Как влюбить в себя принца за 37 недель?

Первые дни октября пусть и заставили меня пролить пару скупых мужских, но были куда лучше, чем весь сентябрь. Хотя это скорее относилось к общему моему состоянию, нежели к окружающему миру. Пусть погода еще и радовала последними солнечными деньками, тучи все равно собирались то утром, то вечером, обрушая на город свои слезы. Но сегодня с самого утра светило теплое солнышко, окрашивая листву в еще более теплые оттенки, и только ветер напоминал, что лето уже отступило и осень вступает в свои права. Именно из-за этого ненастья мне пришлось потратить еще немного своих сбережений, чтобы не вынимать из шкафа старую куртку отца, на которой уже и живого места не осталось. И знаете, она вполне могла бы пережить всю нашу семью, если бы после Игоря мне не пришлось донашивать вещицу. Моя неуклюжесть лишила куртку всех карманов, оставила пару дырок на рукавах и на половину сорвала воротник! В общем после этого, любые дорогие памяти вещи Игорь прятал от меня на верхних полках, до которых я мог бы дотянуться, только стоя на стуле. И знал же, собака, что я туда не полезу – мне попросту будет лень, какой бы апокалипсис не нагрянул! Да и таскать на своей хилой тушке батину куртку, которая на мне висела даже не как на вешалке, а как на палке это же слишком для моего восхитительного нового образа! А вот мой новый черный тренч, как это назвала Оля, сидел на мне просто И-ДЕ-АЛЬ-НО! Так что сколько бы я не плакал из-за потраченных денег, покупкой остался доволен и продолжил сиять в школе. То рубашкой и свитером свои кости обтяну, то свободную черную футболку с кардиганом накину. И обязательно побрякушки и подчеркивающие ноги джинсы! В общем выглядел я с иголочки стараниями своей горячо любимой названной матушки. Что же касается социума? Дела обстояли в сотни раз лучше, чем за все те годы, что я учился с этими людьми. Каждый день был наполнен смехом и разговорами, глупыми шутками и прогулками. Даже учителя начали меня замечать и не унижали при каждой удобной возможности. А после того, как Дан начала помогать мне с учебой и вовсе начали хвалить! Представляете? Вот и я нет! К слову о подруге, она стала совсем другой. Все чаще улыбалась, чаще смеялась, даже перестала смущаться наших ребят и общалась с ними, когда меня рядом не было. И гуляла с ними, стоило мне уйти на работу! Сказал бы я, что она предательница, но был искренне счастлив, что не у одного меня налаживается жизнь. А вот мой принц… Мой принц перестал выходить из класса на переменах, а даже если и делал это, то со своими друзьями не общался. Только стоял рядом и кивал, когда нужно было. Он был настолько отстраненным, будто вообще находился в другом измерении! Ни в его глазах, ни в жестах, даже в мимике не было ничего. Всегда в своих мыслях, всегда нахмуренный, всегда потухший. И я хотел его снова зажечь, хотя бы улыбку вызвать! А мне не давали! Я в очередной раз вскочил со стула, заставляя Дан дернуться от неожиданности. Она пару секунд смотрела на меня – во взгляде я заметил строчки кодов, будто она компьютер, который судорожно обрабатывает информацию – а уже после девушка схватила меня за руку и зыркнула на наших ребят, явно ожидая от них поддержки. — Елисей, если ты еще не понял, то ты там скорее смерть найдешь, чем ответы на вопросы! — Савин, будь человеком и не заставляй нас волноваться! — Тут уже включился Санек, надавливая на мои плечи и пытаясь усадить на место. — Да оставьте вы его, этот имбецил все равно сделает так, как хочет, — Дан смотрела на то, как меня пытались усадить за парту и смеялась. М-да, я их тут развлекаю, а они