boldness

Учительница, что-то монотонно объясняет у доски, иногда прерываясь, чтобы шикнуть на болтающих без умолку девчонок. Хотя ей и не следовало себя утруждать, ведь Фон вполне справлялся с этой задачей, тыкая в бессовестных болтушек и грозясь сделать выговор. Те в свою очередь лишь показывают язык, но спорить не смеют. Да, старосту класса все уважали. За его понимающую личность, дипломатические способности, творческие умения и навыки. Но сам парень никогда не кичился своей должностью, так как всегда был рад помочь ближнему. Соответственно все дела, мероприятия, а также проблемы проходили через него и решались безупречно, даже не доходя до классного руководителя. Ведь Фон подходил со всей ответственностью, серьезностью и расчетливостью к выполнению свих обязанностей. Тайн сидит и ждет конца. У него было ощущение, что урок длится бесконечно. Хотелось на минутку закрыть глаза и расслабиться, но сидящий по соседству лучший друг, наблюдая сразу же тыкает его в бок ручкой. «Вот же зануда», думает парень, замахиваясь на Фона. Но тот только давит лыбу и указывает на доску. И Тайн хотел бы что-то понимать в написанном там, но к сожалению, он ничего не понимает. Это удручает, ведь всегда смотря на табель успеваемости, он думает, что этим подводит свою старшую сестру. Это её всегда расстраивало. Она хотела, чтобы он получал дальше высшее образование. «Так как это возможность потом найти перспективную работу и обеспечить себя», всегда говорила сестра. Но каждый раз видя табель, мяла его края и гладила брата по голове, тем самым успокаивая и его, и себя. Парень же не хотел дальше продолжать учиться, так как не видел себя в какой-либо профессии. А после выпуска поступать куда-то, в своем случае считал бессмысленным, глупым и безнадежным. Наконец по аудитории проходит долгожданная трель и все учащиеся вскакивают со своих мест, попутно сбрасывая в рюкзаки и сумки канцелярию и учебники. Тайн не отстает от остальных, быстро запихивает тетради в рюкзак и ждет лучшего друга. Они выходят из класса последними. И Фон осторожно закрывает аудиторию. — Может завалимся ко мне с вредной едой и газировкой, поиграем. Я так и не смог пройти тот уровень, — тянет друг, оборачиваясь поправляет лямки ранца. — Нет, сегодня должен помочь сестре. Она написала сообщение, что на работе завал, — пожимает плечами Тайн. Лучший друг понимающе кивает, и прощаясь просит, когда тот освободиться, обязательно позвонить или написать в мессенджере. Парень улыбается и утвердительно кивает. Помахав на прощание, разворачивается и идет в сторону заднего выхода, обходя здание школы. Но тут же останавливается, когда слышит за поворотом брань. Чуть высунувшись, глаза молодого человека расширяются и сразу цепляются за новенького, который дает отпор группе нападавших на него отморозков. Тайн мнется на месте, подмечая каждую деталь происходящего. Необходимо выйти и помочь однокласснику, но он стоит и пораженно наблюдает, как банда старших хулиганов наступают, окольцевав Саравата, тем самым загоняя его в угол. Типакорн морщится, не зная, что ему делать и как поступить, потому что дело теперь правда — дрянь. Мыслительный процесс запускается, и парень думает, что вообще можно обойти это побоище и не вмешиваться. Так как это не его дело. Но молодой человек лишь вздыхает и помечает, что если он не поможет, то совесть его сожрет с потрохами. Хочет уже выйти из своего временного укрытия, но тут же останавливается. Если он выйдет, то обратит на себя внимание, тем самым отвлекая. И Сарават, как Рэмбо, всех сможет раскидать. Но где гарантии, что тот это сделает, прежде, чем и его, Тайна, втянут в эту заварушку. Поэтому он, ничего не придумав умнее, как можно тише бежит к пожарной сигнализации и жмет на кнопку. Закрывает уши и прячется за угол, когда перепуганная банда бежит прочь. Тайн улыбается, довольный собой, что смог таким образом помочь однокласснику, не вступая в баталию. Но тотчас ловит себя на мысли, что иногда борьба — это единственный способ защиты себя и близких. — Можешь также меня научить драться? — парень встает напротив Саравата буквально в тот момент, когда тот делает шаг. Уверенно спрашивает и щурится, наблюдая за реакцией. Пухлые губы вытягиваются в тонкую линию, лицо приобретает четкость из-за нахмуренных широких и темных бровей. Молодой человек делает шаг, и еще один, и еще. Идет по направлению выхода из школы, но рука, схватившая за локоть, останавливает, когда тот равняется с одноклассником. Он поворачивает голову, въедаясь острым взглядом. Пытается передать через него раздражение, которое сейчас испытывает. — У меня есть к тебе просьба. Если ты не услышал, то повторюсь. Можешь меня научить драться? — ответно поворачивает голову и смотрит в глаза, не уступая. Стоять на своем Тайн умел, но пользовался этим редко, предпочитая идти по пути наименьшего сопротивления. Но сейчас он чувствует, что случай был другой, настоять было жизненно необходимо. — Не по адресу. Я не тренер боевых искусств, — произносит и усмехается, когда напор темно карие глаз увеличивается. — Мне и не нужен тренер, прошу научить паре приемов, — утверждает Тайн. Сарават опускает глаза на руку, которая до сих пор сжимает его локоть. Побелевшие костяшки впиваются в кожу, и парень чувствует холод пальцев оппонента через ткань рубашки. По телу бегут неприятные мурашки, заставляя повести плечами. Хочется отступить, потому что личное пространство нагло нарушено. А он этого терпеть не может, поэтому снова поднимает взгляд на лицо одноклассника. — Нет, — кратко, четко выговаривает, при этом выдергивая локоть из хватки. Думает, что итак достаточно потратил время, сначала на ублюдков-старшеклассников, а сейчас и на это. Поэтому снова возобновляет свой путь. Тайн следит, как одноклассник отдаляется. Вздыхает и думает, как поступить дальше, еще раз цивилизованно попросить или же манипулировать, уповая на то, что он вообще-то его спас. Но так как вариант с просьбой не прокатил, то что ему остается. «Высокомерный сухарь», думает про себя парень и бежит за новеньким. — Эй, я вообще-то еще не закончил. Я требую благодарности за спасение. Ведь если бы не я, то эти отморозки с большим удовольствием подправили бы тебе личико. Поэтому в качестве своего «спасибо» можешь меня научить нескольким приемам, — буквально преграждает дорогу, идущему. Елейно улыбается, пытаясь сменить тактику на более дружелюбную. Хотя самого корёжит. — Зато я закончил, сказав уже нет. Помочь мне — это твой личный выбор. Я тебя не просил, поэтому ничего не должен, — холодно произносит, намереваясь обойти назойливого пацана. Тайн пытается сдерживаться, чтобы не взорваться. Чтобы не ёрничать, чтобы не наговорить лишнего новенькому однокласснику, ну или на крайний чтобы не прописать по носу. Ему нужно, чтобы Сарават согласился, а этим всем он точно не добьется желаемого. Поэтому Типакорн идет на отчаянные меры. — Пожалуйста. Это правда важно для меня. Ты когда-нибудь ненавидел себя за то, что не смог защитить близкого человека? Когда он страдал, а ты ничем не мог ему помочь, потому что слабый и ни на что негодный. Когда он нуждался в твоей поддержке, а ты был абсолютно бессилен. И ты ничего не мог изменить, как бы ты не пытался. За это презирая себя ещё больше, — Тайн выговаривает это все на одном дыхании, буквально задыхаясь. Глаза щиплет, и он сжимает руки, на одноклассника не смотрит. Пытается докричаться до него, но приходит к выводу, что кричит это самому себе. Снова. Минута уходит, чтобы собраться, привести в норму дыхание и нацепить подобие улыбки. Чтобы придать себе более расслабленный вид. Наверно. Или, чтобы, подняв голову, не столкнуться с жалостью в глазах. Как обычно. Но подняв голову, видит, что Сарават стоит и смотрит как будто бы сквозь него. На лице не отражается не одной эмоции, как будто бы он ушел вглубь себя. Поэтому, когда Тайн его зовет по имени, вздрагивает и переводит стеклянный взгляд на парня. — Я подумаю, — исчерпывающе выдает и спокойно проходит мимо Типакорна. Тайн снова