Cómo ser vivo

      Поглаженная белая рубашка нежно гладит кожу, пока я надеваю её, слегка сдавливает плечи, когда застёгиваю пуговицы и, в целом, приятно сидит по фигуре в отражении зеркала. Я худой, не качаюсь и никогда не планировал, мне всегда нравилось чувство лёгкости и гибкости в теле, а такому как я, тощему и длинному, эти качества были важны в подростковом возрасте. Знаете, как может пригодиться небольшой вес и навык перескока забора одним прыжком? Я долгое время не знал, но однажды это спасло меня от ареста. На самом деле, я предпочитаю не вспоминать свою юность или детство. Вот только иногда мысли сами просачиваются из закрытых дверей воспоминаний. На фоне своей грустной матери я был неусидчивым и активным ребёнком. Благодаря этому я часто попадал во всякие передряги и нелегальные ситуации. К тому же в подростковом возрасте у меня начало развиваться что-то вроде клептомании, я крал каждую мелочь, что мог, оставался под дверью класса на перемене, чтобы проникнуть внутрь и стащить из коробки новый маркер и скотч. Однажды я украл обычную на вид тетрадь, а учительница подняла такой шум по школе, оказалось, что это был её журнал с заметками, номерами и паролями. Я не знаю, как я выбрался из той ситуации сухим. Негодяям, конечно, всегда везёт, но то было просто невероятно. В итоге тетрадь не была найдена, а вскоре на школьном сайте с её профиля было загружено порно-видео на главную страницу, чтобы все дети и родители насладились просмотром.       Мне не нравится моё отражение. Я выгляжу как-то устало. Впалые глаза, расслабленные брови, никакой искры… Чувствую себя, как выжатый тюфяк. Я вздыхаю и стягиваю брюки с ремнём с тремпеля. Сегодня я решил надеть свой любимый кожаный ремень от Armani, который сочетался с моим тёмным костюмом. Я сажусь на кровать. В открытом ящике моего гардероба в коробочках передо мной лежат часы. Я выбираю весьма лёгкие и элегантные, потому что сегодня я существенно устал и мне не предстоит официальных ситуаций. Запонки. Быстро застёгиваю их на рукавах… Не знаю, стоит ли мне надевать галстук, наверное, это будет слишком вычурно. Я встаю, накидываю пиджак, поправляю ткань, проверяю всё ли на своих местах и с довольным чувством покидаю спальню, направляясь в ванную. Я бегло смотрю на свою прическу, слегка встряхиваю головой, чтобы челка сдвинулась. Всё хорошо, можно идти. Ухмыляюсь самому себе и шагаю до входной двери. Я смотрю на вещи, которые я возьму с собой: ключи, маленький флакон духов, небольшой складной ножик и кошелёк. Ключи, духи, ножик… Хмурюсь, чувствуя, будто шестерёнки в моём мозгу остановились. Мне кажется, я что-то забыл. Не могу вспомнить. Я вовсе не забывчивый, но почему-то в этот день всё не так, как обычно. Разложив всё по карманам, я со спокойной душой надеваю пальто и обуваюсь в оксфорды. Когда нагибаюсь чтобы завязать шнурки, слышу приятный запах порошка от носков и кожи туфель. Всё прекрасное в деталях. Думаю, на этом всё. Я поворачиваюсь, осматриваю коридор, чтобы убедиться, что всё выключил и закрыл, и выхожу в подъезд.       Замок входной двери моей обители закрывается легко, я ловко выдёргиваю ключ из скважины и подхожу до соседней квартиры. Я не стучусь и сразу вхожу, заметив, что всё открыто (весьма смело), сам решаю закрыть дверь, потому что знаю, что назойливые мысли о том, что сюда может зайти любой, не дадут мне покоя. Разуваться не затрудняюсь, так как соседке всё равно надо будет мыть полы. Прохожу в зал, плюхаюсь на диван, положив руки вдоль его спинки. Я недовольно корчу губы, так как слышу, что Габриэлла и Крис до сих пор не переоделись. Надеюсь, она хоть еду успела упаковать. Я нетерпеливо отстукиваю ритм носком туфлей, ожидая, когда девушка наконец оденется и соберёт своего брата для выезда. Я разглядываю комнату более детально, думая о том, как я оказался в такой ситуации. Не могу спорить с тем, что мне это крайне нравится: совершенно новые события, выбивание из колеи — всё так быстро и неожиданно. Это ли не то, чего моя душа так сильно желала? В ответ своим мыслям я качаю головой. Нет, у меня не просто так есть эти правила и запреты. Мне стоит постоянно напоминать себе об этом, помнить, как и зачем я живу. Держать всё в голове.       