Как влюбить в себя принца за 37 недель?

Школа. Для кого-то это прекрасное время, а для кого-то старые потрепанные фотографии в пыльном ящике глубоко в шкафу. Об этом месте как о покойнике – либо хорошо, либо никак. Все одиннадцать лет дети занимаются в школе далеко не учебой. Практически каждый делал все, чтобы поднять свою репутацию и самоутвердиться за чужой счет. Что в младших, что в старших классах все хотят дружить с самыми популярными ребятами, не всегда понимая, чем это может закончиться: унижения, драки, предательства. А те, кто не делал, оказывались по другую сторону баррикад: их унижали, били и предавали. И наша школа не была исключением. Всегда были любимчики. Любимчики класса, любимчики учителей, любимчики школы. Я был одним из них, но для этого мне не пришлось делать совершенно ничего. Статус моей семьи сделал все за меня. И я хотел бы быть благодарным, но просто не мог. В лихие девяностые, когда каждый пытался открыть свой бизнес, кому-то удавалось получить все, а кто-то становился очередным ФИО на столе патологоанатома. Моим родителям удалось. Парфюмерия – куча точек по всему миру, как производство, так и магазины. Ведущая фирма, за всем нужно следить, везде нужен контроль. Отца и матери часто не было дома, но каждый раз, когда они приезжали — особняк больше походил на роскошную тюрьму, чем на большой и уютный дом. Как бы хорошо я не учился, какими бы «прилежными» не были мои друзья — им все мало. Недостаточно умен, недостаточно спортивен, недостаточно красив, манеры «хромают», слишком болтлив и молчалив в одно и то же время. Обязательно новые шмотки, обязательно учиться этикету, обязательно уметь подбирать гардероб и в следующую пятницу у тебя курсы по французскому, сразу после бокса и перед лекцией по химии. Куча репетиторов, которые не могли мне дать новых знаний, куча прислуги, которая готова в жопу дуть если понадобиться, куча тренеров, которые с каждым разом увеличивают нагрузки пока ищут новые приемы, которым можно обучить. И я, который хочет быть обычным подростком, в свои шестнадцать лет. Все лето я просто радовался жизни. Развлекался с друзьями, ходил гулять на неограниченное время. Сумел даже закатить вечеринку. Ту самую, с алкоголем, громкой музыкой и пьяными поцелуями за дверями родительской спальни. Было очень весело ночью и очень плохо утром. Но именно в эти дни я и почувствовал себя по-настоящему живым. Все закончилось слишком резко и неожиданно: родители вернулись из рабочей поездки на неделю раньше. Прямо перед школой. Перед выпускным классом. И сколько бы я не мечтал провести последние дни каникул в спокойствии, мои планы были разрушены одним звонком. Всего пара слов и радости свободы как не бывало. — Неужели ты не рад нашему возвращению? — Мама, как и всегда, смотрела на меня строго, а голос ее был настолько холоден, что по спине пробежали мурашки. Отец же просто кивнул дворецкому в сторону двери, без слов приказав забрать вещи, и тут же скрылся в своем кабинете. — Конечно рад, мам, — некое подобие улыбки, на что женщина только закатила глаза. — Хотя бы постарайся сделать вид что рад. И собирайся, тебе нужен новый костюм, — женщина не принимала отказа, да и я не собирался идти против ее желаний — себе дороже. Одно движение ее брови кололо под дых, заставляя затаить дыхание и молча ждать следующего приказа. Меня выдрессировали как собаку. С самого детства на любой мой прокол была только одна реакция от матери – вздернутая бровь. Угловатая, тонкая, всегда подведенная черным карандашом. Мне иногда казалось, что ей можно проткнуть насквозь, стоит только снять это оружие с лица матери. И в какой-то момент ее мимика и стала этим самым оружием. Стоило ее ресницам чуть дрогнуть вслед за прикрывающимися веками, а я уже знал, что ответил на вопрос неверно. А если у крыла носа появится совсем небольшая морщинка – вечером меня ждет долгий разговор и, скорее всего, домашний арест. Первый стук ногтя по столу – конфискация телефона на неделю, второй – на месяц. И если ее уголки губ слегка растянутся в улыбке – меня лишат любого