Глава 6
— Господин Чжун Ли, Вы так много знаете о Властелине Камня... Скажите, пожалуйста, а правда ли, что... — Господин Дию Ши, мои сведения не безграничны, — хмуро перебил консультант. Кажется, будто стены его выдержки медленно, но верно покрывались мелкими трещинами — А вдруг знаете! Правда ли, что он даже к соперникам мог проявлять милосердие и поэтому предпочитал не убивать их? — Осиал обезоруживающе улыбается и смотрит прямо в золотые глаза, надеясь прочитать хоть что-нибудь. Попытка проваливается — взгляд Чжун Ли полон холодного спокойствия. — Позвольте задать встречный вопрос и спросить, откуда же у вас данное... предположение? — вопрос явно заставил бывшего архонта внутренне напрячься, но он не подал вида. — В академии Сумеру ходили различные... слухи, но никаких подтверждений не было. Так что же? Это правда? — Не мне отвечать, какой замысел был у божества, — помедлив, наконец ответил Моракс. Отвечать "да" или "нет" на этот вопрос было рискованно и наверняка вызвало бы встречную волну вопросов. — А правда ли, что он из жалости к одному существу из-под земли вырезал ему тело дракона? — кажется, Дию Ши не теряет свои пыл и любопытство, продолжая задавать вопросы один за одним. 《Вот уж кого я точно не хочу видеть в своей новой жизни, так эту толстокожую жабу》 — Это правда, — сухо сказал Рекс Ляпис. Обычно он, подобно искусному сказителю, начал бы длинную замысловатую историю, однако нынешнему его слушателю придётся довольствоваться лишь односложными ответами.
Спустя ещё несколько "а правда ли..." терпение вынужденного экскурсовода начало медленно иссякать, но он продолжал отвечать, сдерживаясь от любых внешних проявлений раздражения — это бы полностью испортило его план, правда, пока что не полностью продуманный. Главной целью плана было обратное заточение Осиала — догадаться, кто стоял перед Чжун Ли, не составило огромного труда, и его с поличным выдали его же вопросы, которые мог задать только Осиал собственной персоной, и бесконечное пристальное внимание, которое, сколько помнит себя Моракс, он получал тысячелетия назад лишь от Повелителя Вихрей, только подтверждало эту догадку. Заточить его было необходимо во избежания новой угрозы Ли Юэ, которое геоархонт столько времени бережно хранил. Слово за словом, фраза за фразой — и он не заметил, как они обошли весь город за разговорами, вернувшись к тому месту, откуда и начали экскурсию. Пока Моракс обдумывал, что делать дальше, Дию Ши рассматривал местные постройки с любопытством, и мысленно Бог Контрактов горько усмехнулся —《 И эту красоту ты так старался уничтожить》.— Этот город ещё поразительнее, чем я слышал в Академии, — Осиал, в свою очередь, продолжал играть свою роль, совсем не подозревая, что давно уже разоблачён, впрочем, как и сам Рекс Ляпис пытался спрятаться за маской смертного, искусно творимой и хранимой не первый десяток лет. — Он прекрасен, господин Чжун Ли. — Рад слышать, что Вам нравится, — скрывая мимолётную улыбку гордости за своё творение кашлем, сухо ответил Рекс Ляпис. — Но, к сожалению, я вынужден прервать нашу экскурсию, поскольку моя рабочая смена вот-вот начнётся. — По правде говоря, его смена должна начаться лишь через пару часов, но Чжун Ли чувствовал необходимость взять перерыв от неугомонного спутника и заодно тщательно всё обдумать. Импровизация ему не нравилась, не хотелось повторять ошибок прошлого, решение уединиться хотя бы на работе, пока и там не появился бесконечный вихрь шуток и каламбуров в лице его начальницы, казалось лучшим выбором. — У меня ещё несколько вопросов касательно... — начал было Дию Ши, но его перебили. — Вопросы можете задать во внерабочее время, а теперь, прошу простить, мне пора.
