Меня зовут Фред

Когда парень очухался он не сразу сообразил, что происходит и где он вообще находится. До безумия болела голова, а в памяти дыра такого размера, что кажется он забыл даже свое собственное имя. Инстинктивно пошарив рядом с собой и не обнаружив очков, он потер глаза грязными руками и медленно сел. То, что он увидел и почувствовал стало большим шоком. Но понимание того, что тут вообще происходит так и не пришло. Оказалось, он лежал на полу в камере, где по известным ему данным (откуда только известным хрен пойми), обычно обитают всякие недобитки с улиц. Или кто-то вроде него, мелкого хулигана. Закрывают таких обычно сроком на пятнадцать суток, но с возможностью выкупа. Как там вообще работает эта система черт ее разберет, единственное, что он смог для себя вытянуть из этой дыры под названием память оказалось лишь четкая мысль: «все нормально, через недельку его заберут родичи, если очухаются». Тут же, словно поспорив сам с собой он подумал, что такие родители наверное должны быть не очень хорошими, если «очухаются» только через неделю. Но неловко пожав плечами парень расслабился. Потому что это не первый раз. Сколько раз и за что он бывал в таких местах — вспомнить так и не получилось, как и события предшествующие его заключению. Но был четко уверен, что потерял очки. Это было прям обидно. — Эй, есть кто живой? — Крикнул парнишка и поморщился от собственного голоса. Крик болью отдался в затылке и парень машинально прижал руку к голове. Но вместо простой шишки, которую как он думал мог заработать как раз при падении на пол, с хулиганами не церемонятся, там оказалось большой клок спутанных и слипшихся от крови волос. Этот клок плотно прилип к затылку, и казалось бы закрывал хорошую такую вмятину, которая моментально стала щипать, стоило только ее потревожить. И, кажется, даже вновь открылось кровотечение. Эээ, а его врач разве не осматривал? Кажется, что-то такое смутно припоминается. На его зов, кстати говоря, никто так и не откликнулся. Отчего парень подрастерял свой пыл, успел успокоиться, пересесть с пола на лавку и стал пытаться вспомнить хоть что-нибудь. Оказалось, что в памяти и правда дыра. Он совсем не помнит как выглядят его родители, друзья, однокурсники и даже забыл свое собственное имя. Что-то крутилось на языке. Там точно была где-то Р, и что-то двойное. Или двойной была именно Р. Глаза юноши округлились и он стал пытаться вспоминать еще больше деталей. Но ничего не было. Язык он не забыл. Произнес вслух несколько школьных упражнений на дикцию, удивился странному акценту, определение которого даже не мог дать, покивал немного, пощупал языком зубы, машинально почесал лоб и удивился отсутствию шрама на нем. Что там должен быть за шрам он вспомнить не смог. Только ясное ощущение того, что шрам этот был на нем всю сознательную жизнь и долго болел. А потом когда воспаление вылечили, он больше не смог отказаться от привычки его чесать. Это странное ощущение под пальцами его успокаивало. А тут нате — нет шрама. После чего потерев несколько раз родинку на запястье, он пытался сообразить куда делся шрам, почему он так для него важен и с какого перепугу он вообще решил, что этот шрам там обязательно должен быть. Так в раздумьях прошло пару часов. Парень не заметил, как быстро пролетело время, погрузившись в свои воспоминания. Ничего дельного или конкретного он так вспомнить и не смог. И только когда его окликнул какой-то мужик в форме, тот очнулся от оцепенения. Постучав по решетке тот прикрикнул. — Пацан, слышь! Давай вышкуривайся, за тобой мать пришла. — Э? — Только и смог выдавить из себя «заключенный». — Ты, там не э-кай. Выкуп говорю заплатили. На выход, бля.