меня еще и обзывают – человеком будь, человеком! — Вот, имбецил человеком не будет, имбецил пойдет по своим делам! — Тут же спохватился я и снова попытался вскочить на ноги, но звонок прозвенел раньше, — да вы издеваетесь?! Да они точно надо мной издеваются! Уже три дня я просто смотрю на дверь класса старшеклассников и мечтаю увидеть принца, а стоит мне решиться зайти в кабинет, как звенит звонок или же мои, повторюсь, МОИ друзья меня очень быстро и резко оттягивают от моей цели. НЕ-ЧЕСТ-НО С другой стороны, меня пугал скакун, который каждый раз скалился в мою сторону. Эти его зубы, торчащие в разные стороны, кого угодно напугают. Пусть напрямую он ничего не делал, но каждый раз показывал свое ко мне отношение. Волновало ли меня это? Нет, но получить лишний раз я не хотел, не было у меня лишних денег на замазывание побоев. Так что пусть и ругался на ребят, мысленно их благодарил. Но в четверг Стас выглядел еще хуже, чем все предыдущие дни до этого. На нем просто не было лица. И как бы я не пытался пробиться в его класс, меня не пускали и называли суицидником. А значит нужно пойти другим путем. Я знал, что по четвергам Аверин идет домой один, без друзей. И мои ребята как никогда кстати решили отправиться сразу на прогулку. Сославшись на работу, мне удалось остаться одному у ворот школы и дождаться, пока выйдет мой принц. Совсем один, понурый и уставший. Он даже не смотрел вперед, как делал это раньше, а только под ноги, о чем-то размышляя и слегка шаркая подошвой ботинок по земле. Я хотел остановить его и заговорить тут, у ворот, но так и не решился. Вся моя смелость улетучилась, в горле пересохло, а в голове вместо слов верещал маленький ребенок в платьице, увидевший вблизи предмет своих мечтаний! И потому я пошел следом. Я знал дорогу, которой он шел домой (не задавайте лишних вопросов!), но сегодня маршрут был совсем другим. Стас шел через парк, о существовании которого я даже не знал. Людей практически не было, и сама аллея был просто потрясающей. Желтые и красные листья на деревьях, такие же краски и на земле, теплое солнышко грело, словно в последний раз перед холодами. Легкий ветерок приятно заползал под одежду, щекотал спину и вызывал приятную дрожь во всем теле, а шелест листвы ласкал слух. Мягкий хруст под ногами, тихий гул машин вдали, такие же тихие голоса редких прохожих. Новое произведение в моей голове, звучащее только для меня. И спина Аверина, что была все так же натянута как струна. — Хватит за мной следить, это напрягает, — голос вывел меня из собственных мыслей и вынудил вздрогнуть. Я даже не заметил, что перестал прятаться за деревьями и просто шел следом. — Я, ну… Я это, — опять ты мямлишь, Елисей! А Стас уже и обернулся в мою сторону, прожигая меня взглядом. — Говори внятно. Чего хочешь? — Нахмуренные брови, пустые глаза. Твоей улыбки я хочу, принц! — Я волновался за тебя. Стас не просто удивился, кажется он был искренне шокирован таким ответом с моей стороны. Но почти тут же вскинул бровь и взгляд стал не только тяжелым, но и недоверчивым. — Мы с тобой не друзья. — А они хотя бы делают вид, что переживают? — Тут он замолк, стиснул зубы и отвел взгляд, напрягаясь еще сильнее. Я же сделал шаг к принцу и продолжил: — Что с тобой происходит? Когда ты уезжал случилось что-то серьезное? На тебе лица нет. Словно постарел всего за неделю. — А если и случилось, то что? — Он нахмурился и снова посмотрел на меня, на что я лишь вздрогнул. — То я сделаю все, чтобы ты снова улыбнулся! — Кажется у Стаса даже глаз дернулся от такой наглости. — Недомерок, — Аверин резко развернулся, но я заметил, как