Моракс разворачивается, чтобы не дать увидеть его неожиданному гостю лицо, полное усталости, смешанной с гневом, раздражением и ещё чем-то, что таилось десятками веков внутри. Он уходит спокойно, не выдавая ничем своих эмоций, и Осиалу ничего не остаётся, как растерянно смотреть ему вслед, опуская протянутую было руку. Кажется, Чжун Ли испытывал сильную неприязнь, но почему — если память не подводит, крупных конфликтов у них не было, да и он никогда не видел Властелина Камня настолько холодным, словно рядом с ним шёл не простой смертный из Сумеру, а смертельный враг, как минимум. Повелитель Вихря был вынужден просто смириться с тем, что тот, кто когда-то был для него всем миром, теперь не рад его видеть. Осиал вздохнул и взял себе на заметку заглянуть к нему позже. Будь Моракс хоть трижды обижен и зол, архонт вихрей обязательно найдёт необходимую ему информацию любой ценой. Тем временем Чжун Ли неспешно шёл самой длинной дорогой до похоронного бюро Ваншэн, пытаясь собрать всю полученную информацию в единое целое. Геоархонт прекрасно помнит причину того, почему Осиал был заперт, но почему он, неизвестно как высвободившись, ведёт себя так спокойно рядом с ним, будто не было ничего? Будто... он забыл всё то, что произошло тысячелетия назад. Будто они никогда не были врагами, и он и вовсе не разрушал долину Гуйли. Моракс, несмотря на все факты, свидетельствующие о том, что Повелитель Вихря и впрямь позабыл всё, что было связанно с катастрофой, произошедшей тысячелетия назад (но при этом демонстрировал недюжинные знания о том, что произошло до этого, и при этом знал и историю Ли Юэ), отказывался это принимать. Он ожидал подвоха, он не доверял своему бывшему союзнику и в любую минуту был готов к удару со спины — такое случалось нередко среди божеств, даже товарищей, а что уж говорить про столь неукротимого взбалмошного Повелителя Вихрей, который всегда был себе на уме, а сейчас и вовсе неизвестно, что от него ожидать. Окружённый бесконечным потоком мыслей, пытаясь составить кусочки пазла воедино, впрочем, понимая, что далеко не все детали есть у него на руках, он, наконец, зашёл в похоронное бюро. В совершенно пустом и, простите за такое сравнение, безжизненном заведении тяжёлый выдох консультанта звучал как-то особенно громко. Трещины в его выдержке только углублялись. Чжун Ли не мог понять эмоции, которые он испытывал после этой неожиданной и не слишком приятной прогулки. Это была непередаваемая смесь: недоумение — почему Осиал ведёт себя как прежде до войны, злость — как он может быть таким спокойным после всего, раздражение — встреча всколыхнула не самые приятные воспоминания. Но помимо всего этого где-то глубоко внутри чувствовалось нечто, отдаленно напоминающее радость с облегчением — будто в самом деле вернулся тот беспокойный морской бог с вечной озорной ухмылкой и полными обожания глазами. Властелин Камня неохотно ступил на песчаный берег Гуюнь. Это место сильно изменилось с его последнего посещения. Внешне это был тот же золотистый песок, те же зарытые в нём блестящие раковины, тот же возвышающийся храм с обзорной площадкой наверху. Лишь сероватое небо и потемневшие воды Облачного моря визуально придавали пейзажу мрачные тона. На деле изменилась сама атмосфера — воздух пропитался миазмами тёмной энергии, отчего создавалось ощущение удушья. Тем не менее, необходимо найти здешнего обитателя. Властелин Камня твердой поступью входит в храм. Тот встречает его густым воздухом, неприятным полумраком и сыростью. У стен копошились странные слизистые существа, разбегавшиеся, едва завидев отблеск каменного копья. Наконец, он находит кого искал. Мужчина вальяжно сидел на полу, прислонившись к стене, но сразу встал, приветствуя прибывшего.