общения, даже с прислугой, лишат еды и солнечного света – запрут в кладовке от пары часов до двух дней. Поэтому ее улыбки я боялся больше всего. — Не стой столбом и приведи себя в порядок. Ты выглядишь как отброс, — ее ноздри слегка расширились, а значит стоит мне помедлить еще пару минут, как подзатыльник не заставит себя ждать. Рука у этой женщины очень тяжелая. Как же я завидую тем людям, которые искренне радуются обновкам. Для меня это больше похоже на пытку: часами примерять костюмы, рубашки и обувь, чтобы не найти ничего и отправиться в следующий магазин. И так я проводил несколько дней подряд. И все обязательно в бутиках. И каждая вещь обязательно дизайнерская. Потому что «все должны знать кто ты такой». А все и так знали. Учителя буквально пылинки сдували, директор закрывал глаза на каждый проступок, а ученики открывали рты, стоило мне пройти мимо. И так каждый день. Все было бы иначе, отправь они меня в элитную школу. Для таких же богатеньких деток как я. Но с самого детства им было важно привить мне способность различать окружающих на «людей» и «мусор». И только в обычной школе, по их словам, я мог подобному научиться. Потому в начальных классах одноклассников от меня отгоняли учителя, намекая на мой высокий статус. В средних ребята активно тыкали пальцами в мою сторону, боясь подойти и заговорить. И только перейдя в девятый, я смог найти общий язык хотя бы с несколькими подростками. Вот только… Вот только эти люди начали чувствовать власть, которой не были наделены. А я и не был против. Валя, первый, с кем я смог найти общий язык, ходил по школе как царь. Задирал нос так высоко, что даже к учителям перестал относиться с уважением. Унижал всех, кого мог и особенно отрывался на ребятах помладше — те не могли дать отпор. А что я? Я этому потакал. Я позволял ему делать все что вздумается, считая другом. Для родителей он был идеальным. Властным, уверенным в себе. Но они не знали, что этого он добился благодаря мне. Благодаря им. Узнай они о его семье чуточку больше, возможно перестали бы так яро радоваться его компании. Но пока этого не произошло – он кандидат на моего пожизненного компаньона №1. Стойкий и верный. Сам Валентин никогда не был таким. Ни стойким, ни уверенным в себе. Самый старший ребенок в семье, родителям всегда было не до него. Его детство закончилось даже не начавшись, потому что за младшими всегда следить приходилось ему. И за каждый проступок обязательно прилетало. Достаточно было даже сказать что-то не то и отец обязательно поднимал на него руку. Видел своими глазами, врагу не пожелаю. Возможно поэтому он и срывал злость на всех тех, кто посмел посмотреть на него не так. А я завидовал. Завидовал, потому что у меня не было ни братьев, ни сестер. Я всегда был один. Даже в детстве я чаще видел няню и дворецкого, пока родители занимались своими делами. И той женщине, что меня растила, я был бы куда более рад, чем той, которая меня родила. Елена была того же возраста, что и моя мама. И была из разряда «мусор», как о ней отзывались родители. Но это был самый добрый человек из всех тех, кого я уже встретил. — Снова кошмар? — Пухленькая женщина слегка приоткрыла дверь в мою комнату, когда услышала громкий крик. — Угу, — я, десятилетний мальчик, которому снятся кошмары, только шмыгал носом и утирал слезы, пытаясь вести себя подобающим своему статусу образом. — Что на этот раз? Снова одноклассники? — Кивок. — Снова смеялись над тобой? — Снова кивок. Женщина тяжело вздохнула и в очередной раз тихонечко прокляла родителей. А я только сел на кровати, обнял подушку покрепче и смотрел в глаза няни своими, опухшими. — Они говорили, что я глупый, страшный и все что во мне важно — деньги родителей. — Женщина покачала головой, но не перебивала. А обида накатывала с новой силой, сжимала сердце, не давала говорить, щипала глаза. — Говорили, что со мной не будут дружить! Говорили, что я всегда буду один! Почему они так говорили? Почему они смотрели на меня и смеялись?! Я бросился на шею бедной женщине, которая в очередной раз не могла поверить, что родители могут быть такими жестокими по отношению к ребенку. Она только гладила меня по волосам, аккуратно целовала в макушку и укачивала, стараясь успокоить. — Ты славный мальчик, Стас. И они это поймут, рано или поздно. И ты найдешь себе друзей, с которыми будешь чувствовать себя уверенно. — Мама не позволит! — А разве нужно ее разрешение? — Она будет ругать! — А что страшнее: быть одному или выслушать от нее упрек? — Я посмотрел в глаза Елены. А она улыбалась так широко, что грусть в ее глазах я заметил далеко не сразу. — Я правда-правда найду себе друзей? — Конечно найдешь. — Женщина улыбнулась еще шире, стараясь убедить в своих словах. — И никогда-никогда не буду один? — Никогда-никогда! У тебя всегда буду я, — Елена обняла меня так крепко, что я поверил. Поверил и больше не плакал от кошмаров. Прошло уже семь лет, и я до сих пор просыпаюсь и смотрю на дверь своей комнаты. И жду, жду, когда женщина аккуратно постучит и тихонько войдет, чтобы снова утешить и успокоить. Но она не зайдет. Ее уволили через неделю после того разговора. Из-за моего плача проснулась мама. И она совершенно не хотела, чтобы «неправильные» мысли захламляли мой разум. А я все равно верил. Верил и ждал, что друзья у меня будут. И они появились. Жаль не те, о которых я мечтал. Последняя неделя перед учебой была адом. Я не мог ни спать, ни есть. Выслушивал нотации и поучения. Выслушивал какой я плохой сын, какой я плохой преемник. Как плохо учусь, как плохо разговариваю, как плохо одеваюсь. Им никогда не было интересно, о чем я думал. Они никогда не интересовались моим состоянием. Главное – внешний вид. А потому мы уже третий день искали подходящие костюмы. Подходящие рубашки. Туфли, пальто, галстуки. Даже шарф подбирали несколько часов. Дико раздражает. Но нужно держать лицо. Нужно улыбаться так широко, как только можно. И скрывать грусть, злость и обиду, лишь бы никто не заметил. И ведь не замечали. Как только все приготовления к школе были закончены, все лекции были прочитаны, все упреки были услышаны, родители со спокойной душой снова уехали на целый месяц по работе, оставляя меня наедине с собой. Позволив мне наконец-то выдохнуть. Первое сентября было точно таким же, как и всегда. Те же линейки, те же лица, та же атмосфера уныния и обиды, что каникулы закончились. И я был бы таким же, если бы рядом со мной не стоял Валя. Он всегда умел найти развлечение. И сейчас нашел. В первый учебный день, белобрысый запинал какого-то парнишку из параллели десятых классов. Все встретили это смехом и улыбками, да и сам мальчишка выглядел вполне спокойным и улыбался как кретин. Неожиданная реакция, когда почти вся школа над тобой смеется. Вот только этот же мальчишка на следующий день решил стащить у Вали обед. И друг был этим крайне недоволен. Недоволен на столько, что, увидев младшего в спортзале, улыбался во все тридцать два и смотрел в его сторону как хищник на жертву. А мне было интересно, что из этого выйдет. И вышло очень занимательно! Стоило парнишке увидеть Валю, весь спектр его эмоций был похож на стадии принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия. Само же принятие пришло в тот момент, когда он вышел на поле в составе команды противников с самым печальным выражением лица. Он уклонялся как мог, бегал от меча и вынуждал меня, да и Валю тоже, целиться куда более метко. — Стас, целься лучше! Пасуй, пасуй! – Валя орал на одноклассника на весь зал, смотрел в мою сторону и кидал злобный взгляд на мальчонку. Однако мяч полетел в мою сторону. Было весело. Весело до тех пор, пока снаряд, с моей подачи, не попал мальчишке прямо в лицо. И естественно я тут же подбежал к нему, чтобы убедиться, что все в порядке, пока Валя катался по полу от смеха. Мне же было ни черта не весело. Я и так был не в восторге этой затеи, но против белобрысого идти не мог: страх остаться одному был сильнее меня. А парнишка был живее всех живых. И смотрел на меня так, что стало не по себе. Даже передернуло. После того дня я видел этого мальчишку время от времени. Крайне удивился, когда не увидел его