уголки его губ всего на мгновение, но поднялись. Все же ему приятна забота. Моя забота! Я точно завоюю твое сердце! Но сейчас нужно дать ему отдохнуть. Побыть наедине с самим собой и не докучать лишний раз. А я могу надоесть, даже просто думая о человеке, уж я себя знаю! Поэтому в этот же вечер я позвонил Лехе и выпросил себе две смены на выходные. Все равно у каждого из нашей компании появились свои планы и собираться вместе возможности не было. А значит есть возможность хорошенько обдумать и свой план по завоеванию моего принца, и не будет случайных встреч, как это бывало обычно. Еще и подзаработаю. Судьба, не иначе! — Савин, прекращай летать в облаках, у нас посетители голодные! — Алексей Петрович отвесил мне подзатыльник, когда я в очередной раз втыкал в стену и думал о Аверин. — А моя голова-то тут причем? Она их не накормит! — А руки накормят, вперед и с песней! — Не буду я их руками своими кормить, — тут же насупился я. — Савин, твою мать! — Леша взвыл и уже замахнулся для второго подзатыльника, когда я схватил поднос и уже был на выходе из кухни. — Не трогай мою мать, я сам не знаю где она! — САВИН! — Как же я рад, что в кафе работает много человек. Иначе так оперативно удержать нашего администратора никто бы не смог. А срок за убийство человека, знаете ли, не маленький! Людей и правда было хоть отбавляй. Все четыре часа я бегал от столика к столику, носил заказы и улыбался так широко, что это было больше похоже на оскал. Пара человек так воодушевились широтой моей души, что попросили других официантов. Вам-то без разницы какая рожа будет обслуживать столик, а меня лишат за это премии. Так что я вас запомнил, черти подзаборные! Когда стрелки часов перевалили за пять вечера, я устало плюхнулся на стул и ткнулся лбом в прохладную столешницу, пытаясь хоть немного отдохнуть. Ноги гудели, голова гудела, руки гудели. Да я сам начал гудеть и ныть о том, как сильно устал. — Елисей, не вой. Сам просил смену в субботу, — Алексей уже успел успокоиться и сейчас так же, как и я отдыхал, потягивая крепкий кофе. — Просил, но когда по субботам столько людей?! — Всегда, если берешь дневные смены, — мужчина расплылся в широкой, наглой улыбке. Ей богу, наглость — второе счастье! Еще и эта расслабленность в его позе, то, как вальяжно он пил свой напиток и только раздавал указания своим работникам, бесило и восхищало одновременно! — Вот больше и не буду брать! — Да куда ж ты денешься? Деньги нужны будут — возьмешь и дневную, и вечернюю. И на ночную останешься, — прав, собака! Когда у нас было совсем туго с деньгами, я все выходные работал. Вообще не прекращая. Тогда Игоря выгнали с очередной подработки, сославшись на отсутствие образования, которое брат и пытался получить. Учеба давалась тяжело, времени не было совсем, и он был готов на любую работу, лишь бы достать хоть немного денег. Вот и пошел разгружать вагоны ночью, еще и зимой. Подхватил ангину и все равно, как упертый, продолжал таскаться на подработки. Тогда я и смог уговорить Алексея дать мне как можно больше смен в кафе. Он отказывался до тех пор, пока я не объяснил всю ситуацию. Тогда он и узнал о нашей семье чуть больше, чем когда-то ему рассказала Оля. А она никогда не была многословной, когда дело касалось моей семьи. — Елисей, впредь если такая ситуация повторится, то просто скажи мне. Поработать ты всегда успеешь, а мне одолжить не сложно, — мужчина видел, что я просто загибаюсь на работе, поэтому в один из дней просто протянул мне руку помощи. — Мне не нужны подачки, — недовольно проворчал тогда я. — А это не подачки. Ты подросток, тебе бы просто жить, а не