Это так тяжело, на самом деле. Контроль, каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Я правда устаю, в такие моменты я отпускаю себя и растягиваю свои цепи, имею больше места для настоящего себя. Некоторое время это приятно, хочется дать себе ещё свободы, забить на всё вокруг и просто быть собой. Обычно, я этого не допускаю, но какой-нибудь плохой инцидент обязательно случится, за который я буду платить и корить себя, снова запру себя в клетке и круг замкнётся. Именно так я жил последние десять лет, ну, если не считать того случая… Не хочу его вспоминать, это было просто отвратительно. В тот день я пал как никогда за свою жизнь. Я рад, что смог выбраться из того состояния. Можно подумать, зачем мне так загонять себя ради того, чтобы жить в обществе обычных людей? Если они мне так противны и не интересны, зачем же я подстраиваюсь под них, терплю, сдерживаюсь? Почему бы мне просто не купить оружие, прийти завтра в офис и не расстрелять каждую невымытую рожу? Ответ весьма прост — я не дурак. Я не глуп и не хочу попасть в тюрьму до конца своей жизни. Это единственное, что волнует меня и останавливает. Никакой морали, никакого сочувствия. Так, конечно, было не всегда, долгое время мне было полностью плевать на своё будущее, довольствовался эмоциями здесь и сейчас. Весьма эгоистично для моего старого Я, в отношении моего Я сейчас. Я благодарен лишь за то, что в прошлом я не натворил ничего необратимого и редко попадался, хоть и пара арестов на мне всё же висит… Но мало какой работодатель проверяет записи в полицейских участках.       Я слышу шорохи и недовольное мычание из соседней комнаты. Наконец, девушка выходит вместе с мальчиком, оба одетые. В её руках пакет с ужином, с плеча свисает небольшая белая сумочка. Она оделась весьма по-скромному, обычные голубые джинсы, свитер и тёмно-голубая куртка сверху. Волосы собрала в пушистый хвост, надела маленькие серёжки, слегка подкрасилась (мне очень понравился её лёгкий макияж, если честно). Габриэлла лучезарно улыбнулась мне, а Крис же стоял с самым печальным лицом, которое я только мог видеть у ребёнка. Я сделал вид, что быстро оглядел их, не придавая внимания, и встал с дивана, чувствуя, будто мои ноги стали пружинами. Стараюсь двигаться аккуратно, чтобы не испортить прическу, соседка замечает мою скованность и издаёт короткий смешок.       — Мистер Кроули, пойдёмте? — сказала она мне, стоя возле входной двери.       — Да, конечно, — пробурчал я.       Она открыла дверь, и мы все вышли. Я первым пошёл спускаться по лестнице, не дожидаясь никого. Я услышал лишь тихие, вялые шаги мальчика сзади, который явно не был рад поездке. Габриэлла же, закрыв дверь, быстро нагнала нас, и мы по очереди вышли из подъезда. Теперь мне надо было довести их до парковки. Сегодня погода действительно не очень, снег тает, но недостаточно быстро, поэтому ощущение будто ходишь по бескрайним лужам, мне приходится ходить крайне осторожно, чтобы не намочить ноги или штаны. Зато сегодня нет сильного ветра и серых туч, как обычно бывает в Лондоне. Это небольшая радость и ещё одно нестандартное событие. Меня не часто беспокоит погода, чаще всего только когда она мешает добраться до работы и обратно, но сегодня необычный день и я уделяю внимание каждой детали. А вообще, я привык к типичному прогнозу в этом городе, жить серой жизнью, бежать куда-то под дождём, отменять встречи из-за скольжения на дорогах… Как бы мне сейчас самому не поскользнуться.       