Вино с привкусом горечи

Каждый шаг давался с трудом, голова была ватная и ни одна мысль надолго не задерживалась, но несмотря на это Каэя продолжал идти вперёд. Проклятый глаз уже почти не беспокоил его. Вернее, он просто не замечал эту боль, она стала чем-то фоновым, сопровождающим его всюду, так что привыкнуть к ней не составило труда. Другой проблемой были кошмары, которые каждую ночь преследовали Албериха, где бы он ни был. И от них спрятаться нельзя было. Но несмотря на это он продолжал идти, иногда останавливаясь на небольшие привалы, но даже там он долго не задерживался, беспокоясь, что его может кто-то найти. А то, что Дилюк будет его искать, Каэя не сомневался. Но ему это не было нужно, он ушёл не для того, чтобы его нашли. Он ушёл, чтобы его никто не искал. Знать, что каждую минуту ты можешь потерять контроль над собой и навредить родным людям... Нет, лучше уж бежать, далеко, где не будет ни единой души. И идеальное для этого место - Бездна. Там, где раньше находилась его родина, но теперь была пустота. Там его точно никто не найдет, ведь даже ребенку известно: пойдешь в Бездну - обратно не вернёшься. Единственные, у кого получалось оттуда вернуться - это Фатуи. Они дьявольские создания, даже Бездна не смогла поглотить их. Но возможно, если он повстречает кого-нибудь из предвестников, его страдания закончатся раньше? Может они будут настолько великодушны, что убьют его? Ответов на эти вопросы Каэя не знал, но останавливаться уже было поздно. Постепенно теплая погода Тевайта сменялась на леденящий душу холод. Он пробирался в самые дальние уголки, лишая надежды на спасение. Этот холод исходил из самой Бездны, словно манил к себе своей безысходностью. Каэе он был знаком, даже слишком, но несмотря на это, снова почувствовать этот холод было не самым приятным. — Вот я и вернулся... — сказал он в пустоту и оглянулся назад. Там, где-то недалеко был его родной город, место, которое стало действительно его настоящим домом. Где были его родные люди и друзья. А теперь у него нет ничего. Сейчас он стоял там, где когда-то была его родная страна Каэнри'ах, но теперь тут нет абсолютно ничего. "Прямо как в моей душе" пронеслось в голове Албериха и он начал спускаться вниз. Дилюк, как только обнаружил, что Каэя сбежал, тут же забил тревогу. Он ведь знал, что этот идиот никогда не захочет подвергать других страданиям, будет делать всё во вред себе, но никогда не станет подвергать их опасности. Джин была полностью с ним согласна, поэтому подключила к поискам всех свободных солдат, но даже когда они обыскали всё в округе, никаких следов того, что Каэя был тут не обнаружилось. Рагнавиндр даже не догадывался, куда он мог пойти, даже малейшей зацепки не было, чтобы хоть откуда-то начать поиск. Хотя нет. Была одна, она напрямую связана с проклятым глазом бывшего брата, но этот идиот ведь не додумался пойти прямиком в Бездну, вместо которой раньше была родина Албериха? Дилюк надеялся, что не додумался. Иначе найти его будет почти невозможно. Не было никого, кто возвращался бы из бездны живым, даже мертвые не возвращались. Все, кто когда-либо спустились в неё, никогда больше не возвращались, а их тела навечно остались лежать на глубине Бездны. Но нехорошее предчувствие всё равно ощущалось в глубине души, так что направив людей по всем точкам Тевайта, он сам решил отправится, на всякий случай, проверить окраину Бездны. Джин это, разумеется, не особо понравилось, но и запретить она ему не могла, понимала ведь, что поступила бы точно так же, если бы не её обязанности действующего магистра. — Не волнуйся, я