пахать. — Мне гордость не позволит! — А голодать твоим сестрам твоя гордость позволит? — Мужчина мягко улыбнулся, а я спорить с ним не стал. С того дня мы с ним хорошо сдружились. Иногда я даже называл его дядей. — Нужны будут деньги, у тебя попрошу! — Я высунул язык, на что Леша только хмыкнул. — А как же твоя гордость? — А как же голодающие сестренки? — Врешь не возьмешь! — Хитрый и наглый ты, Савин, — Леха даже хохотнул и сделал еще один глоток кофе. — Наглость — второе счастье! — Уже скидывая с себя форму, буквально пропел я. Домой хотелось — жуть! И даже Оля, которая зашла в кафе, когда я из него вылетал, не смогла меня остановить! — Елисей! — Ничего не знаю, я домой! — Девушка хотела в меня чем-то швырнуть, но краем глаза я заметил, что Алексей ее остановил и просто провел внутрь кафешки. Все же они были бы хорошей парой, если бы Оля перестала так стараться. — Мне она нравится, но еще больше нравится ее дразнить, — Леша улыбнулся, смотря как девушка прихорашивается у зеркала и поправляет макияж, — она слишком старается и это очень мило. — А если ей надоест? — Уже в ее сторону посмотрел я. Вспоминая всех тех, с кем встречалась подруга, я так же вспомнил что ни с кем она не была дольше пары месяцев. — Надоест, рано или поздно. А значит я подожду еще и сделаю первый шаг тогда, когда она будет меньше всего этого ждать, — мужчина пожал плечами, бросил еще один взгляд в сторону Оли и, улыбнувшись себе под нос, ушел на кухню. Я же тогда остался сидеть и все думал над его словами. Зачем ждать, если эта симпатия взаимна? А потом понял, что ничегошеньки не понял. Но сейчас я шел домой и наслаждался мелким дождем, что капал на плечи и лицо. Смотрел на прохожих, на опадающую листву, на блестящую от влаги землю. А потом услышал голос. Голос до ужаса знакомый. Голос безумно похожий на тот, что вызывает в теле дрожь. А когда поднял взгляд, вся иллюзия рассеялась. Голос принадлежал низенькому мужчине, который что-то бурно обсуждал с женщиной, стоящей рядом. А взгляд тем временем прошелся по другому прохожему. И по телу снова прошла дрожь. Взгляд такой же тяжелый, такой же усталый, а глаза такие же изумрудные, как и у принца. Только этот юноша был блондином. А потом женщина с похожей походкой привлекла мое внимание. Среагировал я и на имя мальчика, которого позвал его брат. Стас начал мне мерещиться в каждом прохожем: тот же взгляд, та же усталость, те же цитрусовые пряные нотки парфюма, такая же походка и бархат в голосе. И до меня дошло, что влюбленность закончилась там, в спортзале, когда мяч живописно раскрасил мое лицо, там, в торговом центре, когда обычное прикосновение довело меня до жесткого напряжения в джинсах. И сердце так жмет уже не от красивых черт лица или пронзительного взгляда. Не от шелка волос и этой вздернутой брови. Сердце жмет от любви, которая с каждым днем становилась все сильнее. Жмет от невозможности прикоснуться к этой любви. Ночью было плохо. Плохо и больно. И как хорошо, что Игоря дома не было. Сейчас мне стало страшно. Страшно потому что я никогда не любил. Я никогда и не рассматривал никого в таком ключе. Я человек влюбчивый, из тех, кто западает на всех и каждого, кто выглядит немного привлекательнее лошади. А сейчас я понимал, что люблю. Что мечтаю только о нем, думаю только о нем и вижу тоже, только его. В каждом прохожем, в каждом звуке, в каждом запахе пытаюсь уловить хоть что-то знакомое. И это казалось похожим на одержимость. Я рыдал всю ночь. Рыдал в подушку, тихо скулил и пытался успокоиться. М-да, Елисей. А ты думал, что все будет так же радужно, как в сказках? Спасибо, маменька, за