Overdosed

the used — overdose Изначально было как-то странно осмыслять тот факт, что тот, кто теперь живет бок о бок со всеми выжившими — определенно не человек. Еще более странно понимать, что ты начинаешь в него влюбляться. Галланту известно, что Лэнгдон наделен кучей нечеловеческих способностей. Он определенно умеет читать мысли. Должно быть, он знает абсолютно обо всем. Он знает все о стилисте, тот не сомневается. Знает о его чувствах, мыслях, знает наверняка даже о том, как долго стилист на него дрочил после первой части интервью. Второй, к слову, так и не состоялось, и это имеет значение, потому что первая вышла мягко говоря… многообещающей. Скажем так, еще с первого дня Галлант знал, что его видят насквозь. Его поведение мягко говоря не было достойным поощрения, но, может, ему нравилось преподносить себя так? Или он просто таким образом питал свои нескончаемые наивные надежды понравиться антихристу? В любом случае странно, что наилучшим по его мнению способом подобраться поближе стало именно такое неприкрытое отчаянное желание подчиниться, сделать что угодно, лишь бы быть рядом. Он не пытался его скрывать, даже наоборот, он выставлял его напоказ, шел напролом дерзким флиртом ровно до того момента, пока он не получил то, чего хотел. Пусть даже лишь отчасти. Не прошло и недели с момента, как Майкл прибыл в аванпост, но этого времени оказалось достаточно чтобы он намертво поселился в мыслях бедного парикмахера… Который уже на самом деле был уверен, что Лэнгдон и вправду уже стал ему чем-то большим, чем человеком(чем-то) к которому он испытывает невероятно сильную симпатию и вожделеет каждой клеточкой своего тела. Да, времени прошло всего ничего, да и сам Галлант в обычных обстоятельствах скептически бы отнесся к признанию в чувствах спустя несколько дней знакомства… Но понятие «обычные обстоятельства» очень далеки от тех, в которых они находятся сейчас. Когда каждый новый день в точности повторяет предыдущий. Когда ты не знаешь, жить ли тебе завтра, или умереть сегодня. Когда ты настолько привык к тому, что ничего не меняется, что на любое малейшее несоответствие привычному ходу событий, на любое мельчайшее изменение наскучившей повседневности твое сознание реагирует эмоциональным срывом. Вот, как назвал бы Галлант свою любовь к Майклу. Эмоциональным срывом. Но он им не наслаждается, он бы все отдал чтобы избавиться от этого как можно скорее. Потому что знает, чем это сулит.

***

Однажды стилист заявился в комнату антихриста. Поздно ночью. Войдя без стука, он встретился взглядом с Майклом, сидящем на письменном столе. Закинув ногу на ногу и опираясь одной рукой о стол, он аристократично попивал вино из высокого стеклянного бокала. Майкл улыбнулся ему. Он ожидал его. Молчание затягивается. Галланту становится резко неловко от того, что антихрист явно не спешит интересоваться, зачем же тот заявился к нему в столь поздний час. — Мистер Лэнгдон? — Мистер Галлант. — Простите что… поздно. Я хотел спросить… Стилист замялся. Майкл самодовольно улыбается, наблюдая за тем, как он заставляет смущаться своей сдержанной реакцией бедного парикмахера, что потревожил его покой аж спустя несколько часов после того, как по всем аванпосте объявили отбой. Он наслаждался напряженностью момента словно алкоголем из бокала. Галлант ведь явно ожидал от него очередного порыва вспыльчивости, дерзких издевок, как это свойственно сыну сатаны… Но видимо никак не того, что тот и бровью не повел, продолжая пить вино сидя на столе, словно парикмахера здесь вовсе и нет. — Что со мной будет? — через некоторое время все же спросил Галлант. — Извини? — Лэнгдон непонимающе приподнял бровь, все также смотря на стилиста. Поставив бокал на стол, он встал на ноги и сделал пару шагов навстречу. Тот замер. — Я знаю, что умрет каждый, кто не попадет в святилище. Но что ожидает тех, кто прошел кооператив? — Спросил Галлант, напрягаясь. Майкл остановился в двух шагах, глядя прямо на него. От взгляда голубых глаз бросало в дрожь. Захотелось либо отстраниться, либо приблизиться еще. Гребаный Лэнгдон знает, за какие ниточки нужно дергать. — Мальчик мой, с чего ты взял, что ты прошел? — улыбнувшись одним