верну его, этот идиот не сбежит просто так, — сказал он и отправился по направлению к разлому. Девушка лишь смотрела ему вслед тоскливо, молясь Барбатосу и всем Архонтам, чтобы они сохранили жизнь её двоих друзей. Путь до края Бездны занял почти весь день. По пути Дилюк несколько раз останавливался на небольшие привалы, чтобы передохнуть, но это занимало несколько минут, а дальше он снова шёл вперёд, навстречу холоду, пустоте и безысходности. Однако не зря же у Рагнавиндра был Пиро Глаз Бога, поэтому все эти холода ему были не страшны, в мыслях была лишь одна цель - найти брата и вернуть домой. Вернуть и никогда не отпускать, даже если он будет против, даже если захочет снова сбежать. Теперь Дилюк не позволит ему уйти, он понял, что раньше всегда Каэя ловил его, не позволял сбегать, теперь же очередь Рагнавиндра проявить эту заботу и любовь по отношению к Албериху. Жаль только, что он так поздно это понял, будь он чуть умнее, он бы смог помочь Каэе намного раньше, а возможно его проклятия и вовсе бы не было. Но нет, он повелся на поводу у гнева и эмоций, не обращая внимания на здравый смысл. Он ведь оттолкнул Каэю в тот самый момент, когда брат решил раскрыться. Когда думал, что может доверится и получить поддержку родного человека. А вместо этого его оттолкнули, причинив невыносимую боль, заставив снова скрыться под всеми лживыми масками. Но даже так, он никогда не оставлял Дилюка, как бы тот его не оскорблял, он молча принимал всё и продолжал быть рядом. Рагнавиндр хотел вырезать из памяти момент, когда Каэя раскрыл ему правду о своем происхождении, а Дилюк начал оскорблять его. "Предатель. Отребье. Урод. Лжец". Это лишь малое, что сказал ему тогда Дилюк. И это несмотря на то, что он внутри сам противился тому, что говорит, словно обманывает сам себя. Но былого не исправить, к огромному сожалению... Остаётся лишь жить с осознанием того, что он сделал Каэе невероятно больно, когда он решил открыться своему самому близкому человеку. Как только он его найдёт, Дилюк скажет ему всё, что не сказал раньше, попросит прощения, будет умолять вернуться назад. Главное найти Каэю. Погода становилась всё хуже, холод не просто забирался под одежду, он словно хотел поглотить всё тепло в округе, жестокий и властный. У Каэи холод не такой. Для врагов он безжалостный, но для любимых, он обволакивающий и прекрасный и никогда не сделает больно. Сейчас же острые снежинки царапали кожу, оставляя мелкие царапины, а особенно крупные льдинки грозились выколоть глаза, поэтому приходилось прикрывать их рукой. Когда видимость совсем ухудшилась из-за нарастающей бури, Дилюк завернул в небольшую пещеру, где можно было бы переждать непогоду, но как только он вошёл туда, то застыл на месте, глядя шокировано вглубь пещеры. Там лежал человек. Очень знакомый, со смуглой кожей и невероятной синевы волосами. Это был Каэя. Как только Каэя хотел было шагнуть навстречу Бездне, внутри него всё вздрогнуло, а глаз обдало невероятно сильной болью. Вокруг глаза начали образовываться синие венки, которые почти что светились под кожей, будто там кристаллы. От боли Алберих осел на землю, лбом впечатываясь в снег и пытался хоть немного заглушить ужасную боль. Перед глазами снова потемнело, а затем внезапно перед Каэей снова стоял Дилюк. Он улыбался, но эта улыбка внушала лишь страх и ужас, отчего у обладателя Крио Глаза Бога по спине прошлись мурашки. "Что ему снова надо?" пронеслось в мыслях у Албериха и он напряжённо уставился на лже Дилюка. — Надо же, ты сам пришел ко мне в руки. Ты ведь прекрасно знаешь, что это ни капли не