испорченное представление о мире! Утром я был никакой. Ни душ, ни вкуснейший завтрак не могли скрыть глубоких кругов под опухшими от слез глазами. Сестренки, крайне удивившись подобному моему состоянию, пытались развеселить меня сладостями, которые Игорь прятал для праздников, а Аня заварила мой любимый крепкий сладкий чай. — Елечка, ты же расскажешь мне, если что-то случится? — Сестренка забралась ко мне на колени и аккуратно обняла своими маленькими ладошками. — Конечно расскажу, Анют, — малышка подняла на меня свои небесно-голубые глаза и широко улыбнулась. — Правда? — Правда. — Правда-правда? — Правда-правда. — Правда-правда-правда? — Ань, мы можем так до бесконечности продолжать, а мне на работу! — Девочка тихонько рассмеялась и протянула мне браслетик. — Это наше обещание. Снимешь – ночью задушу подушкой, - с милейшей улыбкой Аня повязала мне на руку криво сплетенный черный браслет с маленьким белым сердечком. Надо будет с Игорем обсудить ее маньяческие наклонности… Но подобный жест все равно вызвал у меня, пусть и мимолетную, но все же улыбку. Однако мое настроение улетучилось так же быстро, как и появилось. Даже желания подбирать одежду не было, поэтому я вновь натянул на себя пеструю футболку и красные брюки в зеленую клетку. — Ель, ты в порядке? — Первым среагировал Макс, один из официантов. — А что? Что-то не так? — Тут же включил дурачка. Ну как включил? Нельзя включить то, что по умолчанию входит в комплектацию. — Ты, мало того, что весь опухший, так снова влез в эти аляповатые тряпки! — Настроение у меня сегодня аляповатое, а не шмотки, — раздраженно фыркнул я и поплелся переодеваться в форму. Леша, который явно хотел мне что-то сказать, тактично промолчал и всех остальных попросил это сделать. Я может и тупой, но уж точно не слепой и не глухой! Можно было и не за спиной все это делать. Обидно, знаете ли. — Сегодня день будет полегче, — администратор потрепал меня по волосам, а после подтолкнул к залу, указывая на нужный столик. Повязав фартук, я взял в руки блокнот и принялся за работу. И вплоть до обеда все было тихо и спокойно, я успевал и перебрасываться парой слов с коллегами, и обсуждать какие-то мелкие рабочие моменты с Лешей. Пока в один момент не учуял нотки пряного цитруса. И в этот самый момент держал поднос с чашками кофе. Я НЕ ПОПАДУСЬ НА ЭТО ЕЩЕ РАЗ! — Когда ты заканчиваешь? — Стас стоял прямо передо мной и смотрел в глаза так строго, что у меня коленки затряслись. Лишь бы снова кофе не пролить! — Сек-секунду! — Я даже пискнул от испуга и тут же развернулся на пятках, лишь бы не попасть в ту самую ситуацию. Быстро поставив чашки с кофе на нужный столик, я вернулся к стоящему на месте Аверину и так же пропищал: — Через два часа. — Я подожду, — мой принц спокойно прошел к свободному столику, пока я просто стоял и смотрел на то место, где он был всего минуту назад. Это что значит? Что это значит, я спрашиваю?! Он меня поколотить хочет? Или может номер взять? А вдруг на свидание пригласить, когда я выгляжу отвратительно? Или как раз удачно выгляжу, для своей смерти? Может он узнал о чем-то и хочет со мной поделиться? Посплетничать, так сказать. А вдруг расскажет, что же все-таки у него случилось? СКОЛЬКО ВОПРОСОВ И НИ ОДНОГО ОТВЕТА! И Леша, видя, как я мучаюсь, собирался оставить меня еще на лишний час! Вот же собака! Я уже и поплакать успел, и поноситься по комнате для персонала, и повыл прямо на ухо Максу, который свое отработал и собирался домой. Почему мир так ко мне жесток?! — Иди уже, а то скоро от этого места, как и от тебя, ничего не останется, — Алексей смилостивился только