Мой король

Первые три дня пребывания в подвале проходили для меня как три или четыре недели, я не знал день сейчас, вечер или утро, я знал лишь одно, если он пришел, значит мое тело скоро будет в его власти. Мне начало казаться что я жил так всегда, что возможно все происходит так, потому что это правильно, но что-то во мне все равно хотело сбежать, не знаю куда, или уже не помню, но бежать хотелось. Но вскоре я позабыл об этих мыслях, и на смену им пришли ночные кошмары, в которых сбегал почему-то не я, а тот, из-за кого я здесь. — Зайчик, ты плачешь? Тебе снился кошмар? — с заботой в голосе спросил Юнги — не волнуйся, я с тобой, сейчас я сделаю тебе укол и все твои ужасы закончатся. — Почему? Почему ты убегаешь? Неужели моя болезнь тебя так раздражает, что ты готов оставить меня, ты же понимаешь что я беспомощен без тебя? — зарываясь в подушку кричал я — ты все что у меня есть и, в то же время, ты то чего мне не хватает, если ты уйдешь, я не продержусь и суток, голоса и картинки в моей голове убьют меня! Юн подошёл к кровати и, присев на ее край, потянул меня за плечи и крепко обнял. — Милый успокойся, ну же, это просто сон, очередной кошмар, я не брошу тебя, не уйду, ты же ещё помнишь что я тебя люблю? Пожалуйста, как бы тебе не было плохо, что бы ни говорили те голоса, помни что я люблю тебя! Я развернулся и, крепко обняв парня, уткнулся в его шею. — Почему все так реально, почему это начало происходить чаще, неужели моя болезнь победила и вскоре я совсем потеряю рассудок, ты же врач, скажи мне правду, пожалуйста. Юнги не ответил, а лишь мягко, еле касаясь поцеловал меня в лоб и, отойдя, начал набирать утреннюю порцию лекарства в шприц. Я не знаю что со мной, я не могу с уверенностью сказать сколько времени я этим болен, но кажется, мои родители умерли от той же болезни лет пять или шесть назад, когда мы с юнги ещё только начинали встречаться и он решил стать врачом. После, когда у меня появились симптомы, он забрал меня к себе, и, отказавшись от карьеры, полностью посвятил свою жизнь моему состоянию, которое к большому сожалению довольно быстро обрело статус " критическое». — Я не хочу больше уколов, от них я теряю контроль, ты же знаешь что я не люблю чувствовать себя так, словно единственное что мне от тебя нужно это секс, мне кажется тебя это тоже не очень устраивает, так почему бы просто ни отказаться от лечение, побочка намного сильнее основного действия препарата. — хороший мой, не говори глупостей, я не могу отказаться от твоего лечения, ведь это практически то же самое, что отказаться от тебя, родной, я буду с тобой до последнего, и я буду лечить тебя. Что насчет побочки…неужели ты думаешь что любовь с тобой, я могу принять лишь за действие лекарств? Ты приходишь в себя, к тебе возвращаются силы и мы любим друг друга, нежно и трепетно, относясь к этому как к дару, данному нам на столь короткое время. Юнги говорил всегда элегантно и мягко, словно был принцем или рыцарем, о которых писали баллады. Сначала шутя, но после уже по привычке, я называл его мой король, мне нравилось это, так я чувствовал себя особенным, ведь королей уже давно нет, а у меня он есть. Сделав укол он скрылся в коридорах, напевая очень нежную, убаюкивающую мелодию, от которой моё тело покрывалось приятными мурашками, он всегда ее поет, так я спокойнее переношу начало действия укола. Мое тело горит, появляются силы, но вместе с ними и жуткая, животная жажда близости, жажда тела. Пристав с кровати и накинув на себя длинную мешковатую рубашку, я направился в комнату Юнги, она на втором этаже, и добраться туда трудно, но меня к нему тянет, а значит усталость можно послать ко всем чертям, что в общем-то я и сделал, преодолев лестницу, стоя у тяжёлой деревянной двери, за которой слышался треск горящих в камине поленьев. — Юн, милый, я не помешаю? — робко проговорил я, заглядывая за дверь — ты прости меня, но…к-кажется я.мне. — Проходи, и сядь у камина, расслабься наберись сил после лестницы, а потом поговорим. -Я.