на физкультуре. И вообще не ожидал увидеть в кафе, в котором мы с друзьями провели почти все лето. И лучше бы не видел. Этот недомерок пролил кофе на новую шелковую рубашку. Белую рубашку. — Цени вещи, а не людей. Люди — мусор. Они выгодны только если имеют связи. А вот одежда всегда даст понять о твоем уровне и статусе — каждый раз, стоило мне прийти с улицы перепачканным в грязи, твердила мне мать. Без шуток. Каждый раз. И каждый раз заставляла выстирывать пятна самому и вручную. Под пристальным надзором ее прищуренных глаз. — Тебе пизда, недомерок, — я был зол настолько, что с губ слетал рык. — Я это, ну. Случайно в общем! — Тебе пизда. Пацан вообще смерти не боится! Мало того, что заляпал рубашку, так еще и пытается улыбаться и пялиться, пуская слюни. Я был просто в бешенстве! Сделал то, о чем жалел каждый раз, когда видел его в коридоре или в столовой. Каждый раз, когда случайно пересекался с ним на выходе из школы. Я не только ударил, пнул, так еще и плюнул прямо в лицо. Еще и сказал то, от чего снова стал просыпаться среди ночи, но уже от страха стать похожим на родителей: — Таким как ты место на помойке, пидорас. Вот уж сам от себя не ожидал. Но с другой стороны, как назвать мальчишку, который стоит как вкопанный и пускает слюни, смотря на другого парня? Как же хочется, чтобы эти мысли меня действительно успокоили. Вот только не успокаивали. Я не мог нормально спать, каждую ночь возвращаясь к событиям вторника. Не мог есть, искренне ненавидя себя за сказанные слова, не мог спокойно смотреть в сторону мальчишки, с которым как минимум несколько раз виделся в школе. А вот он в мою сторону смотрел спокойно. Даже слишком спокойно. И все тем же дебильным взглядом. Только теперь он ходил не один, а в обществе новенькой девушки. — Даю сотку, что она умственно отсталая! — Валя, как и всегда, блистал умом. — А я уверена, что это вообще не телка. Ты видел, как она одевается? — Боже, почему мои друзья такие? — Стас, а ты что думаешь? — Да ничего я не думаю. Меня бесят ваши разговоры, меня бесит его вечная улыбка, его выкрашенные в красный волосы (кажется это заметил только я), еще и эта девчонка, вокруг которой он скачет, как обезьяна! — Не обращал внимания, — я только вздохнул и вернулся к учебнику, материал которого я знал наизусть. — Ну да, ты прав. Зачем обращать внимание на мусор? — Вся компания, что собралась вокруг меня, залилась таким смехом, что мне стало стыдно. Стыдно перед самим собой. Бояться одиночества на столько, что позволять этим людям делать все, что пожелают? Правда, Аверин? Видимо, правда. Хорошо хоть эту тему мы благополучно забыли уже на следующий же день и подростки принялись промывать косточки очередному ботанику, который прятался по углам, лишь бы не наткнуться на нашу компанию. А тот мальчишка вел себя крайне уверено. Это бесило только сильнее. Почему он так легко обзавелся другом? Почему она улыбается рядом с ним, почему почти не отлипают друг от друга? Почему я верю в эту искренность? Как же злит! Сколько бы я не пытался, я не мог сойтись ни с кем. Каким бы хорошим не пытался быть, все от меня отворачивались! Я даже дурака из себя строил, в мою сторону все равно косо смотрели. А этот недомерок не просто сдружился с новенькой, так еще и все свободное время с ней проводит! Все что я могу делать с друзьями — подстраиваться под их планы. И никогда моего мнения не спрашивали. Хотя, в нашей компании в принципе не принято спрашивать чужого мнения. Даже в торговый центр меня потянули против моей воли. Вале резко понадобились какие-то шмотки, а «кто как не ты» мог подсказать что лучше купить. За одно спасибо родителям — мой вкус в одежде они выдрессировали хорошо. И именно в этом торговом центре, именно в этом магазине, мы встретили этого мальчишку. Пора бы уже его имя узнать, а то все сталкиваемся, и я даже обратиться к нему не могу. — Смотри-ка кто здесь! Давай подойдем. — Валя даже не спрашивал, он просто схватил меня за рукав и потащил к мальчишке, который так старательно пытался спрятаться от нас. — Оп-па. Знакомый гребень, — Валя