смотрит на удаляющуюся спину одноклассника. Тот чуть горбиться в спине, смотрит вниз, шаркает по гравийной тропе. Звук шагов отдается в барабанные перепонки и фиксируется на подкорке. И вроде молодой человек должен радоваться, ведь он точно уверен, что Сарават согласиться. Но веселья он не разделяет, поэтому грустно вздыхает и как можно быстрее бежит на остановку. Он не может снова опоздать. *** Всю дорогу от школы до места работы Сарават думал о недавней ситуации и разговоре с одноклассником. Его просьба выглядела смехотворно и нелепо. Хотя бы потому, что Гунтитанон считал себя последним человеком к кому стоит обращаться с таким предложением. Стоит лишь обратиться к профессионалу. Да и с какой стати он должен кому-то что-то? Типакорна никто не тянул помочь Саравату. Это был его осознанный выбор. И Гунтитанон точно ему ничем не обязан. Молодой человек даже лично с ним не знаком, чтобы тот мог что-то требовать. Сарават совершенно ничего о Типакорне не знает. Ну кроме того, что он полный профан в математике. Ведь надо же сказануть на вопрос о том, что такое логарифм. «Простите что, дискриминант?». Тогда Сарават тихо посмеивался, но сейчас нисколько не смешно. То, что Тайн сказал в конце, полоснуло по сердцу острой иголкой. Надавило и раны, которые были прочно, как думал молодой человек, залатаны, начали кровоточить. «Плохо латал», единственная мысль дрейфовала в сознании и не отпускала, тянула окунуться в чертоги закрытого в бессознательном. Но парень не мог себе этого позволить, только не сейчас. Солнце нещадно палило, метая лучи по различным сторонам. Пускало солнечных зайчиков, по стеклам проезжавших мимо автомобилей и проносящихся магазинов и лавочек. Заставляло высохнуть лужи, как бы заметая следы недавно прошедшего дождя. Суетящиеся люди сновали туда-сюда. Буквально наталкиваясь на спокойно идущего парня. — Прости. Я тебя не заметила, — произносит елейным голоском женщина, которая только что задела Саравата плечом. Молодой человек лишь кивает и проходит дальше, не оборачиваясь. Доходит до входных дверей, стоящего перед ним заведения, поднимает усталый взгляд на пока блеклую вывеску и вздыхает. «Золотой буйвол». Именно так назван бар, куда заходит Сарават, подтягивая лямки рюкзака и скрываясь за темной железной дверью. *** Тайн выскальзывает из автобуса, как только шофер открывает двери. Проталкивается сквозь толпу людей, стоящих на остановке и ожидающих транспорт. Бежит чуть не спотыкаясь, оббегая особо медленно шедших горожан. Поправляет одной рукой сползающую лямку рюкзака, и смотрит на другую руку, в которой зажат телефон. Последний пищит через каждую секунду, оповещая о новом сообщении. «Черт, господин Лимпатиякон меня убьет». Тайн мысленно молится тому, что он все же успеет и не опоздает. А иначе влетит не только ему, но и сестре, учитывая то, что она взяла на себя всю ответственность по договоренности о том, что брат будет помогать. Парень не хотел снова её разочаровывать. Поэтому он прибавляет в скорости, заносясь на поворотах. Чуть не снося столы и стулья, стоящие на веранде, Тайн врывается в зал. Заставляет всех посетителей обратить внимание. Гомон людей стихает и помещение кафе пронзает тишина. Тайн стоит и едва переводит дыхание, высматривая сестру. Бариста, стоящий за стойкой, протирает стаканы и тихо посмеивается. А из занавешенной деревянными бусинами кухни выплывает сестра. Натыкаясь взглядом на брата, девушка тут же расплывается в улыбке. Ведет головой в сторону, указывая на то, чтобы он шел за ней. Тайн, уже пришедший в себя, после забега на длинные дистанции, следует за ней. За спиной парня тишина снова сменяется гомоном, и он выдыхает. Сестра с братом заходят на склад. Нагромождение коробок друг на друга заставляет Тайна нахмурится. Ведь он уже знает, какая работа ему предстоит. — Сегодня слишком много всего привезли, разобрать это все некому, — произносит мягкий голос. — Я думал буду помогать тебе в зале, — говорит Тайн, обходит сестру и берет верхнюю коробку. — Сегодня