— Осиал. — Морааааакс, чем обязан визиту такого занятого гостя? Неужто заскучал? Заходить в чужой дом с оружием неприлично, слышал? — голос Повелителя Вихрей был весел, но стоило только взглянуть на его лицо, и иллюзия радушия мгновенно пропадала. Как и обитель, хозяин тоже изменился. От прежней энергии озорства и игривости не осталось ни следа, его лицо было скрыто за длинной чёлкой, лишь два ярчайших голубых глаза светят ледяными искрами сквозь спутавшиеся пряди, тускло мерцая во тьме. Одежда, за которой бог старался следить хотя бы в стенах своего дома, была запятнана слизью и грязью, местами порвана, и, казалось, он даже не замечал этого. Сам же хозяин был необычайно серьёзным, или, скорее, понурым, что шло вразрез с привычным активным морским богом, который всегда был весел и радушен, по крайней мере, по отношению к Рексу Ляпису. Заметив, как внимательно его осматривали, Осиал только фыркнул. — Я пришёл поговорить, — копьё исчезает в золотом блеске. — Ох, сам великий Властелин Камня снизошёл до разговора с ничтожным богом вихрей? — голос хозяина храма сочился сарказмом и насмешкой, поддерживать псевдовеселье и гостеприимство не было нужды. — Неужели такой день настал и впрямь, или же ты мне лжёшь, а, Бог Контрактов? — Ты же знаешь, я не стал бы... — А вот не знаю, стал бы или нет. Ты же смог позабыть обо мне, ты смог променять меня на своих... друзей... с суши, ты смог предать моё доверие, так что, кто знает, может ты и сейчас сможешь вонзить мне копьё в грудь или вовсе со спины, не задумываясь.
На лицо Осиала мимолётно легла тень ухмылки, но тон, полный горечи и притупляемой ярости, выдавал его настроение. Глаза чуть потускнели, а на смуглой коже сквозь грязь и слизь начали проявляться узоры цвета лазурита в виде вихрей, от рук вплоть до лица. И на лице проглядывали тончайшие крапинки, сияя ярче потухших глаз. На какое-то время воцарилась тишина, прерываемая лишь свистом ветра да шумом прибоя за окном, пока Моракс, обдумав какие-то свои мимолётные мысли, не подошёл ближе.— Погоди, Осиал, ты что... ревнуешь?
Оглушительные цунами с грохотом ударились о скалу вдали, и лёгкие брызги влетели в окна храма. Вкрапления и узоры на коже морского бога начали пульсировать грязно-синим, что не могло не напугать Рекса Ляписа, хотя он и не подавал виду. На концах волос медленно подняли головы и зашипели маленькие гидры.— Ревную... ли я?.. Ха... ахахах... ХА! — тихая усмешка, брошенная случайно, перешла в неистовый хохот, бесноватый, на грани сумасшедшего, на что Моракс лишь насупился. Но смех почти тут же моментально утих, будто его обрубили. — Да. Ты прав. Ревную. Потому что ты забыл про меня. Ты столько времени не появлялся здесь, что я... начал переживать, что с тобой что-то случилось. А потом... до меня начали доходить слухи с кораблей, шедших мимо... Знаешь, слухи об очередных инженерных достижениях Гео Архонта и Богини Пыли, об их военных успехах, о том, как они прекрасно руководят Гуйли и собираются расширять свои территории...