оскалился похлеще гиены, при этом слегка пихая меня локтем в бок. Подыграть? И снова стыдиться смотреть мальчишке в глаза? Боже, какой же я придурок. — И что же ты тут забыл, петух? — Самому от себя мерзко. Очень мерзко. Сейчас одна надежда на девушку, что была рядом с ним. Хоть бы она вступились за недомерка, иначе Валя разойдется. — У вас какие-то проблемы? — Не-не-не, все хорошо, — Не лезь, малой. Дай ей тебя вытянуть из этого говна. — Мы так просто шутим, не переживайте! — Ладонь опустилась на острое плечо мальчишки, а пальцы сжались, вынуждая заткнуться как можно быстрее. Закончилась «перепалка» так же быстро, как и началась. Недомерок просто скрылся в раздевалке, а мы вернулись к первоначальной задаче. — Пидор конечно, но та телка что за него вступилась ничего такая. Может подкатить? — Валя окинул девушку плотоядным взглядом и снова ткнул меня локтем в бок. — Валь, ты губу сначала закатай и только потом подкатывай. Ты не ее уровень. Тем более, после того случая, стоит узнать ее возраст сперва, — парень даже вскинул бровь, не ожидая такого от меня. Обычно я поддерживал все, что он придумывал, но сейчас мне стало обидно за мальчишку. Как бы я на него не злился, он этого просто не заслужил. Не заслужил такого отношения среди одноклассников. Не заслужил таких взглядов среди учителей. Пока я наблюдал за ним, я наблюдал и за его окружением. Его если и видели, то смотрели так, как мои родители на нашего дворецкого. Как на отброса. Не заслужил он такой агрессии и с моей стороны. Но воспитание давало о себе знать и вещи, к сожалению, я ценил чуточку больше, чем людей. И именно вещи меняют человека. А если и не меняют, то придают уверенности. Парнишка, а если быть точнее — Елисей, удивил всю школу. Каждого без исключения. Его дурацкие аляповатые майки сменили рубашки и свитера. Штаны в дурацкую клетку — стильные джинсы. А вместо затертых кед появились тяжелые ботинки. И его новый цвет придавал какого-то легкого безумия. Особенно та легкость и «ветер», которые прослеживались в небрежно уложенных прядках. Его образ утягивал своей мрачностью и покорял своей свободой. Всех без исключения. Даже меня. Вот только Вале это преображение не понравилось. Все внимание на нашем совместном с десятиклассниками уроке было приковано к Елисею, но никак не ко мне и другу, чему я, несомненно, был очень рад. Он захлебывался в этой агрессии, был готов на стены лезть, лишь бы задеть мальчишку. Попасть по нему мячом, столкнуть на пол. Благо мне удавалось его привести в чувство, намекая на учителя и мое нежелание прикрывать белобрысого. И тот успокаивался. На пару минут. И опять по новой. Но пиком стала перемена. Я не уследил, каюсь. Валя уже успел замахнуться, когда я вышел из раздевалки. И я бы мог не успеть. Мог не успеть мальчишке помочь остаться с нормальным лицом: у друга очень тяжелая рука. Но успели его одноклассники. Его тут же окружило столько людей, столько ребят за него искренне переживали, что злиться начал я. Я годами пытаюсь наладить связь с людьми, а тут появляется красноволосое нечто и притягивает внимание всех и каждого?! И все из-за шмоток? Я бы злился на него и дальше, но вспомнил как повел себя в кафе. Как унизил его на нашей первой общей физкультуре. Вспомнил те слезы, которые стояли у него в глазах, когда я бил его в свое удовольствие. Стыдно. Очень стыдно. И если подумать, то злиться было просто не на что. — Этот пидор меня раздражает! — Валя бесновался, пинал каждый мусорный бак и орал на всю улицу. — Думает переоделся и резко красавчиком стал? Как был петушарой, так и остался! Выблядок. — Валя, прекрати, — тут я просто не устоял и все же одернул друга. Тот только фыркнул. — Да какого хуя? Пацан урод, еще и член сосет! — А это ты с чего решил? — Идиот. — Да по нему видно! — А по тебе видно, что ты недалекий, — намного тише добавил я, надеясь, что «друг» не услышит. И не услышал, за своими криками. Теперь мальчишка был эпицентром внимания. Всю неделю его окружали одноклассники, теперь он ходил не только с новой подругой, но и с каким-то парнишкой. И они всегда