уголком губ, с издевочкой поинтересовался Лэнгдон. — Я этого не говорил, — собранно ответил стилист изо всех сил скрывая то, как быстро забилось сердце от того, как его назвали. Мой мальчик. В помещении словно резко стало жарко — такое сильное воздействие на Галланта оказывали чужие слова и жесты. Он больше не мог поддерживать зрительный контакт, поэтому, пару раз шумно сглотнув, он уставился на пламя свечи на столе, оставляющее переливы на золотистых волосах антихриста. — Тогда давай пойдем с того, что ты пришел уж точно не чтобы спросить меня об этом. В комнате наступила полная тишина, затем наполнилась стуком обуви об пол, и затем снова тишина. Лэнгдон подошел еще на шаг. А Галлант медленно сходил с ума, не только от опьяняющей близости, но и из-за страха, предвкушения и какого-то дикого смущения от осознания того, что Майкл прямо сейчас так близко, что наверняка слышит бешеный ритм его сердца, выпрыгивающего из груди. — Я прав? — лицо антихриста внезапно оказалось в паре сантиметров от лица стилиста, что тот вдруг перестал дышать. Секунды стали казаться вечностью, и то, как Галлант еще не потерял сознание, оставалось для него загадкой. Чужие волосы почти касались его щек. Он чувствовал слабое, почти неощутимое дыхание Майкла на своих губах. Быстрый ритм сердца гонял по телу кровь, скапливая ее в одном месте, да так здорово что в глазах темнело. Галлант почти паниковал, а своим бездействием еще сильнее выдавал свое почти животное возбуждение. Как же хотелось убрать эти несчастные пару сантиметров между их лицами. Он не дышал, но его легкие резко наполнились воздухом когда на его грудь легла ладонь антихриста. И он уже не знал, от чего это произошло; от неожиданности или Майкл как-то поспособствовал этому, но это было уже не важно, ведь в следующую секунду Галлант — видимо окончательно потеряв голову вместе с любыми страхами, в том числе и страхом смерти — подался вперед и прижался своими губами к губам сына сатаны. Как же долго он этого ждал, как же часто видел сны об этом… В то мгновенье ему было хорошо как никогда, но вдруг Майкл оттолкнул его, крепко сжав плечо. Чтобы заглянуть в его глаза и через секунду слиться с ним в новом страстном поцелуе. Галлант держал чужое лицо ладонями, поглаживая большими пальцами великолепные скулы Лэнгдона. Отчаянно не желая отпускать. Внизу живота так приятно тянуло, хотелось запомнить это невероятное ощущение во всех деталях. И дело даже не в том, что у Галланта слишком долго никого не было, просто… С Майклом все было по другому. Даже такие привычные вещи, как поцелуи, прикосновения, взаимные ласки… Все ощущалось иначе. Стилист сминал чужие губы своими, целуя сначала верхнюю, потом нижнюю, в то время как антихрист своими почти не двигал. Ему нравилось ощущать чужую инициативу. Наблюдать за действиями Галланта, отдавая контроль происходящего в его руки. Ему нравилось. Через какое-то время Галлант остановился, хотя ему этого и не хотелось, задерживая свое лицо на небольшом расстоянии от лица Майкла и ожидая от него каких-то действий. И они последовали, но действовать предсказуемо — не про Лэнгдона, и вместо того, чтобы хоть как-то прикоснуться к стилисту, он завалился в неподалеку стоящую кровать. Вернее, он сел на край, чуть раздвинув ноги и оперевшись локтями в матрас. — Не считаю, что должен, но все же скажу сразу — даже то, как сильно тебе хочется обработать меня, ни коем образом не поспособствует тому, что у тебя станет больше шансов попасть в святилище, — О черт, эта улыбка, чуть кривоватый оскал, и у Галланта словно земля ушла из-под ног. Он вообще не слышал, что ему сказал Майкл. Вернее не слушал. Вернее слушал, но не придал никакого значения. Его не волнует. Совсем. Что бы ни случилось, один лишь только стояк антихриста говорит о том, что это будет именно та ночь, за которую не жалко умереть. О, боже, у него стоит. У Майкла Лэнгдона стоит на Галланта. Мысли об этом опьяняли лучше всевозможного алкоголя. Стилисту даже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы перестать разглядывать очертания члена Майкла сквозь так удачно облегающие брюки и подойти ближе, чтобы продолжить. Возбуждение сдавливало