Рекс Ляпис слушал молча, не перебивая — то ли желая выслушать всё, что было на сердце у его соратника, то ли просто не зная, как реагировать на излияние души.— ...Людям так нравится видеть вас двоих вместе. 《Идеальная гармония》, — так они отзываются о вас двоих... — Осиал, послушай... — Я НЕ собираюсь тебя слушать! — яростный рёв, похожий на вой одного из тех чудищ, что плавают где-то в глубинах океанов, заглушил негромкий голос Бога Контрактов. Непроизвольно тот отступил на шаг назад, а в руке на мгновение материализовалось копьё, но тут же растворилось золотыми искрами. Он и вправду не собирался сражаться — он пришёл для диалога. — Ты ни разу не удосужился навестить меня за столь долгое время, а сейчас просишь выслушать, ещё и пытаясь указывать в моём же доме? Не кажется ли тебе такое поведение нахальным, если только у тебя не приготовлено извинений, или же ты совсем зазнался, людской божок? — Осиал, дай мне объяснить, — голос Рекса Ляписа, казавшийся совершенно тихим и неслышным в этом гигантском храме, неожиданно стал таким громким и тяжёлым, что заглушил и самого хозяина храма, и тот недовольно замолк. — Сейчас военное время, и мне просто некогда... — Ты нашёл время, чтобы прийти сейчас, посреди войны, ко мне, но не находил и нескольких часов, чтобы зайти раньше? В жизни не поверю. Или ты так начал за свои торговые кораблики трястись, ведь если бы не они, ты бы и вовсе не пришёл? — Осиал, это похоже на ребячество... — Ты ещё и осуждать меня решил?! — в глазах Повелителя Вихрей вспыхнула неконтролируемая ярость. Терпеть подобное отношение, словно к какому-то лишнему, чужому, он не собирался. — Ты меня даже за равного себе не считаешь, большее — за дикого зверя, которого попытался приручить и, когда не смог, просто оставил в одиночестве. "Мы в ответе за тех, кого приручили", никогда не слышал о таком? Даже с Аждахой куда больше возишься, забыв про меня, как про надоевшую игрушку! — голос Осиала срывался то в истерику, то затухал, напоминая бушующие волны. И снова возникло неловкое молчание — Моракс пытался подобрать слова, не решаясь сказать что-либо ещё, чтобы не разозлить и без того беснующегося хозяина храма, а Повелитель Вихря ждал его и тоже подбирал слова, но для дальнейшей перепалки. Но геоархонт продолжал молчать, боясь наговорить лишнего, неверного, опасного, и Осиал не выдержал. — Покинь мой храм, пока я ещё готов отпустить тебя с миром, Моракс. Уходи и не возвращайся, — произнёс он тихо и отрешённо, словно угрожая. — Немедленно.
По правде говоря, состояние морского бога даже внешне желало оставлять лучшего — пульсирующие узоры явно причиняли нестерпимую боль, которую он, стиснув зубы, старался не замечать, гидры в волосах то и дело плевались водой в сторону незваного гостя, оставляя лужицы на полу храма. Сам же Осиал опирался о стену — его шатало, неизвестно, от неприятных ощущений, пронзающих всё тело насквозь, или от тихой сдерживаемой ярости внутри. Где-то в глубине души он не хотел, чтобы его единственный близкий уходил, оставляя его вновь одного посреди заброшенного и забытого всеми храма, он хотел удержать Моракса всеми силами и лишь чудом сдерживался, чтобы не вцепиться в него и не отпускать. Но другая часть, с одной стороны разумная, с другой же полная гордости, хотела его отпустить — чтобы не навредить и чтобы он осознал свою ошибку, раз всё ещё не понимает, может, хоть милейшая госпожа Гуй Чжун объяснит, в чём же дело и почему же Осиал так холодно его встретил. В таком неприветливом и тягостном молчании минуты тянулись невыносимо долго. Моракс же всё ещё не решался ни ответить, ни как-либо действовать, но и Осиал не собирался торопиться, и они просто смотрели в глаза друг другу — не как соратники или друзья, но как враги.— Хорошо, — наконец тяжело произносит геоархонт, выдыхая. — Я уйду, Осиал. И вернусь после войны, когда я смогу уделить тебе всё своё время. Просто... жди.