Новоиспеченные соседи плетутся за мной, никто не пытается заговорить. Габриэлла идёт с довольным выражением, гордой осанкой и медленным шагом, а мальчик выглядит всё так же, как и в подъезде. Возможно, чисто из своего любопытства мне интересна причина его столь «похоронного» настроя. Если уж начать анализировать парочку, то логично, что поначалу я решил, что Крис её сын, так как он не совсем на неё похож и я списал это на отцовские гены. Конечно, есть вариант того, что у них кто-то из родителей другой расы и это объяснило бы их несхожесть. Но всё это как-то подозрительно… Это не моё дело и мне всё равно на их семейные травмы и особенности, просто, возможно, я бы смог найти этому применение.       Мы наконец доходим до парковки, опускаемся на нижний этаж, где я быстро взглядом нахожу свою машину, обычную черную audi, за которой я не особо ухаживаю, но слежу за чистотой, регулярно вожу её на мойку. Она радостно сигналит, когда я нажимаю на кнопку на ключах, чтобы открыть двери.       Я сажусь на место водителя, вдыхаю привычный запах мяты и через зеркало заднего вида наблюдаю, как Габриэлла усаживает брата на заднее сиденье. Будто он сам не в состоянии этого сделать, я закатываю глаза. Она заканчивает с помощью, хлопает дверью и садится на сиденье левее меня.       — Нет нужды так издеваться над дверями моей машины, Габи, — едко комментирую я, когда она открыла дверь. — Больше так не делай, — прослеживается холодный тон, чего я и хочу.       — Извини, Тони, — девушка улыбается и своей горячей рукой гладит меня по колену. — Буду аккуратна.       Я могу лишь недовольно скривиться, проклиная эту женщину на всех известных мне языках в своей голове. Я пристегиваюсь и вставляю ключ, чтобы завести машину, уже сгорая от желания как можно скорее закончить с моим времяпровождением с этой парочкой. Но на данный момент меня интересует полицейский, поэтому это вынужденное взаимодействие. Я успешно вывожу audi с места парковки и еду на выход. В салоне тихо, я не стал включать ни музыку, ни радио, а соседи, как и я, ничего не говорили. Несколько минут это было вполне комфортное молчание, позже оно стало неловким. Напоминает мне поездки в торговые центры с отцом и матерью.       Знакомые дороги, места, едем примерно двадцать минут, отец ведёт без усилий и не уделяет должного внимания дорожным знакам, мать слегка подрагивает, опасаясь резких поворотов, ясно понимая, что может случиться. Мы часто ездили в торговые центры, хотя бы раз в неделю. Мы покупали продукты, вещи и всё нужное для дома. Иногда мой отец любил стоять по полчаса в секции ремней, выбирая самый толстый и широкий, что-то бурча себе под нос, очевидно, пытаясь меня напугать.       Мы едем спокойно, в тишине. Я смирился с ней, приняв как должное. Габриэлла что-то смотрела в телефоне, её брат грустно глядел в окно. Я поворачиваю руль на повороте. Отец, мать и сын. Я сам не заметил, как взял на себя роль главы нашей импровизированной семьи. Казалось, мы встретились сегодня впервые, а я уже прочувствовал все прелести семейной жизни: помощь, чай, секс, неловкость, поездка на машине, привычные ложь и лицемерие.       