были максимально заинтересованы в своих обсуждениях. Всегда спрашивали друг у друга мнение. Всегда смеялись с шуток. И я снова завидовал. Завидовал такой чистой и искренней дружбе, которая была у этих подростков. И мечтал, что когда-нибудь и сам обзаведусь такими друзьями. На выходных я снова вечера проводил в кафе, снова гулял с друзьями, но теперь не получал такого же удовольствия, как это было раньше. — Стас, ты заебал в облаках витать. Мы хотим в кино. Пошли! — Не, ребят. Я пас. — А тебя никто и не спрашивал! — Валя, как всегда, сама тактичность. Спасибо, дружище. Лучше б я был один. — Валя, имей совесть. — Имел бы, да приятнее наша горячая Светка! — Начинается! — Вся компания зашлась хохотом и медленно зашагала в сторону кинотеатра. А я стоял где-то минуту на месте и пытался понять, в какой момент я свернул не туда. — Девчонка вообще огонь! Напросилась ко мне в гости, думала там Аверин будет. — Ну и что дальше? — Действительно, что? — Ну и я ее выебал по самые гланды! — Валя, не повторяй прошлых ошибок. Я не буду прикрывать твою задницу еще раз. — Скорее она тебе въебала, чем ты ее трахнул, — выпендрился Рыжик, а друг тут же накинулся на него с кулаками. Когда этот придурок станет нормальным? — Валя, уймись. — А ты не называй меня Валей, уебок! — Ебать ты олух, Валя! — Рыжий снова подал голос, и Валя снова начал замахиваться, пока остальные активно держали его за куртку. И тут мне на глаза попалась красная макушка. — О, петушара! — Вот же блядь. — Это кто? — Рыжий все не унимался. — Пидорас, вот кто, — белобрысый оскалился и уже двинул в сторону мальчишки. А я просто вскипел. С тихим «блядь», я просто встал между недомерком и Валей, не давая тому ударить. — Я тебе сказал успокоиться. Девушка увела Елисея так быстро, как могла. А я посмотрел на него и мягко улыбнулся, стоило мальчишке раскраснеться. Его подруга усмехнулась, что не осталось без моего внимания. Красноволосое нечто вновь обернулось на меня и одними губами прошептало «спасибо». — Ты охуел? Аверин, блядь, ты охуел? — Валя готов был уже на меня накинуться с кулаками. — Когда ты начал пидорасов защищать?! — Валя, заткни свою пасть. Скалишься хуже гиены. — Нет, ты правда охуел! — Парень замахнулся, но я благополучно увернулся от меткого удара. А ребята тут же попытались его удержать. — Я? Охуел? Это ты кидаешься на мальчишку ни за что. — Ты защищаешь пидораса? — Рыжий прыснул и поднял на Валю взгляд. — Валентин, а может вы того, латентный? Дальше я уже не слушал. И даже не вникал в их разборки, а дошло все до мордобоя. Как же раздражает. После нашей перепалки друг перестал в мою сторону даже смотреть, вместо общения только огрызался и в школе показательно вертел носом. А мальчишка улыбался мне так ярко и радостно, что я не мог устоять и не ответить тем же. Вот только Валя успокоился и мне снова пришлось делать все, что только ему вздумается. А значит даже смотреть в сторону недомерка было запрещено. Лучше не злить друга и не вынуждать его снова и снова плеваться в сторону подростка. И все было бы хорошо. Все было бы спокойно, если бы родители не приехали раньше. Раньше на неделю. Об этом я узнал от директора, который вызвал меня к себе. Именно в кабинете я и встретился со своей семьей. — Мы улетаем в Париж на неделю. Тебе позволят сдать всю домашнюю работу, когда вернемся. Твои вещи собраны, самолет через два часа. Ненавижу. Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Почему все всё решают за меня?! Почему я не могу просто учиться? Просто наслаждаться жизнью? Почему нужно все портить? А потому что это мои родители. Которые хотят для меня самого лучшего. Даже если для меня это настоящие круги ада. Перелет около четырех часов, экскурсии по производству, походы по магазинам, попытки вникнуть в работу отца. Я бы с куда большим удовольствием погулял по улочкам, посмотрел достопримечательности и насладился вкуснейшими круассанами, но никак не нагружал голову работой, которой даже не интересовался. Создание парфюма пусть и очень интересное занятие, но моя душа скорее лежала к приобретению