тогда, когда увидел, как я бьюсь головой о шкафчик, вопрошая у всего существующего за что мне все это! — Дядь Леш, ты святой! — Я тебе не дядя! Утирая ушибленный лоб, я начал переодеваться. Вот говорят, что в армии учатся одеваться за то время, пока горит спичка. Так вот, в этом мне бы не было равных! Я не только стянуть с себя форму успел, я еще в ней запутался, грохнулся на задницу, проклял все и вся, аккуратно скомкал и запихнул шмотки в шкафчик и натянул на себя футболку и брюки. Ни одна спичка не успела бы догореть, мне так Леха и сказал! А принц тем временем и правда ждал. Сидел за столиком и пил уже третью чашку чая, читая книгу. Названия я так и не увидел, потому что Стас почти сразу переключил все внимание на меня. Окинув мои вещи взглядом, он едва сдержал улыбку (дрожащие уголки губ выдавали его с потрохами!), убрал книгу в рюкзак и, встав из-за стола, пошел в сторону выхода. Не говоря при этом ни единого слова. Ну, а я что? Я пошел за ним. Шли мы в сторону уже знакомого мне парка. Та самая аллея, которой Аверин шел домой в четверг. По которой я следовал за ним. На которой я пообещал, что сделаю все ради его улыбки. Я шел следом за принцем и рассматривал его спину. Напряженная, так же, как и тогда. Даже дыхание казалось тяжелым и уставшим. Голова снова опущена, а значит взгляд направлен под ноги. Что же тебя так мучает, Стас? — Как тебе это удалось? — Как и в прошлый раз, его голос вывел меня из своих размышлений. — А? Ты о чем? — Как тебе удалось завести друзей? — В смысле? — Я даже вздрогнул, когда Стас повернулся ко мне и снова посмотрел в глаза так же пронзительно. — Как тебе удалось завести друзей так легко и быстро? Ты всегда был один. — Я даже не сразу понял смысл его последней фразы. Что же это получается, ты за мной наблюдал? ТЫ за МНОЙ? Чушь какая-то, да? — А. Я и не пытался, оно само получилось, — я даже отмахнулся, будто говорил правду. Херня. Я конечно хотел привлечь только твое внимание, но и внимание окружающих мне было важно, пусть и чуточку меньше. — Врешь. — Вру, — как-то ты быстро сдался, Савин! Ну, а что делать, когда на тебя смотрит два изумруда? И смотрит так, будто подозревает во всех преступлениях! Постояли, помолчали. Минут двадцать стояли и молчали, просто рассматривали окружающие пейзажи и ловили последние лучи заходящего солнца. А стоило ему почти скрыться за горизонтом, Аверин пошел в сторону школы. Вот уж точно последнее место, где я бы хотел сегодня побывать. Но я не сказал ни слова и просто следовал за принцем. А шаги его становились все тяжелее, стоило нам приблизиться к зданию. И оно было каким-то жутким. Я никогда не замечал, что наша школа пропитана унылостью. Именно в этот поздний воскресный вечер я заметил, что стены уже не такие яркие, как казалось обычно, что краска на них облупилась, местами осыпалась штукатурка или сам кирпич, а атмосфера веяла безысходностью. — Ненавижу, — да хватит меня пугать! Я с минуту пытался мысленно отдышаться и только после выдал: — Что? — Это место, этих людей. Классы, занятия, преподавателей. Все и всех, — Стас теперь не был напряженным. В его взгляде была лишь печаль. Казалось, что в его жизни не было ни капли радости и это доводило до слез. Не может подросток мучиться и страдать так сильно. Особенно тот подросток, которого я так люблю! А принц тем временем смотрел на спортивную площадку и губы его тронула усмешка. Грустная и немного обозленная усмешка, словно было в том месте что-то, что вызывало плохие воспоминания. Принц больше ничего не говорил в этот вечер. Ровно до тех пор, пока уже не стемнело окончательно. — Я провожу тебя. — Не