Меня тошнит. Руки потеют, скользят по кожаному рулю, я сдавливаю его пальцами, пытаясь ухватиться и жалею, что забыл надеть перчатки. Именно это я и хотел сделать перед выходом. Все мысли сосредоточены на моей ноге, которая зависла на педали газа, я думаю о том, чтобы не зажать её до конца, разгоняясь до двухсот километров в час. Дыхание участилось, но я стараюсь сохранять вид, что всё в порядке. Начиная дрожать всем телом, я, не поворачивая головы, перевожу безумный взгляд на женщину слева. Она спокойно сидит, что-то листая в своём телефоне, совершенно не зная о моём состоянии. Хорошо. Я снова смотрю на дорогу, борясь с этим приступом. Я напрягаю все мышцы, чтобы увеличить контроль над телом и не допустить ошибки. У меня раньше никогда не случалось такого во время вождения, поэтому, можно сказать, это впервые застало меня врасплох. Неконтролируемая ярость, при которой я не беспокоюсь не то что за других, а даже за себя. Только чтобы эта шалава сдохла в мучениях, я готов резко качнуть машину вправо, умереть самому и потерять всё, чего добился в этой жизни. Плевать. Мысленно, я смеюсь, а внешне подавляю свои эмоции, как обычно. Сейчас, сейчас, я доеду до того поворота на перекрёстке, поверну на красный свет, и машина по встречной влетит со всей скорости в Габриэллу, задевая так же и Криса. Их тела смешаются в одну кучу мяса, кровь разбрызгается по всему салону и дороге, а я буду тихо сидеть, с писком в ушах после шока от столкновения. Приедет скорая помощь, полиция, люди соберутся вокруг происшествия. Меня заберут и положат в больницу, мне станет лучше, и я выпишусь. Мне будут платить со страховки и с работы. Воздух кончается. Я моргаю и вздрагиваю на кресле. Это было бы прекрасно, если бы моя машина только что не проехала этот гнусный поворот, оставляя всех троих невредимыми.       Всё во рту и горле пересохло, мой язык будто склеили с нёбом. Мне страшно сдвинуть его, но пока я возвращаюсь в реальность и, почувствовав больше свободы в движении, я всё-таки сглотнул. Вышел сдавленный звук, который, я надеюсь, не привлёк особого внимания. Я смотрюсь в зеркало заднего вида, пальцами левой руки быстро прохожусь по волосам, незаметно вытирая пот с висков. Моя голова нагрелась, и я слегка вспотел. Как можно настолько возбудиться от простой фантазии смерти? Я не желаю кончины своей соседки. Мне было бы всё равно, умри она от сердечного приступа или передоза у себя в квартире. Я бы не стал сам браться за укорочение её существования и тянуть этот тяжкий грех за собой всю жизнь. Я не раз представлял убийство человека, но ещё никогда не получал такой реакции от себя. Сколько ещё чувств сможет мне дать эта Габриэлла? Один день, а я уже весь как на иголках. Я чувствую, будто само появление этой девушки в моей жизни активировало какую-то цепочку событий, которую я уже не могу остановить, я просто продолжаю падать, будучи поглощенным тьмой, а мой разум разлагается и снова проявляется это сумасшествие. И все мои правила, моя сдержанность, всё летит к черту. Разочарованный, я бью кулаком по рулю, больше не беспокоясь о лишнем внимании. Никто так и не заподозрил странности в моём поведении в этот короткий момент. Хорошо.       Сглатываю ещё раз. Уже лучше. Всё нормально, всё в порядке. Мы не разбились и скоро приедем в пункт назначения. «Осталось совсем немного времени, давай же, дотерпи и доведи машину». Сейчас мне тяжело сконцентрироваться на знаках, поэтому мы едем скорее по моей памяти и интуиции, что довольно опасно. Однако, мы доезжаем без каких-либо проблем, и я успешно припарковываюсь рядом с участком. Расслабившись, я отметил затхлый запах в салоне, не зная реален ли он, решил не комментировать, просто отстегнулся и вышел, аккуратно закрыв дверь. В этот раз Габриэлла пощадила мою машину и не стала бить дверью. Она забрала Криса с заднего сиденья, и мы пошли в направлении входа полицейского участка. Мои ноги почему-то дрожат, несмотря на то, что я уже практически успокоился, оставляя жестокие мысли позади. Соседка косится на меня, оглядывает с ног до головы, но её взгляд не выражает беспокойства. Мальчик, как и в прошлый раз, идёт сзади нас, ничего не говоря.       — Ты в порядке? — весьма лицемерный тон, сразу понятно насколько это её волнует.       — Да-да, — отвечаю я, пока мы поднимаемся по ступенькам в сторону дверей. — Просто я что-то перенапрягся… Обычное дело.       — Понимаю, — бросает она.       Нет, ты не понимаешь. Я почти сказал это вслух. Повезло, я вовремя заткнул свой рот.       Мы вместе доходим до входа и проникаем внутрь здания. Там нас ждёт осмотр и металлоискатель. С недовольством я вытягиваю всё из карманов, снимаю пояс, запонки… На что только не пойдёт человек ради встречи с незнакомым полицейским… Меня пропускают, я одеваюсь и привожу себя в порядок, пока вновь ожидаю соседку с её братом. Они проходят довольно быстро по сравнению со мной, я хмыкаю, и мы направляемся дальше.       Это очень просторное здание, тут высокие потолки и стены в холодных тонах. Большой и широкий холл растягивается, как мне показалось, километра на два и, хотя это скорее всего иллюзия, понятно, что это очень большое здание. Здесь также огромные окна, которые пропускают много света внутрь. Туда-сюда снуют работники в форме, кто-то разговаривает по рации, кто-то по телефону. Меня обходит невысокая женщина в черном костюме и странной шапочке, она как-то сухо взглянула на меня и пошла дальше. Габриэлла взяла инициативу и вела нас вдоль холла, смотря на различные таблички с указателями, как в аэропорту. Как я понял, девушка тут не в первый раз и отлично знает дорогу. Она радостно хлопает в ладоши, доводит нас до деревянной двери и заходит внутрь. Мы с мальчиком остаёмся стоять снаружи как вкопанные. Я не четко понимал, следовало ли мне пойти за ней или нет. Так как Крис тоже остался стоять, я решил, что скорее всего не стоило. Но через секунду девушка выглянула из-за двери, глупо глядя на меня.       — Ну что вы стали? Идёмте, — она засмеялась.       С недовольным лицом я захожу и завожу Криса, мягко подталкивая его в плечо. Он не сопротивляется, в его теле будто не было сил. Мальчик выглядел внешне нормально, слегка грустно, но я видел, что что-то было не так. Мне не подобает засорять свою голову такими раздумьями. Я встряхиваюсь и иду по узкому коридору, от которого почувствовал себя скованно, после прогулки по тому просторному главному холлу. В конце стояла ещё одна дверь, уже более простого дизайна, с квадратом мутного стекла наверху и табличкой «Ричард Рамирез Фиш». Брови поползли наверх при взгляде на имя. Знакомая фамилия, я посмотрел на Габриэллу. Она уверенно открывает дверь и входит. Мы с мелким за ней следом. Она влетает в комнату, как хозяйка. Вешается на шею какому-то мужчине, как я понял, Ричарду. Он так же тёмный, такого же оттенка, что и Габриэлла, коротко стрижен и одет в черную полицейскую форму, со всякими значками и бейджиками. У него широкая улыбка и довольно белые, ровные, зубы. Он обнимает её в ответ, не вставая со стула, из-за чего они попали в неловкую и неудобную позу.       — Габи-и! — весело протянул он, отпуская девушку и слегка отталкивая её от себя.       — Приветик, — она отстранилась, когда брат начал вставать.       Мужчина встал, заметил нас с Крисом. Начал с интригой в глазах рассматривать меня. Думаю, что мне надо как-то представиться, объяснить, почему я здесь. Он уже нахмурился, а в комнате на некоторое время повисла тишина.       — Здравствуйте, — я протянул Ричарду руку. — Я Энтони Кроули, сосед Вашей сестры, помог добраться Габриэлле и Крису сюда.       — О, да, здравствуйте, — мужчина вдруг заулыбался мне, странная смена эмоций, но так искренне, чего никогда не увидишь на лице его сестры. — Я Ричард, брат Габи, как Вы уже знаете, спасибо, что помогли им, я очень благодарен, мистер Кроули.       Он принимает мою руку в свою, и мы пожимаем их, глядя друг другу в глаза.       — Зовите меня Тони, — у него весьма цепкая и горячая рука, из таких, которые я терпеть не могу пожимать.       