Расставание , что повлекло за собой страсть

Она привела ее в спальню. *** Мучения от безысходности терзали Лукину. От понимания, что женщина использует свою любимую так, будто та подсыпала эликсир любви в прозрачную чистейшую воду, что совсем недавно давала отхлебнуть Третьяковой причиняли боль. — Малыш, раздевайся, ты же не будешь спать в одежде? — все-таки отойдя от своих мыслей произнесла шатенка. Она хитро улыбалась на Марию, словно стараясь приглушить ту боль, что вот-вот обсуждала в голове. — Ты же со мной ляжешь? — обнадеживающе спросила белокурая свою спутницу. — Конечно! Ну что за глупости ты говоришь. — такого вопроса Лукина явно не ожидала, и была немного в замешательстве. Лаура снова погрузилась в свои мысли. Весь день ее терзает совесть. Почему ее такие мысли не посещали раньше она и сама не понимала. Возможно из-за того, что большое количество работы помимо прихода к Марии в больницу не давали ни о чем подобном думать. А сейчас, взяв отпуск, отдохнув от всех этих документов, резюме и прочего мысли решили словно молнией поразить мозг Лукиной. Обдумывая все это, девушка стоя перед зеркалом, вставленном в большой платяной шкаф и переодевалась в ночную одежду. Она даже не заметила, что Третьякова на нее смотрит. Закончив переодеваться, Лукина в очередной раз отвлеклась от мыслей, которые ее раздражали. Она обернулась в сторону большой двуспальной кровати, на которой сидела Мария. Ее пронзительный взгляд показывал ее извращенную фантазию, что вот-вот перейдет в быль. Закусив губу, та сидела и лишь смотрела все это время на Лауру. — А ты переодеваться не будешь? — вопросительно посмотрев, спросила шатенка. — Охх, мне кажется я сама не справлюсь… Ты не поможешь мне раздеться? — Мария, включив роль актрисы стала играть какую-то наигранную роль. От такого зрелища Лукина чуть было не засмеялась, но сдержала себя. — Машунь, я без настроения. — устало проговорила та. Маша была немного обижена, ведь она тоже сегодня была не в настроении, и попытка, хоть как-то разрядить обстановку, что у нее не получилась, показалось явно на ее лице. — Ну ты чего, обиделась? — Нет, не волнуйся, я все понимаю. В другой раз. Мария понимала, что лучше не нагнетать, и если человек и правда не в настроении, то лучше не делать столь прекрасное занятие в таком духе. Она встала с кровати и стала переодеваться. Ее лицо неизменчиво показывало обиду, от чего девушка пыталась спрятать лицо из вида Лукиной. Она стала снимать платье. Со всей нежностью и аккуратностью она стянула с себя сначала одну лямку, затем вторую. Нежно взявшись за верхние края платья, она стала снимать платье попутно помогая себе бедрами. Она и не рассчитывала на то, что Лаура смотрит на нее. Однако Лукина не просто наблюдала, она охотно пялилась, будто думала, что Третьякова специально пытается ее возбудить. Стоило Марии только снять платье, как женщина накинулась на Машу. Взяв ее за бедра, она повалила ее на кровать. — Лаура, ты чего! — испугавшись от неожиданности произнесла Маша. — Да ладно, я же вижу что ты хочешь. Давай. Ради любимой я уступлю. — уже как то с грубостью произнесла та. — Не стоит! — не на шутку перепугавшись сказала Мария. Если минуту назад какое-то чувство возбуждения у нее присутствовало, то сейчас от этого чувства не осталось и следа. Лукина резко и решительно перевернула Марию, что девушке доставило достаточный дискомфорт, чтобы та прикрикнула. — Аа, нравится? — будто не в себя сказала Лукина. — Прекрати! — уже в бешенстве и страхе прокричала Мария, стараясь оттолкнуть Лауру. Директриса будто не слышала что ей говорит ее вторая