаешься строить страдальца, а мог бы поехать вот в этот бар и попробовать уговорить нового бармена-стажёра вернуться назад в квартиру, чтобы ты спать хотя бы начал, — с совершенно обыденным видом произносит блондин и с каким-то странным удовольствием наблюдает за сменой эмоций на лице Сыну: от недоумения до осознания. — Мне одна птичка напела, что он остановился у Чана. Сыну не нужно повторять два раза. Тот собирается буквально в мгновение ока, попутно вызывая такси, чтобы уже через полчаса неуверенно мяться у входа, пытаясь придумать что вообще скажет младшему. «Привет, Субин. Ты можешь и дальше бухать и трахаться с кем попало, но вернись, пожалуйста»? А может: «Хочешь, я буду шляться по вечеринкам с тобой, если ты вернёшься домой?». И, наверное, эти варианты не так плохи, по сравнению с тем, что в итоге произносит Сыну, когда подходит к барной стойке. — Твоё отсутствие бесит меня больше, чем твоё поведение, — Сыншик бы дал ему за эту фразу неплохого пинка под колено, а может даже и не один, потому что подобный способ помириться вошёл бы в топ худших фраз для налаживания отношений. — И да, привет, Субин. «10 из 10, Хан Сыну», — думает парень, пока не видит на лице младшего улыбку. И он готов поклясться, что видеть её в тысячу раз лучше, чем смотреть на эту напускную сексуальность, которой Субин традиционно завлекал «гостей» к ним домой. — Хан Сыну, если ты ещё раз скажешь, что я тебя бешу, я вылью твой же какао на тебя в следующий раз, когда ты сваришь его мне, — Субин произносит это совершенно спокойно, осознавая, что практически прямым текстом дал старшему понять: он вернётся. — Я оставил в квартире свои любимые тапки, ты серьёзно думал, что я свалил навсегда? Для Сыну не нужно больше ничего. Ему нужно лишь знать, что Субин снова будет по выходным ходить в своей растянутой футболке и с полным бардаком на голове, вместо укладки, что он снова сможет посреди ночи сидеть с ним под предлогом кружки какао. Позже Субин обязательно расскажет, что один разговор с незнакомцем помогает понять настоящую ценность жизни и сделать первые шаги на пути к тому, чтобы что-то менять; что две недели ушли на попытки разобраться со всеми проблемами, которые успешно избегались последние два года. И Субин точно знает, что остальные проблемы точно найдут решение, потому что рядом человек, который поддержит и даст понять, что всё не напрасно. Шаг за шагом приходя к новой жизни, Субин больше не страдает от истерик по ночам, не испытывает отвращение смотря в зеркало, а ещё знает: он до сих пор раздражает Хан Сыну. Раздражает тем, что забудет помыть посуду, сравнит Сыну с большим щенком, а ещё ляжет слишком поздно и снова будет долго ныть, что не выспался. Тем не менее, Сыну любит каждую мелочь, которая его раздражает в младшем.