легкие, сердце колотилось, ладони потели, но стилист так сильно восхищался происходящим, что не обращал внимания ни на какие всевозможные нюансы. Даже на тот, что его любимый буквально сын сатаны. Это одна из тех ситуаций, когда Галланту явно следовало бы вести себя осторожней, он понимал, но он ни за что не станет даже пытаться, потому что что бы с ним не случилось, важно только одно — Майкл рядом, здесь, с ним, а значит оно того стоит. Стилист опустился на колени перед Лэнгдоном, поглаживая его немного женственные бедра и раздвигая их еще чуть шире. Он все еще не мог поверить в реальность происходящего, но собравшись с мыслями, он потянул руки к горловине чужой рубашки. — Лучше сними, — возбужденно проговорил Галлант, касаясь шеи Майкла… Немного погодя, он расстегивает несколько верхних пуговиц рубашки антихриста и опускает руки, чуть отодвигаясь. Ему хотелось наблюдать за тем, как Лэнгдон оголяет свои великолепные плечи и грудь самостоятельно. Голос стилиста чуть подрагивал, — ты вспотеешь. — Не льсти себе, — с насмешкой ответил Майкл, но все-таки начал постепенно расстегивать пуговицы. Медленно, неторопясь, чем приводил в восторг своего партнера. Галлант даже немного засмотрелся на отточенные движения тонких пальцев антихриста к которым так хотелось прикасаться, но затем взял себя в руки (не буквально) и медленно потянул бегунок чужой ширинки вниз. Спустив брюки Майкла вместе со слегка промокшим нижним бельем, от которого потянулась ниточка сочащейся из головки смазки, стилист провел по члену несколько раз рукой, а затем прикоснулся к нему губами. Это жест доставил сильное удовольствие обоим. Он сделал это так горячо и чувственно, что по телу Майкла, наблюдающего за этим сверху, прошлись мурашки. От положил ладонь на голову парикмахера, хватаясь за чужие короткие волосы. Галлант продолжал водить по члену рукой некоторое время, смачно посасывая головку, но он не хотел, чтобы его партнер закончил прежде, чем стилист продемонстрирует свои оральные навыки. Сомкнув кольцо пальцев у низа ствола, парикмахер расслабил горло и взял почти во всю длину, насколько это только возможно, втягивая щеки, тем самым выбивая из Майкла протяжный надрывающийся стон. Антихрист явно не ожидал, что его мальчик так великолепно сосет члены, пришлось отдать ему должное. Стилист продолжал заглатывать его член, еще и умудряясь не давиться, не кашлять и не задыхаться. Ему безумно нравились все звуки, которыми наполнилась комната. От стонов антихриста его уши испытывали оргазм. Ладони Галланта все еще лежали на бедрах Майкла, он гладил его кожу, чувствуя как под ней время от времени напрягаются мышцы. Он пытался запомнить, какие жесты нравятся Майклу больше всего. Он хотел доставить максимум удовольствия, поэтому снова взяв в рот до основания, он открыл его настолько широко, насколько это было возможно, чтобы вытащить язык наружу и пройтись кончиком по яйцам, смачивая слюной. Челюсть болела, ведь член Майкла ничуть не уступал другим членам, что ему приходилось сосать, но он продолжал удерживать его во рту, чувствуя, как головка упирается в горло, но продолжая ласкать языком мошонку. — Вот же блять, а-ах, святое дерьмо, — выругался Майкл, говоря буквально в перерывах между мелодичными стонами, что очень сильно восхищало стилиста, — где ты такому научился?! Но Галлант не отвечал, на его лице не отобразилось ни одной эмоции из всех тех, что он испытывал. Он был занят другим. Он был занят членом антихриста, который с каждым сдавленным стоном все ближе подходил к разрядке. Сам стилист же был на пределе от одной лишь мысли о том, какой контроль он прямо сейчас одерживает над Лэнгдоном. Казалось, стоит Галланту прерваться лишь на секунду, и ему ничего не будет стоить заставить Майкла умолять его продолжить. Но все же стилист был полностью уверен, что наверняка с Лэнгдогом не все так просто, поэтому проверять ему пока не хотелось. Ему достаточно было даже представлять это. Все и так слишком смахивает на очередной бредовый сон. — Как ты хочешь кончить? — Спросил стилист, на минутку вынимая член изо рта, но продолжая неторопливо надрачивать, — Мне на лицо? Или внутрь? Ты только скажи… — Чтобы ты проглотил