read my heart

«Что с тобой стало?» довольно странный вопрос для кого-то вроде Джека, потому что для него эти последние месяцы были настоящими эмоциональными американскими горками. Не все поймут, не все чувствуют то же самое, это понятно. Только вот как это объяснить. Майлз вытаскивает его на балкон и ждёт объяснений. Прикурывает сигарету, выдыхает и протягивает пачку, предлагая взять и для себя. Джек повисает на перилах, смотрит в самый низ, смотрит на пачку, смотрит на Майлза. Снова смотрит вниз. — Ты знаешь, я не курю. — От тебя несёт сигаретами с тех пор, как ты вернулся с Честера, – он вскидывает брови, но пачку убирает. – Чё с тобой стало, чел? Сам не свой после Честера, даже после того, как Лу в ящик сыграл. Много чего случилось, и рассказать при этом нечего. В основном, наверное, дело в том, что Лу сыграл в ящик. — Много думать пришлось. — А-а-а-а, понял. Ну, эт не твоё. — Ага. Майлз не верит, что это и есть ответ, он этих ответов ждёт. А сказать Джеку и правда нечего: каждый раз, когда он закрывает глаза, он вспоминает то, что видел ещё до перформанса Страны Чудес, что ему пришлось увидеть на опознании. Желудок сворачивает от количества выпивки, которую он себя влил, и Майлз намекает на то, что видит, что выпил Джек лишнего, сбрасывая пепел вниз и смотря осуждающе. — Джек. Он же твой старший брат, Джек, ему можно довериться. Больше-то некому. Правда в том, что он даже не врёт. Пришлось слишком много думать, слишком много осознавать случившееся там, слишком много возвращаться к прошлому. Думать, почему это поющее чувство не прекращается. — Там был такой кошмар, брат, я, – вздох, голову кладёт на перила, охлаждая лоб холодом железа. – Я постоянно думаю о Лу, больше, чем до этого. У меня скоро крыша поедет. Стоит закрыть глаза, и– — Безглазое лицо, да? – Майлз выдыхает дым через нос, затягивается в последний раз. – Эт естественно. От этой херни не сбежишь, только время нужно. Уж я-то знаю. — Ты не понимаешь, – Тяжело массирует лицо ладонями. – Это другое. Бля, я... «Другое» – что? Он и трезвым-то не смог бы объяснить, почему его горе по умершему младшему брату отличается от того, что ощущает его собственный старший брат – ответственный за них обоих даже спустя столько лет. Пьяным он может только недовольно пыхтеть, отчаянно сжимая руками железные перила. Майлз склоняет голову вбок, ожидая, что ему что-то объяснят, всё ещё держа потухшую сигарету в пальцах. — Я же... Я же в этом виноват, понимаешь? Вернее, не виноват, но, – вздох досады, мысли не получается упорядочить. – Я просто хотел... Хотел услышать от кого-то, что я не виноват. Понимаешь? Майлз смотрит прямо в глаза, но веки у него едва заметно опускаются, сам он ничего не говорит. — ...Майлз. Пожалуйста, скажи мне, что я не виноват. Майлз вертит сигарету в руках, смотрит по сторонам. Выкидывает её за перила, хватает Джека за предплечье. — Пошли, тебе уже достаточно. Я те такси вызову. Джек позволяет завести себя внутрь квартиры, прикрывая глаза. Ответа он не дождался, а в темноте он всё ещё слышит крики.