***

Перед тем как выйти на улицу, парень замер перед дверью. Его сердце бешено колотилось. Почему-то ему показалось слишком неестественным то, что сейчас он сможет увидеть мать. Словно она давно умерла. Словно он ее никогда не знал вовсе, кроме фотографий. Несколько движимых фоток всплыли в его памяти и парень впал в ступор. Если бы его лицо было экраном компьютера, то на нем был бы синий экран с непонятными символами. Парня чуть толкнули в плечо. На автомате огрызнувшись и опять потерев лоб, он все же открыл дверь. Измученная женщина стоявшая лицом к нему была ему смутно знакома. Но он не мог с уверенностью сказать, что это его мама. У его мамы были рыжие волосы. Или нет? Черные как у этой женщины? И глаза зеленые, яркие. Он точно помнил, что глаза ему достались от нее. Но у этой женщины, которая стояла напротив были иссиня-черные окрашенные волосы и голубые глаза. Голубые? Не зеленые, не? В очередной раз автоматически потерев веки, ему стало казаться, что он не в своей тарелке. Не в себе в целом. Его мать выглядит не так как он помнит. Он совсем не помнит отца. Куда-то делся шрам на лбу и на предплечье, там тоже был шрам. Появился родинка на запястье. Ему срочно нужно зеркало. А еще врач. «Куда податься? К семейному врачу? Или к психотерапевту? Или лучше в психушку сразу? Мол, здрасте, мне кажется, мое тело — не мое, чего делать?» Нервно хмыкнув, парень даже не заметил как чуть вздрогнула его мать от этого хмыка. — Пойдем домой, милый. — Парень внутренне поморщился. Что-то было не так с этим словом «милый». Оно было слишком чужеродным и никак не могло выйти из рта этой женщины. Или могло? — Твой папа очень переживал за тебя, — женщина взяла его под руку и парень снова почувствовал странное отвращение, но пересилив себя не стал выдергивать рук. — И сколько же литров переживания употребил этот мусор? — Слова из его рта вырвались без его воли. Он сначала сказал что-то само собой разумеющееся, а потом не смог понять что он имел в виду. — Милый, только не веди себя так при нем. Ты же знаешь, чем это закончиться. Ты ведь у меня умница. Он только что отошел от того, что случилось на прошлой неделе. Не стоит его провоцировать. Мы ведь только вернулись к нормальным отношениям. Ты же умеешь, сынок. Молю тебя. Голос этой женщины казался каким-то хриплым и разбитым. Он умоляла. Это отдалось болью. Парень покачал головой и больше не произнес ни слова почти до самого дома. Как только он с матерью вышел из машины, все же решился на глупость. — Мам, — позвал он ее аккуратно схватив за руку, — мам, твой сын такой идиот. Мам, скажи мне. Как меня зовут? — Что ты имеешь в виду? — Глаза женщины недоверчиво распахнулись, а потом она кажется начала все понимать, она потрогала лоб сына, который был на целую голову выше нее и от ужаса распахнула глаза еще шире. — Я практически ничего не помню. Не знаю как это произошло, но я с трудом узнал даже тебя, — слегка покривил душой парень, потому что он ее до сих пор не смог опознать в своем сердце как мать. — Дорогой, тогда тебе нужно непременно к врачу, — разволновалась она. — Я собирался, мам. Ты только скажи мне сейчас, как меня зовут.