не так много посетителей, поэтому я справлюсь, — улыбается и разворачивается, чтобы больше не мешать брату. — А господин Лимпатиякон не здесь, разве? — спрашивает и мысленно просит, чтобы это было так. — Нет, целый день не заходил. Поэтому не беспокойся из-за опоздания, — тихо посмеивается и легким движением руки проводит по волосам Тайна. Парень улыбается и облегченно вздыхает тотчас, принимаясь за работу. *** Сарават заходит в бар, тут же получая в лицо потоки прохладного воздуха. По телу проходит стая мурашек, но парень улыбается и облегченно вдыхает прохладу. В баре никого нет, кроме находящихся за барной стойкой двоих людей. Они тихо переговариваются между собой. Мужчина, сидящий спиной к входу на пониженных тонах, рассказывает что-то. Заставляя девушку, стоящую и начисто протирающую винные бокалы, каждый раз на его слова усмехаться. … так вот мы выходим в плюс, — шепчет низкий баритон. Девушка снова усмехается и берет следующий бокал. Но взгляд зеленых глаз цепляется за входящего в помещение юношу. — Эй, Сарават, а вот и ты, — громкий голос перебивает шептание мужчины, сидящего напротив, заставляя его повернуться. — Как прошел первый день в новой школе? — спрашивает мужчина, обнажая ряд белых зубов. — Нормально, — буркает парень и подходит к барной стойке, бросая взор на девушку. Та понимает сразу же и поворачивается к стоящему сзади, холодильнику с напитками. Достает воду и подает Саравату, на что тот кивает. — Не вижу энтузиазма на твоем лице, — все гнет свою линию мужчина. — Мэн, успокойся. Он сказал нормально, значит нормально. Не лезь, — девушка одаривает острым взглядом коллегу и качает головой. Тот пожимает плечами и поднимает руки в знак капитуляции. Сарават берет бутылку и идет по направлению к мини-сцене в углу. Девушка и мужчина снова начинают переговариваться, как в зал влетает руководитель заведения с яростными криками. — Черт, черт, черт. Проклятый мальчишка! Мужчина вздрагивает, а девушка, начищающая бокалы, закатывает глаза. Сарават стоящий в углу и настраивающий гитару даже головы не поднимает, привыкший к такого рода выходкам начальника. — Кто, что случилось? — держась за сердце, выговаривает Мэн. — Мил. Вот кто. Этот засранец отправил в нокаут всех моих бойцов из лиги, — басит мужчина, всплескивая руками. Глаза сразу натыкаются на музыканта, настраивающего инструмент. Над головой загорается лампочка. — Сара… — не кричит, орет мужчина. — Нет, — прерывает на полуслове и вовсе отворачивается от окружающих. Девушка усмехается, а Мэн качает головой, поворачиваясь к ней. Смотреть не на что, потому что ничего нового. — Ну Сарават, пожалуйста. Моя репутация в мире боев будет уничтожена, если я не найду достойного соперника этому индюку, — подбегает к парню и чуть ли не плача начинает канючить. — Отстань от ребенка, Дим. У тебя куча бойцов за приделами лиги, попроси их. Всем нужны деньги, поэтому думаю они не откажут, — спокойно произносит девушка, пытаясь тем самым успокоить нерадивого начальника. — Кто согласиться, Лив? Они все получают доход с разовых боев, лига не совсем выгодна для них, — снова бухтит и тихо шепчет, — я просил, никто не согласился. — Да ладно, Дим. Куда ты рвешься с этими подпольными боями? Это твой второстепенный заработок, поэтому лучше вложись в основной. Надо бы закупить новых стаканов, а то твои бойцы их постоянно разбивают. А еще неплохо бы обновить интерьер, — обсматривая зал выдает Мэн. За что сразу награждается взглядом исподлобья и замахивающейся на него рукой. На что тот сразу замолкает. — Вообще-то мои, как ты сказал, подпольные бои — это основной достаток. Бар просто прикрытие. Все деньги с боев идут на устройство бара, отмазок от властей и стоящих выше. Мне нужен правда сильный и способный победить боец. Этот паршивец Мил и его покровитель забирают первые места, а соответственно и спонсоров. Не будет спонсоров, не будет и доходов на наши нужды. И вообще ты администратор, ты и следи за поведением гостей, чтобы они ничего не разбивали. Какое