половинка. Она нависла над девушкой оставив между ними буквально 3 сантиметра, от чего заставила Третьякову отвернуться. Из глаза потекла слеза. — Пожалуйста, не надо. — тихо проговорила блондинка, стараясь успокоиться. В тот же миг Лукина прижала ладонь к губам Марии, и прошептала на ухо. — Считай это наказанием за то, что ты сделала в прошлом. Закрытый рукой рот не мог ничего ответить, и от отчаяния у девушки уже из обеих глаз полились слезы. Казалось, что она ими затопит все вокруг. Она только догадывалась, что может произойти сейчас. Лукина, все еще держа рот Марии, левой рукой в попытках агрессивно снять порвала трусы на теле девушки, после чего провела слегка по ее щеке. Третьякова была полностью голая. — ЧШШ, ну я же не маньячка какая-то. Лишь делаю то, что ты хочешь. — проговорила Лукина тихим голосом. Лаура глянула на стол. На нем лежал наполовину опустошенный тюбик, напоминающий какой-то крем. — Сегодня обойдемся без него. — агрессивное лицо директрисы было настолько пугающим, что казалось что в нее кто-то вселился. Мария боялась Лукину. Такой она ее еще не видела. Нежно чуть касаясь тела Марии, Лаура провела несколькими пальчиками вдоль пупка. Остановившись на мгновение, она вернулась к очаровательным формам девушки. Нежно зажав сосок одной груди большим и указательным пальцами, она стала сначала слегка покручивать его, а позже медленно все сильнее и сильнее сжимать. Из закрытого рта раздался небольшой стон, который дал понять девушке, что можно продолжать веселье. Она обхватила полностью праву грудь Марии и стала ее массировать, после чего поднесла свои губы и начала облизывать слегка посиневший сосок. После она взяла его полностью в рот и стала посасывать увеличивая темп. Словно маленький ребенок, пытающийся выпить все содержимое в груди. Параллельно Лукина стала поглаживать клитор Марии. Третьякова уже не пыталась вырваться. Внутри были странные чувства. Чувство что вот-вот ее изнасилует любимая девушка, и то, что ей это нравится. От безысходности и потери контроля всей ситуации девушка просто лежала и слегка постанывала после чего вырвался истерический крик смешанный с болью. Лукина всунула 3 пальца. Резкость и неожиданность дали о себе знать показав крик. Резкие толчки лишь слегка облизанными пальцами сначала причиняли боль хрупкой девушки, но спустя несколько секунд она была уже вся мокрая. Ее это возбудило. Мария стала кричать уже от удовольствия. Третьякова схватилась за простыню, и закатив глаза лишь мысленно просила не останавливаться Лукину. Но та, видимо прочла ее мысли, и резко выйдя из влагалища отпустила рот Третьяковой. — Наказание, смотрю, пришлось тебе по вкусу? — вытирая салфетками мокрые пальцы спокойной проговорила Лукина. Маша уже была не в состоянии ничего говорить. Стоило Лукиной выйти за дверь, как та тихо посапывала лежа на кровати. Лукина вышла из комнаты. Зайдя в ванную, она смотрела на себя. Внимательно разглядывала свое лицо с ненавистью. — Кто же ты… — сначала тихо произнесла та самой себе. — Зачем ты все это делаешь! — уже не выдержав порыва эмоций произнесла женщина. В ту же секунду зеркало, что висело перед ней, разбилось. Лукина со всей силы ударила отражение, из-за чего в зеркале женщина видела уже другого человека. — Вот она ты! — глядя на искаженную себя проговорила та. Лаура вышла из ванной комнаты. Боль в руке подступила лишь тогда, когда она вышла за порог уборной. Женщина обхватила свою руку и села в позу эмбриона. Боль в руке была на столько сильная, что та не могла пошевелиться, встать или уж тем более сходить и забинтовать руку. Так Лукина и уснула.