не хочу говорить — подходя к нему со спины, шепнул я — я хочу тебя…я же имею право хотеть своего парня? Усмехнувшись и слегка приподняв правую бровь, Юнги оставил бумаги, в которых рылся минутой ранее, и развернулся ко мне, расставляя руки и намекая на объятия. — Конечно мой малыш имеет на это право, он имеет право на исполнение любого своего желания, только, ты не будешь против, если я возьму все в свои руки, весь осмелюсь заметить, твои нежные ручки полны усталости — поцеловав тонкие кисти моих рук, он подхватил меня и в одно мгновение перенес на, как казалось, безумно огромную, мягкую, с бордовым шёлковым балдахином кровать. — Я скоро умру? -Не спрашивай, ты знаешь, сказать правду я не смогу, потому как не могу и никогда не смогу принять это, ты болен и это факт, но когда и почему ты умрешь, говорить не мне! Сейчас ты со мной и ты живее всех живых, твои щеки пылают румянцем, а глаза сияют ярче всех звезд во вселенной, и это то, что ты действительно должен знать. С этими словами он припал к моим губам, еле касаясь их и даря мне самый сладкий, самый нежный и очень нужный в этот момент поцелуй. Мягкие, потрескавшиеся губы сцеловывали с меня остаток усталости, и будто по волшебству, наполняли смыслом каждый миг моей, казалось бы уже практически завершившейся жизни, даря чувство нежности и комфорта. Его руки нежно приподняв края рубашки, касались бедер, волной приятного холодка проходились по изгибу талии, нежными касаниями пальцев шли вдоль дорожки позвоночника, приземляя ладони на ягодицах. — Я люблю тебя, мой волшебник, мой повелитель жизни, мой король — слетало у меня с губ вместе с тихими, чарующими слух, стонами — я люблю тебя от кончиков пальцев, до секущихся на вьющейся чёлке волос, я люблю, и до последнего вздоха, знай, я весь, без остатка принадлежу тебе. Слегка прогнувшись в спине и откинув голову чуть назад, я, закрыв глаза, погрузился в нескончаемый океан эмоций. Юнги нежно стянул с меня рубашку и принялся целовать шею и ключицы, слегка смачивая их, чтобы оставить приятный холодок на теле, одной ладонью он принялся нежно поглаживать мой член, а второй очень нежно, слегка касаемо, придерживал меня за талию. Его дыхание стало сбитым и шумным, а вместо холодка после поцелуя, кожу начало обдавать горячим потоком воздуха, что перевело мои ощущения на новый уровень. Смочив два пальца в моем рту, он принялся поглаживать и слегка надавливать на тугое колечко мышц, что вскоре расслабленно поддалось и два пальца оказались внутри, продолжая плавно двигаться и даря волну возбуждения. — Я… готов, не дразни — жалобно простонал я в шею Юна — Может не стоит спешить? Я не хочу чтобы было больно, мне кажется ты недостаточно растянут, зайчик -Н. Нет, я хочу… я готов, правда. Стянув с себя штаны, Юнги размазал текущую смазку по члену и, высунув пальцы начал мелденно входить. Каждый раз он делал это настолько аккуратно и трепетно, будто боялся, что заденет невидимую, тонкую ниточку, и все оборвется. Холодные руки блуждают по разгоряченному телу, движения начинают грубеть и ускоряться, вот оно, начало представления. Нежные поцелуи кое где превращаются в укусы, а местами остаются следы багровых бутонов, пульсирующих на хрупком теле. Не в силах больше терпеть, я обхватываю Юнги ногами и, прижав к себе вплотную, начинаю жадно, со страстью покрывать поцелуями его губы, скулы, шею, оставляя отпечатки зубов возле пульсирующей венки. Комнату наполнил запах похоти, стоны, которые если слышались ранее, сейчас заполнили все пространство, нежные всхлипы и грубый звериный рык, это то что было необходимо сейчас, нужнее чем воздух, и кажется чем вся жизнь. — Я хочу тебя… хочу твое тело, твою душу, тебя целиком с проблемами, мыслями, заботами и мечтами, я хочу все твое существо, и в то же время, я не хочу, не хочу забирать у тебя последние силы, последние желания и возможности — прижимаясь сильнее шептал мне Юнги, задевая внутри заветный комок мышц, заставляя меня издать очередной стон. Я начал ласкать себя, второй рукой зарываясь в волосы возлюбленного. Дрожащими руками я трогал себя, сжимая и разжимая пальцы в движении, еще секунда… один миг, и я излившись себе на живот, опустил обессиленную руку на простынь и, чуть держась за нее, из последних сил прогнулся в спине чуть сильнее. Мое сердце стучало в бешеном ритме, и совершенно забыв о приличии, просилось наружу, воздуха в комнате стало крайне мало, а влажность была повышена. Наши липкие от возбуждения тела терлись друг о друга, создавая ещё большую температуру, и вот, спустя пару толчков, кончив в меня, Юнги вышел и, с видом самого счастливого человека, вновь прильнул к моим губам. Казалось этот поцелуй длился вечность, и я готов был продлить его, но, отстранившись от меня, Юн подошёл к окну и слегка приоткрыл его, впустив нотки свежего лесного воздуха в комнату. Приняв вместе ванну, мы легли спать, и, обнявшись с ним, я чувствовал себя счастливее чем когда либо, и живее чем кто либо на этом свете. Пришел сон, но не кошмар как было обычно, это было что-то светлое, пахнущее яблоками после дождя, с ощущением поцелуя горячих губ на холодном как камень лбу…последний сон. — Мне очень жаль, что это случилось так скоро, надеюсь ты будешь помнить о том, как сильно я любил тебя, спи спокойно мой королевский песик.