расточительство с твоей стороны, Мэн, — Дим складывает руки на груди и снова переводит взгляд на Саравата. Парень сидит и молчит, медленно проводит пальцами по странам, которые сразу отзываются прекрасной мелодией. — Ну, а Сарават то тут при чем? То, что он принял раз участие в единичном бое не значит, что сделает это снова. И тем более будет в лиге, — выговаривает Лив. — Вот именно. Он же еще ребенок и достаточно приносит игрой в группе, — соглашается Мэн. — Ну и что, в его годы я уже был женат и таскал тяжести, чтобы заработать кроху денег, обеспечивая семью. Дети сейчас такие неженки, — разглагольствовал начальник, вспоминая былые времена и сравнивая их с настоящим. Лив закатывает глаза, и сложив из пальцев пистолет подносит к виску, тут же выстреливая. Голова отлетает в сторону и сидящий Мэн тихо посмеивается. — У него есть навыки и если его подготовить, то он прекрасный вариант. А достаточно он приносит своей игрой только по тому, что у него смазливое лицо. Серьезно, начальница соседнего стрип клуба на меня уже коситься. Ведь каждый вечер все её клиентки, молодые и не очень дамы приходят поглазеть на него и послушать его депрессивные мотивы. Сарават, играй уж чего повеселее, мы же не на похоронах, — выдыхает Дим и качает головой тотчас отвлекаясь на телефон, который начинает дребезжать тяжелым роком. Начальник расплывается в улыбке и извиняется, попутно поднимая трубку и скрываясь в коридоре бара, который ведет в его кабинет. Мэн прыскает и чуть ли не давится воздухом, Лив мотает головой на выходки нахального начальника. Махает рукой, смутившемуся Саравату. — Просто забей и не обращай внимание, — говорит девушка. Мэн встает с насиженного места и разминаясь идет на кухню проверить подготовку закусок перед открытием. Лив заканчивает натирать винные бокалы и берется за стаканы для коктейлей. Сарават, настроивший гитару, начинает проверять остальные инструменты. Он бы согласился на предложение Дима, обратись он с ним два года назад. Но имея сейчас постоянный заработок, благодаря группе, парню хватает на все его нужды. Большего не надо, как и проблем с подпольной лигой боев без правил, куда его хочет втянуть Дим. Молодой человек на какой-то момент задумывается, смотря слишком долго на барабаны, и не замечает пиликанье телефона, которое оповещает о приходе сообщения. Все же придя в себя, он вынимает телефон из кармана и вглядывается в экран. «Не забудь, в выходные семейный ужин. Сунан ждет.» *** Тайн заканчивает разбираться с продуктовыми коробками на складе только к вечеру. Все тщательно расфасовав, расставив, убрав парень отряхивает руки. Лезет в задний карман за телефоном, вытаскивает его и смотрит на время. Около 20 вечера, через два часа заканчивается смена сестры, значит он ей поможет, и они вместе пойдут домой. Просматривая различные социальные сети Тайн идет по коридору в зал, но тут же останавливается, слыша знакомые голоса. Парень подходит ближе и останавливается за поворотом, чуть выглядывает из-за стены. — Пожалуйста, господин Лимпатиякон, отпустите, — тихий дрожащий голос девушки режет Тайна по ушам. Сердце парня ухает, пытается выскочить и разорвать грудную клетку. Зубы стиснуты, бродящие ходуном желваки и ногти, впивающиеся в ладони. Бушующий ураган внутри хочет вырваться и обрушиться на стоящего перед его сестрой человека. — Нари, почему ты мне постоянно отказываешь? — вторит елейный низкий голос. — Простите, господин Лимпатиякон, но у вас жена и дети. Я не хочу мешать вашему счастью, — девушка отворачивается от настойчивых пальцев начальника. — Так в них проблема? Хочешь, я разведусь? — Нет, господин Лимпатиякон. Любите свою жену и детей, не ищите счастья на стороне. — Какая же ты маленькая и наивная девочка, Нари. Но меня это даже заводит. Тотчас мужчина опускает свою руку на бедро девушки, медленно поднимаясь выше, задирает платье. Как вдруг слышит голос. — Да, Фон. Тебя понял, спишемся, — громко раздается в коридоре и из-за угла появляется Тайн, цепляет взглядом