интересных запахов, а никак не к умению комбинировать ароматы для получения нового флакона. Но отцу и матери это было очень важно. И я, как прилежный сын, вникал во все что мне показывали. И я бы, может, согласился продолжить это дело. Захотел бы его продолжить, если бы не одно но. — Стас, знакомься. Это Эвелина, дочь моего партнера и твоя будущая жена. — Отец преподнес эту новость так спокойно, что я не сразу уловил вторую часть предложения. С девушкой поздоровался, руку ей поцеловал и галантно придвинул стул, когда она садилась за стол. А потом чуть не рухнул на пол. — Жена? — У меня даже глаз дернулся от шока. Это шутка какая-то? — Да, жена. Мой партнер, Марк, хочет сделать наши фирмы семейным достоянием, — мать просто сияла от этой новости. Отец широко улыбался, а Марк довольно потягивал вино. И только Эвелина была примерно в том же состоянии, что и я. Но если я не мог скрывать свой шок, то девушке это удавалось с легкостью. — Это обсуждению… — Мы уже все обсудили, Станислав. И твоего мнения здесь никто не спрашивал. — Отец смерил меня взглядом, и я тут же стих. Стиснул зубы и сел за стол, пытаясь переварить информацию. Не радовала меня перспектива в свое совершеннолетие обручиться с девушкой по расчету. В принципе не радовала меня женитьба в восемнадцать лет. — Мама, вы совсем с ума сошли? Какая к черту свадьба? — Меня прорвало только в номере. Только там, оставшись наедине с родительницей, я смог высказать все, что думаю на счет сложившейся ситуации. — Закрой рот и не повышай на меня голос! Отец оказал тебе услугу. — Женщина старалась удержать лицо хладнокровной стервы, но по пульсирующей жилке я видел, что она на грани. — Услуга? Сковать меня браком и всучить то, что мне вообще не нужно?! Шлепок. Хлесткая пощечина, строгий и жесткий взгляд матери и ни намека на сожаление. — Никаких больше друзей. Никаких больше прогулок. Не умеешь ценить то, что тебе дают, значит заберем все! — Женщина просто развернулась и захлопнула за собой дверь. А внутри меня все погибло. За мгновение. Я им не сын. Вовсе нет. Я дрессированная собачка, которой можно вертеть как вздумается. Ведь фирмой управлять все так же будет отец, пусть и негласно. А мать все так же будет контролировать производство. А значит все, что им от меня нужно — деньги. Просто расширение бюджета, лишение конкурентов одной только возможности ими оставаться. Слияние двух ведущих парфюмерных брендов это не просто знаковое событие. Это полная гибель оппонентов. Оставшиеся дни я не мог даже смотреть в глаза родителей. Не мог с ними разговаривать, не мог даже рядом находиться. Все, о чем я мечтал — сбежать из этой чертовой меркантильной семейки. Но просто не мог. Не мог, потому что останусь без ничего. Даже без трусов. И это мне тоже дали понять. Снова перелет, тяжелая ночь и сразу с аэропорта на учебу. Я был не только уставший физически, но и вымотан морально. А друзья все так же веселились, таскали меня за собой по этажам, не обращая внимания даже на то, что я с трудом ноги передвигаю. Казалось, что даже дышать тяжело. Но я натягивал улыбку и кивал на каждое слово. Мечтал, чтобы они перестали ждать моей реакции и продолжал мило улыбаться. Ровно до тех пор, пока ко мне не подошел недомерок. Мальчишка просто стоял и смотрел на меня, а я на него. Даже взбодрился немного, стало дико интересно, чего же он от меня хочет. А взгляд приковали пряди, которые были слишком прилизанными, вместо обычного гуляющего в них ветра. — С тобой все в порядке? Все звуки исчезли. В голове звучал только один вопрос. Вопрос, который мне не задал никто, кем я так дорожил. И услышал я его от человека, которого так часто унижал. Которому стыдился в глаза смотреть. Бровь дрогнула, натянутая улыбка для друзей просто сползла с губ, и я почувствовал, как вся моя усталость взвалилась на плечи с новой силой. И все, что я смог сказать: — Да. Мальчишка, по глазам вижу, мне не поверил. И чтобы убедить его в своих словах, я мягко растрепал его красные волосы, возвращая им привычный вихрь. А вот друзья такого не ожидали. Смотрели на меня