нужно, я дойду, взрослый же мальчик! — Ты не мальчик, Елисей. ТЫ ДЕБИЛ! — Ты любишь попадать в неприятности, так что заткнись и веди, — звучит грозно, знаете ли. Особенно когда в темноте не видно выражения лица! Но по строгому тону и так все понятно, так что спорить дальше я не стал. Иначе неприятности найдут меня уже здесь и сейчас. Шли мы все так же молча, слушали тихую песню ночного осеннего города, шуршали листьями под ногами и любовались появляющимися на небе звездами. Уютно и как-то спокойно. Даже слишком спокойно, несмотря на легкую дрожь в коленях. Было так страшно, неловко, непривычно идти рядом с принцем, даже разговаривать с ним вне стен школы. Видеть его просто рядом, а не среди толпы учеников. Быть наедине, без кучи незнакомых лиц. И было так непривычно видеть, что и сам Аверин расслабился, что взгляд его уже не такой усталый, что шаг его куда увереннее и взгляд уже направлен вперед. Будто он выдохнул. Пусть совсем немного, но выдохнул. — Стас? — М? — Я действительно беспокоюсь, — все же решил я сказать это еще раз, уже стоя у двери подъезда. — В этом нет смысла. Мы не друзья и ими никогда не станем, — Аверин снова напрягся, взгляд его стал хмурым. Конечно не станем, я хочу большего! Мечты о большом доме с задним двориком и кучей детей все еще на самой доступной полочке моего сознания. — Может смысла и нет, но я буду беспокоиться до тех пор, пока ты не начнешь улыбаться снова! — Я даже руки в бока упер для пущей убедительности и ножкой топнул. А принц улыбнулся. Улыбнулся искренне, без намека на усталость во взгляде. Улыбнулся и рассмеялся. До слез в уголках глаз. Рассмеялся так чисто и как-то по-детски, что и мои губы растянулись в широкой улыбке. Его смех! Какой же это прекрасный смех! — И все же чудной ты, Савин, — еще не отсмеявшись выдает Стас, а по телу проходит легкая дрожь. И полное отсутствие тревоги или нервозности во всем теле, только спокойствие и тепло разливалось до кончиков пальцев. Будто я обрел дом. — Надеюсь, что это комплимент, — вот это да, наглости во мне хоть отбавляй! — Он и есть, — Аверин сделал ко мне шаг и запустил пальцы в мои волосы, слегка ероша их, — так-то лучше, — я мог бы все стерпеть. Но это уже слишком. СЛИШКОМ я говорю! Нет бы спокойно зайти в подъезд, к которому мы как раз подошли, нет бы спокойно попрощаться с принцем, нет бы спокойно поблагодарить его за то, что проводил. Так я и тут учудил! Знаете, дорогие мои тараканы, что я сделал? Я его обнял! А он не оттолкнул… Он не оттолкнул, а приобнял в ответ, всего на пару секунд, но мне и этого хватило чтобы, извините, охуеть окончательно! Я уже не слышал, что он мне говорил, просто почувствовал, как его теплая ладонь легла мне между лопаток и слегка подтолкнула к двери. Я и пошел, на автомате, не соображая где я и что происходит. Даже случайно зашел в чужую квартиру, только тогда пришел в себя и быстро ретировался, спасая остатки своей мужественности от злющей маленькой собаки своей крайне неадекватной соседки! Хотя тут нужно уточнить, кто неадекватный. Дома меня встретила Анюта, упершая в моей манере руки в бока. — Влюбился? — Она хитро смотрела на меня своими небесно-голубыми глазами. — Ага, — ЕЛИСЕЙ, ВАШУ Ж МАШУ! — Т-то есть нет, ты что? С чего ты взяла? И вообще я не это, не того, ну… — Девочка хмыкнула, а я в очередной раз проклял полное отсутствие тормозов в своей комплектации. Вот дурнина есть, а тормозов нет! — Ну и хорошо, что влюбился, — сестренка ткнула пальцем на черный кривой браслетик с маленьким белым сердечком на своем запястье и приложила палец к губам. Так, ну вот теперь я точно ничерта не понимаю!