поможет? Ты всё равно убьёшь всех, абсолютно всех. А последними словами того, кого ты любишь, будут "Предатель. Лжец. Убийца", — шептал ему на ухо Рагнавиндр и поглаживая по плечам, а у Каэи от осознания его слов потекли слёзы. Он прав. Он абсолютно прав. Даже если он уйдёт, это никого не спасёт. Единственный способ защитить всех - умереть самому. Но проклятье не даст ему покончить с собой. В дороге он уже несколько раз пробовал зарезать себя, но там, где он проводил лезвием, тут же появлялась корочка льда, а глаз взрывался невыносимой болью, наказывая его за самовольство, так и говоря "Ты обречён на вечные страдания". — Прошу, дай мне просто умереть, — сказал он тихим и ослабевшим голосом. — Ну уж нет, мы не можем позволить тебе умереть, ты не можешь пропустить самую веселую часть. Всё только начинается, Каэя, — ещё более жутко улыбнулся Дилюк и обнял его, закрывая рукой глаза Албериха. В следующий миг он снова проснулся посреди снежного поля, а самого его присыпало снегом с ног до головы. Внезапно снежная буря начала усиливаться, из-за чего он вынужден был снова встать и пойти искать укрытие, чтобы переждать её. На глаза тут же попалась небольшая пещерка, в которую смогли бы поместится два-три человека, а для одного она и подавно сойдёт. Стоило ему ступить в безопасное место, как он осознал, насколько сильно он проголодался и замёрз, что было нетипично для обладателя Крио Глаза Бога, но этот холод был другим. Он шёл изнутри. И к сожалению, растопить его теперь некому. Каэя остался абсолютно один, без поддержки, без дома, без любимого человека. От голода живот жалобно заурчал, но с собой не было больше ничего. Не особо запасаешься продуктами, когда идёшь на верную смерть... Ноги подкосились и Каэя упал на каменный пол пещеры, абсолютно забыв правило: никогда не засыпай в холодную погоду на улице. Хотя, если он умрет во сне от холода, будет хотя бы не больно... С такими мыслями он закрыл глаза, погружаясь в сон. Как только Дилюк понял, кто перед ним, он сорвался с места и бросился к Каэе, скидывая рюкзак с вещами в сторону и даже боясь дотрагиваться до него, словно он был сделан из хрусталя и мог разбиться в любой момент. Но дотронуться всё-таки пришлось, так как Рагнавиндр почти не чувствовал дыхания брата, а даже если оно и было, то слишком слабое. И только сейчас до него дошло, что Каэя уснул посреди мороза. Быстро скинув перчатки с рук, он дотронулся до кожи на лице Албериха. Она была ледяной, словно кусок льда в руки взял, а цвет был даже для смуглой кожи слишком бледный. Дилюк тут же приподнял Каэю к себе, прижимая как можно сильнее и с помощью Пиро элемента стал нагревать собственное тело, чтобы оно превратилось в живую грелку, лишь бы хоть немного согреть брата. — Каэя! Каэя, пожалуйста, проснись! Ты не должен спать на морозе! Прошу, очнись! — трепал его по щекам Дилюк, но всё было без толку, Каэя не подавал признаков жизни. Лишь иногда грудная клетка вздымалась вверх, подтверждая крохотную надежду на то, что он жив. Рагнавиндр сбросил с себя теплый пиджак, отделанный мехом и накинул его на Албериха, а затем обнял, прижимая к себе как можно сильнее и нагрел руки сильнее, до боли раскаляя кожу и начал отогревать Каэю. — Давай же, ты не можешь вот так вот тут умереть, я тебе не позволю, слышишь? Как только буря кончится, мы отправимся домой, в Мондштадт. Все скучают по тебе, Джин вообще с ума сходит от волнения, ты не можешь с ней так поступить. Ты не можешь поступить так со мной, — добавил в конце Дилюк совсем тихо. Может. Ещё как может. Это было бы справедливо, в отместку за всю ту