как на врага, особенно Валя. Он орал громче всех. — Ты просто предатель! Ты ебнулся совсем! Ты свою репутацию в его говне измажешь! — Парень орал, орал и орал. А я пытался абстрагироваться от всех его высказываний, затыкая уши наушниками и погружаясь в музыку. Его поведение раздражало все больше. Даже не раздражало, а по-настоящему злило. Этот мальчишка был единственным, кто искренне переживал за мое состояние, пока самым важным для меня людям было откровенно плевать! Может пора пересмотреть приоритеты и наплевать на статус и репутацию? Сменить этих уродов, так старательно пытающихся быть похожими на моих родителей, и найти настоящих друзей? Того же Елисея? Об этом я думал всю ночь. Снова не мог уснуть и просто думал. Стоит ли мне попытаться измениться, попытаться обзавестись новыми знакомствами и забыть тех, кто так давно со мной? Страшно. Страшно снова погрузиться в одиночество, когда все, с кем ты можешь поговорить — дворецкий и горничная. Тот же Елисей. Да, он проявлял ко мне куда больший интерес, чем те, с кем я уже столько лет. Но он же мог и отвернуться от меня, стоит узнать чуточку лучше. Ведь он мог быть таким же, как и все, кто меня окружал — человеком, которому важен только имидж. Не просто так ведь он решил изменить свой? Но даже эти мысли не позволили мне остаться в стороне. Белобрысый снова решил устроить шоу и заляпал в жирной еде чистые вещи мальчишки. И я снова разозлился, как тогда, в кафе. Но уже не на Елисея, а на своего друга. — Извинись. — После подзатыльника, парень был в полном недоумении. Но это не помешало ему снова огрызнуться в ответ. — Ты охуел?! — Ты ведешь себя как мудак. Извинись и быстро. — Не нужно, все… — Елисей хотел прервать, но достаточно было лишь жеста, и он замолчал. Ха. Хороший мальчик. — Ты не только мудак, но еще и глухой? — Извини, — Валентин прожигал меня взглядом, но все равно сбежал при первой же возможности. Больше я не стану потакать твоим прихотям. Хватит уже быть тварью. — Пойдем, я дам тебе свою футболку, —я осмотрел масштаб трагедии и только вздохнул. — Если хочешь весь день ходить с этим пятном — то можешь и дальше так стоять. Я не стал оборачиваться, потому что сразу же услышал звук шагов. И губы снова тронула улыбка. Благо класс был пустым, очередных взглядов и расспросов будет куда меньше. Одна хорошая новость за сегодняшний день. — Вот, держи, — покопавшись в своей сумке с формой, я все же нашел свежую футболку и протянул ее недомерку. — Не стоит, все правда в порядке. — Бери и переодевайся. А эти вещи я отдам Вале. Раз он такой долбоеб, понесет их в химчистку. Вспомни говно, вот и оно. — Ты вообще охуел? Стас, хули ты его защищаешь?! — А почему ты такой дегенерат? Мальчишка тебе ничего не сделал, чтобы ты так себя вел. — Да он же пидор! — Тебе он что сделал? — На свет появился! Ну все, хватит с меня. Елисея я аккуратно подтолкнул к выходу, когда краем глаза заметил, что он переоделся. И снова смотрел на Валю, у которого чуть ли пена изо рта не шла. — Стас, блядь, с каких пор ты такой тварью стал?! — Я? Как раз наоборот, активно избавляюсь от этого амплуа. А вот ты стал действительно конченым, — посмотрел бы на себя со стороны, был бы уверен, что под лошадиной дозой успокоительного. — Ты вообще охуел? — А ты другие выражения знаешь? — Вскинув бровь, я лишь оскалился. И Валя тут же стих. Потому что мое терпение подходило к своему концу, — вот и славно. Вещи отнесешь в химчистку и оплатишь ее сам, раз не умеешь адекватно относиться к людям. Раз уж мама решила меня лишить всех радостей жизни в виде друзей, то помогу-ка я ей своими руками. Валя был чернее тучи, одноклассники только и делали, что шушукались, а Елисей, почему-то, сидел на полу и смотрел в мою сторону. И это было так забавно, что я не смог не улыбнуться ему, а после махнул на прощание, пока тот пытался встать на ноги. Видимо от неожиданности, он снова уселся на задницу и снова придурковато улыбнулся. Прозвенел звонок и этого недомерка просто за руку утащили в класс. Последние дни сентября, а жизнь наполняется событиями. Хорошими ли?