Поэтому, пользуясь концом наших приветствий, разрываю контакт. Мы некоторое время просто так и стоим, пока Габриэлла не зашуршала пакетом и не поставила его на рабочий стол Ричарда. Она высунула из пакета ужин для нашего полицейского.       — Вот, я знаю, что ты сегодня в ночную смену, а утром забыл хоть что-то прихватить, поэтому решила привезти тебе еды, — со своим старшим братом девушка общалась более уважительно и правдиво.       — Спасибо большое за заботу, — он улыбнулся, принимая контейнер.       Я весьма неловко наблюдал за их любезностями, не имея что сказать. Мальчик сзади меня молча стоял, так ничего и не сказав за всю встречу, даже не поприветствовал брата. Ричард метко бросил взгляд на него и Крис весь передёрнулся, будто его чуть не схватил припадок, но никто в принципе не обращал на мальчика внимания.       Вообще Ричард Фиш выглядел полицейским высокого поста, судя по его форме и отдельному кабинету. Это было как раз то, что нужно. Я уже обдумывал как мне узнать то, чего я хочу от него. Я долгое время пытался найти информацию об одном человеке, но все мои попытки расспросить сотрудников полиции были провальными, а в интернете я ничего не мог найти, не зная имени индивида. Есть ещё высокая возможность, что Фиш также откажется хоть что-то рассказать. Но следовало попробовать, больше такого шанса не будет.       Звенит стандартный звонок офисного телефона. Это чёрный телефон, расположенный у брата соседки на столе с краю. Он оборачивается и быстро отвечает.       — Офицер Фиш, есть, — отчеканивает он.       На той стороне ему о чем-то сообщают, видимо это что-то хорошее, он расслабляется и, кажется, рад.       — Отлично, вы молодцы, — он потирает рукой лоб и мнёт губы. — Мне это не интересно, несите всё сразу в штаб, там поговорим, я сейчас занят, — ему отвечают. — Да, до встречи.       Я не решаюсь спрашивать, что случилось, понимая, что для этого человека я пока что просто никто. Вместо меня это делает Габриэлла.       — Ну что там? Что-то вышло по тому делу? — она беспокойно кусает ноготь большого пальца.       — Не поверишь, но да, — он вздохнул и широко улыбнулся. — Они нашли ДНК на последней жертве. Скоро мы поймаем его, поверить в это не могу.       — Пожалуйста, будь осторожен, — девушка подошла к Ричарду, приобнимая его. — Я уже так устала волноваться за тебя.       — Я понимаю, — выдыхает Фиш.       Вот теперь я с Крисом здесь просто лишние. Мне нужно как-то вернуть внимание полицейского на себя. У меня свои дела и свои планы.       — Кхм, Габи, вы остаетесь здесь? Просто мне уже нужно домой, ещё осталась работа, — я посмотрел на часы, будто мне это правда важно. — Я могу вас довести обратно, но дольше оставаться не могу.       — О, — соседка посмотрела на меня. — Конечно, извини, Тони, что задержали тебя так, мы, наверное, поедем с тобой обратно, — она отрянула от Ричарда, подойдя ко мне. — Мы пойдём. Рич, помни, что в рыбе кости! И подогрей, не стесняйся, как раньше, — было необычно слышать такую заботу из уст этой женщины.       — Да, да да…       Когда Габриэлла уже взяла Криса за руку и пошла к выходу, я наоборот, приблизился к полицейскому.       — Извините, конечно, но Вы случайно не встречали такого мужчину в белом костюме, блондина?.. Примерно за тридцать, полноват. Я уже очень долгое время ищу этого человека, — я сделал вид, что нервничаю, спрашивая. — Он, кажется, назвался мне тогда психотерапевтом, работающим у вас.       Фиш нахмурился и взглянул на меня, но было понятно, что он что-то вспоминал.       — О, кажется, я знаю о ком Вы говорите. Но в последнее время он редко появляется в офисе.       — Как его зовут? — «Вот оно, мой момент». Мои глаза загорелись. «Неужели это оно. Неужели вот сейчас я найду его. Наконец-то». Нервно облизываюсь, уже нет сил терпеть.       — Думаю, Вы говорите про Азирафаэля Фэлла. Он наш судебный психиатр, весьма известный в этих, — он очертил пальцем круг, имея ввиду полицию, — кругах. Его часто запоминают за его манеры и стиль одежды, весьма милый человек.       «А-зи-ра-фа-эль». В голове пусто. Я получил что хотел. Но удовлетворения не чувствую. Мне нужно найти его, увидеть его. Закрываю глаза, медленно вдыхаю. Моя правая рука, которую я вытянул, кажется, начала трястись. Мне следует уйти отсюда как можно скорей, пока этот чертов коп ничего не заметил.       — Спасибо Вам огромное, — я кротко улыбнулся офицеру и распрощался с ним.       Вальяжной походкой я вышел из кабинета, громко закрывая за собой дверь. Мне уже всё равно на семейство Фишей. Возможно, я даже смогу найти отговорку, чтобы не везти соседку с мальчиком обратно, потому что мне уже блевать хочется от их вида. Хоть я и не получил того удовольствия, которого ожидал, на лице всё равно расплылась довольная улыбка и я почувствовал себя всемогущим. Столько времени ушло… И вот у меня достоверная информация, новая зацепка и, скорее всего, в этот раз самая верная. Внутри всё горит, я чувствую себя оживлённым и готовым ко всему. А мысли заняты лишь его именем. Однако, в данный момент мне ещё нужно покончить с соседями. А вычисление Фэлла позже.       Я выхожу из узкого коридора в холл, где меня уже ждут. Мы немедля идём обратным маршрутом, снова нас ведёт Габриэлла. Что примечательно, никто так и не вспомнил про Криса. Ничего не сказали, никакой реакции на него. Он просто простоял там, выслушал их разговоры и теперь его ведут обратно домой. Какая-то бессмысленная поездка для него. Возможно, поэтому он так грустил, его, скорее всего, наказали и так игнорируют. Сейчас он еле поспевает за шагом сестры, которая схватила его за руку и заставляет почти что бежать. Конечно это я сказал, что мы засиделись тут, но незачем спешить, нам всё равно снова проходить осмотр на выходе, да и разве не видно по мне, что никуда я не спешу? Я позволяю ей обойти меня и пойти вперёд, сам иду сзади спокойным шагом, наслаждаясь видом работающих полицейских. Девушка исчезает из моего поля зрения, я не заметил, как, но мне уже всё равно. Я дохожу до выхода, захожу в прозрачную кабинку и снова встречаюсь с теми же охранниками. Повторяю весь процесс… Ремень, запонки, смартфон, всё выкладываю.       Тихий голос. Из нескольких десятков разговаривающих людей я краем уха услышал именно ту самую знакомую интонацию. Смотрю в сторону голоса, но никого ожидаемого не вижу, решаю, что мне показалось. Я поворачиваю голову к своим вещам, но тут боковым зрением замечаю какое-то белое пятно. Рядом, я даже, кажется, почувствовал мятный запах. Шокировано раскрываю глаза на пару секунд перед тем, как успокоиться и вернуть каменное выражение. И вот я вижу его.Странный белый силуэт, который так выделяется на фоне чёрной формы полицейских. Он как-то неуклюже складывает папки в сумку, разговаривая с высоким мужчиной в костюме. Я рассматриваю каждую деталь его одежды, глупые туфли, белый пиджак, серые штаны, нелепая лохматая прическа. Несомненно, это он. Он поднимается и смотрит вперёд, идёт прямо к выходу. Я продолжаю стоять рядом с охранником. Наши взгляды, как я и ожидал, неизбежно встречаются. У него очень чистые, голубые глаза. Сначала он не понимает, но потом, о-о, это выражение лица. Он вытягивается, останавливается, будто поперхнулся. Не может поверить своим глазам. «Да, это я. Я. Помнишь?». Я окончательно забыл про осмотр, смотрю на психиатра с вызовом. Мы оба друг друга узнали. Ощущаю, как на моём лице вытягивается ухмылка в то время, как мужчина в белом стоял с раскрытым ртом.       — Здравствуй, Азирафаэль Фэлл.