***

Услышав свое имя парень был откровенно шокирован. Это имя было очень ему близко и отзывалось странной тупой болью в груди, но… Это не могло быть его именем. С именем Фред ассоциировались рыжие волосы, а он был брюнетом. У него были серые глаза и легкая россыпь странных черных веснушек на лице. Волосы были хоть и не слишком длинными, но заметно курчавыми. Пока он рассматривал себя в зеркале в прихожей, в ванной шумела вода. Мать сказала, что это отец там моется и предложила ему подождать в комнате. В комнате он снял ветровку и обнаружил что-то странное в ее кармане. Это была палка. Парень вспомнил как он обрывал ей листья и хотел уже выбросить. Но рука не поднялась. Такое ощущение, что эта странная ветка ему очень нужна. Попытавшись побороть себя еще некоторое время, выбросить он ее так и не смог, потому засунул ее в один из ящиков тумбы и горько вздохнул. Врач ему точно необходим. И не только по поводу отсутствия памяти. Спускаясь на кухню уже в чистой футболке, он услышал странный шум, маты, крик, а после звук нескольких ударов. Бросившись изо всех сил на кухню, парень застыл прямо в дверях. Его «отец» только что ударил маму по лицу так, что она упала на пол и, цепляясь за его ноги умоляла простить ее за что-то. А этот утырок злобно скалился. Парень замер и не смог пошевелиться какое-то время наблюдая, как этот уебок превращается в психопата. В памяти всплыло несколько не очень веселых моментов. Яркие вспышки света, зеленого, красного, крики детей, подростков, странные истерические смешки и «грязнокровная сука». Что все это могло значить парень разбираться не стал. Пока. Из оцепенения его вытащил пинок, которые пришелся прямо в лицо женщины, и звук ломающихся костей. Юноша с нецензурным криком ломанулся вперед и толкнул отца, тот отступил на несколько шагов и стукнулся бедром об угол стола. После чего взревел как раненый зверь, что показалось ему очень странным и схватил первое попавшееся под руку. Это был вилка. Все дальнейшее смутно отражалось в памяти. Кажется, они дрались. Кажется отец снова отпнул маму подальше и та потеряла сознание. Кажется, вилка оказалась у него в бедре. Кажется, он пытался вытолкнуть отца на улицу. Кажется, они ругались и парень что-то выговаривал своему отцу по поводу регулярных пьянок, избиений и издевательств над ним и его матерью. Потом кто-то из них нашел секатор. Кажется первым оказался этот мусор. Парень не помнит, как смог отобрать у него секатор. Кажется, он просил отца остановиться и плакал. Он помнит как отец, сам прыгнул на него в попытке задушить, из-за чего животом напоролся на раскрытые лезвия секатора. Кажется, к этому моменту уже успела приехать полиция. Кажется, на улице к этому моменту уже была толпа. Кажется, мать пришла в себя. Хорошо, что она не пострадала. Только вот… Кто вызвал копов?

***

Женщина обнимала своего сына и плакала. Если бы ее волосы не были окрашены, она была бы наполовину седой. В глазах этого парня не отражалось ничего. Абсолютная пустота и только механические действия. Был суд. Отца семейства признали невменяемым и направили куда-то далеко лечиться. И один адвокат пообещал, что этот ублюдок больше их не побеспокоит. Ее сыну, за превышение мер самообороны, или под каким-то там другим странным предлогом, после показаний и признания в своих действиях, назначили заключение под стражу. Но в связи с действием в состоянии аффекта и для самообороны, наказание смягчили и отправили парня на общественные работы. Никто из этой уже ничего не сможет вспомнить, по каким там причинам на самом деле это было, по каким статьям. Но их жизнь больше не будет прежней. Что-то внутри каждого из них действительно сломалось. Судебный процесс был и в самом деле очень тяжелым.

***

Перед первым днем своей отработки, вечером, парень крутил в руках ветку, которую спрятал в тот день в ящике и пытался понять, что за дичь тут происходит. То какими глазами в тот день смотрел на него отец… это было жутко. Его глаза были черными, а все лицо было покрыто пульсирующими венами, вздувшимися настолько, что даже через кожу было видно насколько они черны. Это такой бред… А еще его собственная странная сила. Он тогда не сказал копам, а те не придали этому значение. В протоколе было записано, что секатор в него бросил сам отец, а он его просто поймал. Но парень-то помнил, что вытянул руку, когда пятился от разъяренного отца с почерневшим лицом, и сквозь зубы процедил неясное «акцио». После чего секатор сам прилетел к нему в руку… Теперь он сидит в своей комнате и смотрит на эту странную палку. Чувство родства с которой сейчас едва ли не больше, чем к матери. Это такой пиздец. Мое тело кажется мне не моим. Я сам словно не тот, кем должен быть. Я вообще нихрена не помню. Моя мама сказала мне, что мое имя Фред. На суде мне сказали, что моя фамилия Томпсон. Мои руки в крови. А эта уебищная палка мне кажется роднее матери. Приехали…