Повелитель Вихря не успел даже отреагировать, как Рекс Ляпис просто повернулся спиной и ушёл, медленно исчезая в тумане от миазм, даже не взяв в руку оружия — он доверял Осиалу даже сейчас и был абсолютно уверен, что тот не нападёт. Тихая, но уверенная поступь бога вскоре затихла, и хозяин храма, словно не веря, протянул руку вперёд. Он надеялся, что это злая шутка, иллюзия, что Моракс сейчас вернётся, добродушный и излучающий особое тёплое спокойствие, как всегда, коснётся протянутой руки в ответ... Но этого не произошло ни спустя минуту, ни спустя ещё несколько, и только когда Осиал негромко зовёт своего товарищи по имени, но его голос лишь гулко разносится вдоль стен пустого храма, он осознаёт. Он снова один, как тысячелетия назад, но теперь он один не потому что сам отказался от чуждых богов, а его оставили. Бросили, как надоевшую вещь. Один... Повелитель Вихря делает тяжёлый шаг вперёд, чуть не падая, шатаясь, поднимает голову, и стены покинутого храма оглушает глубокий истошный вой, нечеловеческий, искажённый болью и обидой. На бога жалко смотреть — настолько изнурённым самим собой же и порчей он был. Поддерживание человеческой формы требовало хоть и немного сил, но сейчас даже столь простое для прочих архонтов и богов дело казалось невыносимо тягостным, и человеческий облик смешивался с истинной внешностью. На лице отчётливо проступали тончайшие чешуйки, перепонки на пальцах удлинялись и становились похожими на лягушачьи, а зрачок медленно растягивался. Все эти преобразования приносили нестерпимую боль, и Осиал медленно осел на пол, стиснув зубы и рвано дыша. Больно... ужасно больно... и так обидно, горько на душе... Как же хочется, чтобы Моракс, бросивший его прямо посреди оплота порчи, почувствовал сам, каково это, когда самый близкий, единственный, кому ты доверился, оставляет тебя, почувствовал всю эту нескончаемую боль и гнев... Он познает, обязательно, Повелитель Вихря так просто не собирается прощать такое отношение никому.— Тейват вызывает Чжун Ли! Повторяю, Тейват вызывает Чжун Ли! Эй, то, что ты в похоронном бюро, не значит, что ты здесь в качестве клиента! — звенящий колокольчиком голос Ху Тао рывком вытащил консультанта из пучины воспоминаний. Кажется, ему стоит что-то сделать со своей несвоевременной ностальгией.
Осиал провожал взглядом стремительно удаляющуюся фигуру Гео архонта до тех пор, пока та не исчезла за поворотом. 《Без оглядки бежишь от меня, как от проклятого. Мне почти даже обидно》, — подумал Повелитель Вихрей с долей раздражения. В любом случае, он остался один снова, с неприятным ощущением чужой неприязни на коже, и, хотя он и не помнил столь значимую часть своей жизни, по-видимому, в корне изменившую абсолютно всё, но ощущение брошенности было таким... знакомым, и это не могло не напрягать Осиала. Гавань, она... действительно зрелищная, и сколько морской бог на неё ни смотрел, всегда находилось нечто новое, приковывающее любопытный взгляд сапфировых глаз. Яркие людные площади, жизнь, текущая быстрой рекой, этот непрерывно слаженно работающий механизм воистину представлял собой прекрасное творение. В каждом дорожном камне чувствовалось, с какой любовью местный архонт растил своё детище бережно, веками вытачивая из него нынешнюю Ли Юэ. И во всей этой красоте одному морскому чудовищу не было места, словно кусочку пазла из абсолютно другой картинки. Нет, люди были приветливы с Дию Ши и относились к нему, как к равному, однако он, как ни крути, оставался лишним и даже чужим элементом в этой законченной потрясающей картине. Может, ему стоило догнать тогда Фишбоуна и продолжить путешествие по миру, посмотреть другие регионы, ту же Снежную или Сумеру, жителем которой он притворился? Не искать никого из своей прошлой довоенной жизни, не знать, что произошло десятки веков назад, начать новую жизнь, с чистого листа, под новым именем? Или же присоединиться к команде Бэй Доу, капитанша она дельная, заодно и за спасение отплатить смог бы... Вернуться к жизни в море казалось хорошей идеей, и столь холодный приём его давнего друга (или же врага?) лишь усиливал желание прекратить поиски истины. С этими мыслями Осиал пришёл в порт, как всегда, сам того не заметив, оказался ближе к воде. Отсюда открывался прекрасный вид на его не такое уж и прекрасное жилище. От вида массивных каменных копий, что пронзали каменный лес Гуюнь насквозь, в районе шеи неприятно заболело.