боль, что Рагнавиндр доставлял ему на протяжении нескольких лет. И даже так, этого было бы мало. Внезапно Каэя дернулся и сильно задрожал всем телом, прижимаясь сильнее к Дилюку. — Холод... Холодно.... Очень... — стучал он зубами, а лицо исказилось словно от боли. Дилюк тут же сильнее начал трясти Каэю, чтобы тот проснулся. — Я знаю, пожалуйста, очнись, тебе нельзя спать, — кричал он и прижимал горячие руки к лицу и шее Албериха, в так же обнимая сильнее его, пытаясь подарить всё тепло, которое у него было. Спустя пару минут Каэя всё-таки открыл единственный глаз и уставился недоуменно и неверяще на Дилюка. — Молодец! Не спи больше, иначе ты замёрзнешь насмерть, — сказал он и выдохнул чуть более спокойно. Комок страха начал постепенно отступать. — Зачем ты меня нашёл? — спросил хриплым и глухим голосом Каэя, который не понимал причины таких поступков со стороны Рагнавиндра. — А как же я мог не найти тебя? — усмехнулся он и прижался к Каэе, пряча его от ледяных потоков воздуха. — Но ты ведь ненавидишь меня. Я лжец, предатель и трус. Такие, как я не должны жить, — сказал он убитым голосом, а у Дилюка от его слов сердце отозвалось невыносимой болью. Он ведь лично виноват в том, что Каэя так про себя говорит, это он добился того, чтобы этот прекрасный человек возненавидел себя настолько. — Прошу, не говори о себе так. Ты не лжец, не трус и не предатель. Прости меня, что я наговорил тебе подобное, я очень виноват. Но давай вернёмся домой, клянусь, я докажу, что изменился, я больше не сделаю тебе больно, только вернись со мной, — сказал так же тихо Дилюк и прижался своим лбом ко лбу Каэи, обнимая его и прижимая к себе. Из здорового глаза Каэи медленно начали течь слёзы, которые, одна за другой скатывались по смуглой щеке, почти что замерзая на холодном воздухе. — Зато я могу причинить тебе вред. Пожалуйста, отпусти меня и не ищи, — сказал он, но голос предательски дрогнул, а потом он и вовсе согнулся, не в силах больше сдерживать накопившиеся эмоции, а из глаза снова полились горькие слёзы. А Дилюк просто сидел рядом и обнимал его, ничего не говоря, так как знал, что сейчас любые слова будут неуместны. Когда истерика закончилась Алберих лежал в тёплых объятиях Рагнавиндра и пытался не уснуть, а Дилюк всячески пытался ему в этом помочь. От слез опух глаз, а головная боль только усилилась, становясь почти нестерпимой, отчего он хмурился и всдрагивал иногда. — Что такое? Тебе холодно? Что-то болит? — спросил обеспокоенно Дилюк и провел ладонью по лицу Каэи. Тот прижался щекой к теплой руке, благодаря которой боль немного уменьшалась. — Глаз болит, а вместе с ним и голова, и холодно, а ещё спать хочется, — сказал он, устав мучатся, хотелось чтобы всё поскорее закончилось. Ноги уже просто не чувствовались от холода, а пальцы рук неприятно кололо. — Иди ко мне, я тебя согрею. Прошу, потерпи немного, мы скоро сможем выбраться отсюда, надо просто переждать бурю, — сказал Дилюк, видя, как тяжело Каэе. Он-то со своим Глазом Бога не мёрзнул, но вот Каэю это не особо спасало, тот сильно побледнел от холода, а губы стали синеватого оттенка. Сам он не дрожал, но Дилюк чувствовал, насколько ледяная его кожа. Нужно было выбираться отсюда поскорее, пока ситуация не ухудшилась. — Подожди тут, я проверю, не улучшилась ли погода, только не засыпай, — сказал он строго, но тепло укрыл Каэю своим пальто и уложил на землю, поглаживая руками. Выглянув на улицу, он удостоверился, что буря немного утихла, хоть и не до конца, но всё же лучше, чем идти прямиком в ее эпицентр. Быстро возвращается обратно и видит, что Каэя