все до последней капли, котенок, не отвлекайся, — возбужденно прошептал Майкл буквально за несколько секунд до того, как он сильно излился в чужую глотку. Его глаза закатились от удовольствия и он без сил опрокинулся на матрас. Галлант сделал все, как тот попросил, после вынимая член изо рта и еще несколько раз проводя по нему языком, собирая остатки. Он чувствовал себя такой шлюшкой, но ему так нравилось быть этой самой шлюшкой. Шлюшкой Майкла — самого сына сатаны. Галланта приводят в восторг подобного рода мысли. Когда Майкл отдышался и напоследок удовлетворенно выдохнул, он приподнялся на локтях, смотря вниз на своего орально затраханного партнера. Он оставался в том же положении. — Что ж, я рад, что Вам понравилось, мистер Лэнгдон, всегда пожалуйста — пролепетал Галлант, вытирая рукавом своей рубашки слюну с подбородка. Когда он встретился с Майклом взглядами, он улыбнулся и подмигнул ему, а после начал подниматься. То, что Майкл смотрел на него сверху полулежа на кровати и не двигался послужило для стилиста призывом к действию. — Но у нас есть еще одна небольшая проблемка… Галлант забрался на бедра к своему возлюбленному так, чтобы его колени упирались в матрас по обе стороны бедер антихриста. Недолго думая, он снова улыбнулся, оглядел такое желанное тело любимого и опустился, чтобы начать зацеловывать его шею. От нижней челюсти до самых ключиц. Его кожа была такая теплая, мягкая, немного влажная, такая притягательная. — Не у нас, а у тебя. А теперь оставь меня, — спокойным голосом проговорил Лэнгдон, словно и не обращая внимания на поцелуи в таком чувствительном месте, как шея. Галлант гладил его грудь, водил одной ладонью от шеи до самого торса. Эти прикосновения, они так возбуждали, стилист утопал в этом ощущении, хотя уже казалось, что сильнее возбудиться уже не получится. Он сместился чуть ниже, на грудь, оставляя поцелуи уже там. Слова Лэнгдона доходили до него с опозданием, и почти не ощущались под дымкой физической тяги к телу под ним. — Как эгоистично… Или проблема все-таки в том, что все ушло ко мне в глотку? — Галлант сам был в шоке от того, откуда у него взялось столько уверенности на такие дерзкие заигрывания. Обратная психология? Наверное, ему все-таки снесло крышу от чувств… Так много произошло этим вечером, ему надо будет это осмыслить. Раза два. — Если нет, то как насчет второго раунда? Стилист пошло провел языком по своим губам, сверху вниз похотливо смотря на Майкла, но лицо последнего не выражало ничего в ответ на чужие слова и жесты, это немного огорчало, но не заставило Галланта остановиться. Спустившись по груди Майкла дорожкой поцелуев еще ниже, стилист провел языком по его соску, чувствуя, как его партнер замер. Затем плотно сомкнув губы, он начал его посасывать и слабо оттягивать зубами, а затем вновь поднявшись наверх, он ласково поцеловал Майкла в мочку уха. Так нежно, что в этом почти не чувствовалось похоти. Чужое сбитое дыхание в ответ на ласки радовало и побуждало продолжать. — Предпочитаю миссионерскую позу, люблю смотреть в глаза, — говорил Галлант, порядком заебавшись от бездействия своего партнера, но вдруг его опрокинули на спину и нависли сверху. Это было так неожиданно, ведь внешне стилист явно лучше сложен чем Майкл. Он не ожидал, что тот на такое способен физически. А, ну да. Глупо чего-то не ожидать от Лэнгдона. — Мальчик мой, ты, видимо, совсем у меня ничего не понял, — ощущение веса чужого тела возбуждало, но настрой Майкла стирал с лица Галланта расслабленную улыбку. — Я не стал бы тебя трахать, даже будь ты последним человеком на земле, а ведь это практически так. Не выводи меня из себя, ты знал, на что идешь. Немедленно отправляйся в свою комнату. Майкл резко поднялся с чужого тела, чувствуя, как выгнулся матрас. Он накинул на плечи сброшенную рубашку и торопясь поднялся с кровати, быстрыми шагами подходя к письменному столу. Он подобрал с него оставленный ранее бокал вина и большими глотками отпил из него. Не оборачиваясь назад, он ждал, когда его оставят одного. Некоторое время смотря своему возлюбленному в спину, Галлант в итоге все же поспешил подняться и удалиться из комнаты антихриста как можно скорее.