— Вы тоже ждёте корабль? — неожиданно послышался по правую сторону негромкий голос. Осиал повернул голову и увидел женщину в необычной маске чуть поодаль. 《С такой-то тёплой одеждой она явно родом не отсюда》, — подумалось Дию Ши. — До моего дома корабли не ходят, — повернувшись от собеседницы вновь к искореженным островам, с некой долей грусти ответил Осиал. Краем глаза он уловил (или почудилось?) будто женщина, сделав мысленно какие-то выводы, посмотрела на него с сочувствием и пониманием. — Вы, должно быть, ужасно скучаете. — Гм... — скучал ли он? Вопрос был довольно неожиданным и заставил мужчину задуматься. Был ли каменный лес Гуюнь его домом? Возможно, когда-то его храм, ныне уничтоженный, был для него сродни дому, но привязанности, как люди, к месту он не испытывал, будучи рождённым в воде. Сегодня волны удерживают тебя в одном море, а завтра ты уже совершенно в другом, на противоположном конце Ли Юэ, а на следующий день ты и вовсе отдыхаешь в глубинах с левиафанами. Но, пожалуй, единственным, что заставляло ощущать Повелителя Вихря в храме в Гуюнь как дома, было отношение к этому Моракса — ведь именно он восхитился его храмом, который для самого Осиала не значил почти ничего, но... Рекс Ляпис создал целый дом ради него, и хотя сам же морской бог не чувствовал никакой привязанности к клочку земли, но все те моменты, проведённые там с Богом Контрактов... незабываемы. В сердце закололо, и Дию Ши поспешил отмахнуться от столь тоскливых мыслей. — По месту нет. Но по... людям... которые были рядом, да. Вы ведь тоже не отсюда, верно? — Верно, я из Снежной. Я прихожу сюда день за днём и всё жду корабль, который отвезёт меня домой. Он не приходит, но... я продолжаю ждать и верить.
《Был бы такой корабль, который отвез домой меня》, — Осиал не стал говорить это вслух, только понимающе кивнул собеседнице. Честно говоря, он завидовал незнакомке. В любой из дней корабль всё же придёт, стоит ей взойти на борт, и она прибудет в родные края, к семье или кто там её ждёт. Окажется на своём месте, в кругу своих людей. А он же не знает, к какому богу с далёкой Селестии (будь она трижды проклята!) упасть в ноги, лишь бы вернуть то время, когда никакой войны не было. Когда всё было мирно, по-прежнему тихо и даже скучно, но зато рядом были Гуйчжун с её восхитительным умом и потрясающими способностями в инженерии, спокойная и тихая Хеврия, всегда предотвращающая ссоры, адепты, с которыми всегда приятно тренироваться, и, возможно, он скучал даже по Аждахе, этой противной толстокожей жабе. Но в первую очередь, конечно, не хватало такого родного и привычного Моракса рядом. Воспоминания вновь столь невовремя накрывают его, словно гигантской волной, и Осиал, совершенно позабыв о стоявшей рядом женщине, закрыл лицо руками и негромко вздохнул.— Я уверена, что Вы ещё увидите всех тех, кто Вам так дорог и по кому скучаете, — внезапно сквозь неловкую паузу произнесла женщина. — Рано или поздно судьба всё же сможет свести вас, просто стоит верить в это. Отчаяние — удел слабых, но надежда... Только сильные духом могут не сдаваться до последнего, и к ним благосклонна сама Селестия. — А если эти люди не хотят видеть тебя? Словно ты в один момент стал злейшим врагом для того, кем так дорожил многие тысяч... годы? — Дию Ши смотрит внимательно сквозь маску, словно пытаясь понять свою неожиданную собеседницу. — На любую ссору найдётся и примирение, — тихий женский голос звучит звонким колокольчиком в притихшей гавани, напоминая до боли привычный голос Хеврии, столь же всегда спокойной и оптимистичной. Осиал вновь отворачивается, резко выдыхая. Но, кажется, эта девушка совершенно не обратила внимания. Неужели все жители Снежной такие? — И вы наверняка сможете вновь наладить контакт с этим человеком, если сделаете первый шаг. — Даже если он считает тебя ходячей катастрофой? — с болезненной усмешкой спросил Повелитель Вихря, печально глядя в воду, столь родную и манящую. Интересно, всё в океане осталось таким же, как и прежде, или же изменилось, как и весь мир? Обязательно нужно узнать. — Не думаю, что это так, — снежанка смеётся. — Да и в любом случае, даже если и так, то терять, наверное, нечего, и от попытки примириться не должно стать хуже. Но зато, при хорошем исходе, вы снова будете близки. Кто не рискует, тот не пьёт вино из одуванчиков и не мирится с близкими.