опять почти уснул, отчего Дилюк хватает его и немного жёстко тормошит, не позволяя сомкнуть глаза снова. — Каэя, я же сказал, засыпать нельзя, ты замёрзнешь насмерть, я тебя понесу, ты главное держись, — сказал он и подхватил Албериха на руки, укрывая как можно сильнее своим пальто. Двигаться пришлось очень быстро, чтобы не попасть под острые снежинки и льдинки, а когда на горизонте наконец-то показалась зелёная трава, Рагнавиндр выдохнул от облегчения. Он уже думал, что они оба останутся там навечно, но, благо, всё оказалось не так плохо. — Потерпи немного, мы уже выбрались оттуда, но нам придется сделать несколько привалов, ты должен поесть и отдохнуть, — сказал строго, но действительно заботливо Дилюк, не возразив даже когда Каэя положил свою голову на плечо Рагнавиндра. Его сознание постепенно ускользало, пока он вовсе не уснул, находясь в тёплых и надёжных объятиях, даже проклятие отошло на второй план. — Спасибо... — сказал Каэя и провалился в долгожданный сон, который теперь будет охранять Дилюк. Рагнавиндр тихо дотронулся губами до лба Каэи, проверяя наличие температуры и оказался прав, видимо простуда всё-таки добралась до ослабевшего организма, а ещё его волновали ноги Албериха, так как они подверглись обморожению больше всего, и желательно было их осмотреть и согреть, так что как только они добрались до более-менее безопасного места, неподалеку от озерца, Дилюк уложил Каэю на рюкзак, а сам начал снимать с него сапоги. Как и оказалось, ноги были невероятно холодные, а сам Каэя ими почти не шевелил. Он вообще сейчас не обращал ни на что внимания, продолжая спать дальше, так что Дилюк мог не бояться, что он нарвёться на гнев брата. Он разогрел снова руки и начал тереть холодные ступни Албериха, постепенно согревая их и как можно сильнее растирая, возвращая подвижность. Когда процедура была окончена, он укутал ноги брата в несколько слоев ткани, и только потом надел обратно сапоги. После этого он сходил к озеру, чтобы набрать воды и помыть руки, а уже набранную воду он разогрел с помощью своего элемента. Смочив платок в теплой воде, он вытер лицо Каэи от грязи и пота, которым он был пропитан весь, видимо температура начала подниматься быстрее, чем Дилюк думал, стоило поторопиться. Так как уже был вечер, ему придется нести Каэю всю ночь, чтобы наутро они добрались Мондштадта. И нельзя будет сделать привалы, слишком много времени на них тратиться. Собрав все вещи обратно, он подхватил снова Каэю на руки и начал свой путь. Это было очень сложно, руки болели от напряжения, а ноги и подавно грозились подкоситься и больше не встать, но Дилюк упрямо продолжал идти, не обращая внимания на усталость, состояние брата для него было важнее, а оно медленно ухудшалось. Он уже начал бредить от жара и пару раз настолько сильно вздрогнул, что Рагнавиндр его чуть было не выронил, пришлось успокаивать его и шептать различные глупости, чтобы отвлечь от кошмара. И вот, наконец-то показалась знакомая статуя Барбатоса и старинная мельница, которая особенно сильно выделялась на фоне города. Счастью Дилюка не было предела, когда он пересёк ворота города, под удивлённые взгляды стражи, разбуженной внезапными гостями. Первым делом Рагнавиндр побежал в Собор Святого Барбатоса, где нашёл Барбару, которой вкратце описать ситуацию и отдал Каэю ей на попечение, хотя это и было сложно, тот не хотел отпускать рубашку Дилюка, сжимая её руками и хмурясь, но под спокойными словами Рагнавиндра, больного всё-таки отдали врачу. А сам Дилюк пошёл к Джин, чтобы рассказать ей об этом странном, но очень страшном путешествии.