начальника, буквально пытаясь прожечь дыру в нем. Парень переводит взор на сестру, замечая благодарность в глазах, её плечи чуть подрагивают. Но когда Тайн подходит, то замечает, как она расслабляется. — Я закончил, спешу помочь тебе, чтобы потом пойти вместе домой, — утверждает и ставит точку. Берет Нари за руку и ведет в направлении зала. Даже не обращает внимание на начальника. Сзади слышит тихое «извините», закатывает глаза, но продолжает тащить сестру. Два часа за работой проходят молниеносно. Тайн, бегающий от столика к столику, принимающий и относящий заказы посетителям. Не забывает широко улыбаться, чем заслуживает три листочка с номерами группки девчонок. Нари, наблюдающая за гостями и братом, более чем довольна. Стоит, смотрит, улыбается и внутренне гордится парнем. Потому что без него бы не смогла. Рабочий день подходит к концу. Сотрудники собираются домой, заведомо убрав свои рабочие места. Тайн ждет Нари на улице, пиная носом кроссовка камушек. Дневная жара и духота спала, оставляя прохладный легкий ветерок. Он щекочет нос и щеки, а еще приносит пыль, на что парень тут же чихает. Слышит смех и видит руку, которая протягивает носовой платок. — Будь здоров, расти большой, — мягкий голос обволакивает, а рука нежно треплет макушку. — Ха-ха. Очень смешно, — пытаясь уйти от руки сестры, вторит парень. — Смешно, учитывая то, что ты уже такой большой. Скоро потолки головой будешь проламывать, — смеется, но все же пытается дотянуться еще раз до макушки темных волос. — Не умеешь шутить — не шути, — снова уворачивается. Тайн отбегает подальше, Нари бежит за ним, пытаясь словить и показать этому несносному мальчишке кто тут не умеет шутить. Смех, топот разбавляют вечернюю атмосферу улиц и хмурых прохожих, которые вслед молодым — улыбаются. Завидев вдалеке нужный автобус, Тайн припускает в скорости, что сестра остается позади, крича проклятия вперемешку со словами «погоди» и «ты получишь, вот доберусь до тебя». Но парень разворачивается и подбегая к сестре, цепляет ее руку. Добежав и еле успев заскочить в закрывающиеся двери, молодые люди тут же плюхаются на свободные места и заливают вечерний транспорт хохотом. Пассажиры оборачиваются и вертят у виска, и брат и сестра Типакорн прыскают в кулаки, глуша веселье. Они выходят, обговаривая то, что съедят на поздний ужин, когда придут домой. Но проходя по тихим улочкам Тайн все же не выдерживает. — Почему ты позволяешь к себе такое отношение? — выдает на одном дыхании и смотрит на сестру, наблюдая за реакцией. — Какое отношение? Ты, о чем? — чуть тушуется, но сохраняет спокойное лицо. — Ты понимаешь, о чем. Господин Лимпатиякон, слишком много себе позволяет. Скажи ему, что если еще раз такое повториться, то он будет иметь дело со мной, — нахмуренные брови и взгляд буравящий Нари. Та молчит, ничего не говорит. Потому что ей, нечего сказать. Ведь она перепробовала абсолютно все, но он не отстает от нее. — Тайн, прошу, только не лезь. Ты можешь храбриться сколько угодно, но не трогай его. Это мои проблемы, и я не хочу тебя впутывать. Разберусь сама, — не часто в сестре просыпается жесткость в отношении брата. Но применяя её, он всегда слушается. Так лучше для него, чтобы он не пострадал. — Черт, Нари, какая же ты упертая, — злится, прибавляет в шаге и идет впереди. Девушка вздыхает и едва шепчет «прости». Господин Лимпатиякон итак ненавидит брата за его опоздания, взрывной характер и неуважение к собственной персоне. Впутается Тайн и в это, то что может сделать начальник Нари не знает. Но точно ничего хорошего. Поэтому лучше оградить брата и самой попытаться решить проблему. В лучшем случае снова вежливо отказать, в худшем уволится. На город опускалась ночь, на небе загорались звезды, а улицы окутывала тишина. Лишь вдалеке слышался звук лихо проезжающих машин, вой сирен и голосистый рев праздных жителей. Молодые люди шли оставшийся путь молча, и только подходя к дому, перекинулись многозначительными взглядами. Потому что входная дверь была настежь открыта.