Голос незнакомки действовал умиротворяюще — вскоре Осиал полностью отвлёкся только на разговор, позабыв о том, что лишь несколько минут назад он хотел покинуть гавань Ли Юэ и не возвращаться, как и продолжать искать осколки утерянных воспоминаний. Сейчас он вдумчиво слушал женщину и, словно переняв её настроение, прикрыл глаза, продолжая слушать.— Если Вы так переживаете из-за ссоры, то я абсолютно уверена, что всё наладится, и Вы сможете без проблем сделать первый шаг, — продолжила она. — В жизни бывают моменты, как этот, когда кажется, что верить не во что и незачем, что стоит оставить надежду, но... знаете... однажды солнце вновь взойдёт и осветит жизнь, — тут женщина ненадолго притихла, по-видимому, что-то вспомнив. Улыбнувшись, она продолжила. — Главное верить. Без надежды ничего не выйдет. Я в Вас верю, и Вы верьте в себя, и всё обязательно получится.
Даже сквозь маску ощущается миролюбивая улыбка, и Дию Ши не мог не улыбнуться в ответ. Энергия уверенности этой девушки поглотила и его, и теперь мысль о том, что он чужой в этом слаженном механизме гавани Ли Юэ, больше не тревожила. Сейчас он и впрямь хотел вновь найти Моракса и узнать всё, что произошло в те годы, что никак не могли всплыть в памяти древнего бога. И, самое главное, вернуть те довоенные отношения, которые так часто вспоминались, надолго вырывая Осиала из реальности. Он улыбается своим мыслям, и прежние тревоги отступают. Стоит навестить господина Чжун Ли и напроситься ещё на парочку экскурсий, а там уже действовать как всегда — по интуиции.— Спасибо большое. Я приложу все усилия, чтобы вернуть всё на свои места, — Осиал искренен в своих словах, и лишь мысленно добавляет: 《Приложу все усилия, чтобы узнать всё о тех временах, что выпали из памяти и вновь вернуть расположение Моракса》.
Ещё какое-то время они стоят молча, любуясь спокойной водой и видом на Гуюнь вдалеке, погружаясь в мысли каждый о своём — спутница, по-видимому, думала о доме, о корабле, что заберёт её обратно на родину, Осиал же думал о прошлом, о Мораксе, о том, как раньше они общались и о том, что Рекс Ляпис почти не изменился с тех времён — лишь стал, казалось, несколько строже и более угрюмым, обиженным. Впрочем, сейчас это не особо беспокоило Дию Ши, и вскоре мысли ушли ещё дальше — о воспоминаниях в жизни в воде, в глубинах океана, бок-о-бок с морскими чудищами и левиафанами. Но мысли прерываются тихим извинением и бормотанием спутницы о том, что ей пора возвращаться на службу, но она обязательно вернётся сюда в ожидании корабля. Осиал кивком прощается, и его взгляд вновь приковывается к воде, а мысли — к далёкому прошлому, в тысячелетия назад.
