Давно не виделись, Моракс.

— Простите, мне кажется, я ослышался, — обыкновенно спокойный, как камень, глас Чжун Ли эхом отдаётся в пустынном помещении похоронного бюро, оттого становясь громче, будто осуждающий родитель отчитывает своё чадо. — Экскурсия... в каменный лес Гуюнь? — Абсолютно верно! — кажется, его собеседник вовсе не обращает внимания на недоумение консультанта. — Там находятся... довольно важные для моего академического исследования руины, и я хотел бы изучить их поближе.

На несколько минут в бюро воцаряется мёртвая тишина. Чжун Ли берёт паузу, чтобы подумать, чем ответить на такое экстравагантное предложение, а Дию Ши, в свою очередь, его не торопит, готовя аргументы в поддержку своего предложения. Конечно, идея могла выдать его с головой, но у него был весьма и весьма ценный козырь в рукаве, ожидающий своего часа.

— Боюсь, там сейчас слишком опасно, чтобы простой консультант вроде меня мог проводить для Вас экскурсии там. В последнее время там всё больше стражей руин, которые мне не под силу, — несколько тяжело говорит работник похоронного бюро, поднимая золотистый ледяной взгляд на стоящего перед ним собеседника, который будто только и ожидал подобных слов и едва сдерживал победную улыбку. — Я слышал об этой проблеме, и потому... — немного порывшись в походной сумке, Осиал с гордым видом достаёт бумагу с гербовой печатью Цисин и протягивает Чжун Ли, — ...у меня есть задание на очищение островов от этих созданий, и заодно разрешение на исследование. Не о чем беспокоиться, я неплохо сражаюсь и с радостью помогу обезопасить регион.

Официальный документ с подписью самой Нин Гуан подтверждал всё сказанное самим Дию Ши. Как бы ни пытался геоархонт найти хоть малейший намёк на подделку, но нет — витиеватый почерк Воли Небес был ему слишком хорошо знаком, как и официальный документ Цисин, и потому ему лишь оставалось принять своё поражение. Цисин не хотели отправлять кого-то из миллелитов для зачистки территории Гуюнь, потому как обитающие там стражи руин не особо угрожали Ли Юэ и его жителям. Но, всё же, территория, заполонённая одичалыми механизмами, жаждущими раскрошить всё на своём пути, не слишком красила регион, и госпожа Нин Гуан, давно искавшая желавшего очистить полуразрушенные руины от их стражников, немедля подписала соответствующее распоряжение для Дию Ши.

— Я бы мог и в одиночку справиться со стражами руин и рассмотреть каменный лес Гуюнь, но, боюсь, мне не хватает нескольких исторических ремарок, так что, быть может, Вы согласитесь на экскурсию? Я буду весьма рад послушать ваши рассказы об истории Ли Юэ. — Полагаю, я не могу отказаться, — со вздохом произносит Чжун Ли, возвращая бумагу в руки Осиала. С одной стороны, оставлять морское божество в одиночестве в своём бывшем храме могло быть опасно, и кто знает, что может там произойти без контроля, а с другой не особо хотелось разбираться со стражами руин, да и неизвестно что опаснее — оставить Осиала одного на его земле, или же идти с ним, в неизвестность, когда божество вполне может по старой доброй неприязни всадить клинок в спину. Впрочем, его мысли тут же прерываются. — Почему же? Это лишь просьба, и я не указ Вам. Но я бы предпочёл пойти с Вами, если не возражаете.

Чжун Ли берёт паузу на размышления. Взвешивать все возможные риски невероятно сложно, ведь он так и не понял, зачем же Осиал так упорно пытается наладить контакт. Но, всё же, доводы в пользу соглашения на эту авантюру превышают все сомнения, и божество поднимает голову. Даже если Повелитель Вихря и замыслил что-то против него, Лорд Гео всегда сможет вновь запереть его, и эта мысль успокаивала, хоть и с некой тяжестью.

— Хорошо. Завтра мой выходной, так что, если Вы свободны, можем отправиться с утра.

В синих глазах напротив искрит прежняя радость на грани преданности, как и многие тысячелетия назад, и оттого что-то внутри Властелина Камня пребольно колет. На этот раз он не может позволить проявлять себе излишнее сострадание, даже к самому близкому врагу. Когда-то эта ошибка стоила ему жизни драгоценной подруги и уничтожения веками выстраиваемой долины Гуйли, и потому в этот раз божеству нельзя снова пойти на поводу у своих эмоций и симпатий.

***

Солнечное утро только-только озаряет каменные шпили одного из крупнейших островов Гуюнь, но двое мужчин уже стояли на каменистом берегу. Привычная свободная одежда Осиала заменена более удобной и неброской, чтобы не вызывать подозрений и без того недоверчивого Моракса, а на поясе висела лёгкая сумка с блокнотом и карандашом. Естественно, он не собирался конспектировать или исследовать руины, он не был ни историком, ни исследователем, и, побыв в компании одного взбалмошного археолога, так и не понял, для чего и зачем этим занимаются. Его целью был разговор со своим некогда дорогим другом начистоту — притворяться смертным, конечно, довольно забавно, и за тысячелетия сна он позабыл о том, как это может быть интересно, но играть в прятки уже надоело, да и хотелось, наконец, услышать правду о том, что произошло тогда, когда его заточили на островах Гуюнь. На сумке поблескивал гидро глаз бога — искусная подделка для отвода глаз, он изредка звенел, постукивая о пряжку сумки. Чжун Ли же шёл позади настороже, готовясь при малейшей угрозе призвать привычное копьё и внимательно наблюдая за каждым шагом Дию Ши.

— Позвольте задать вопрос, господин Дию Ши, — неожиданно спрашивает консультант, скрашивая изрядно напряжённую тишину. — Конечно, чем могу быть полезен? — Вы говорили, что Вы неплохой боец, но я не вижу вашего оружия. Или предпочитаете катализатор в качестве орудия? — такого вопроса Осиал не ожидал. 《Всё пытаешься меня разоблачить, а, Рекс Ляпис?》 — с горечью думает он, но тут же находит ответ. — Я призываю оружие. Поскольку мы на острове, я могу не переживать о том, что мне нужно носить оружие, ведь я могу создать его из воды. — Довольно сильная магия, смею заметить. Каким же оружием Вы пользуетесь, если не секрет?

Дию Ши только собирается ответить на вопрос, как шум вдали отвлекает его и собеседника. Разбуженный диалогом двух мужчин, лежащий у обвалившейся колонны механизм, уже известный Осиалу как страж руин, сверкнул тем, что, по-видимому, должно быть глазом, и начал медленно подниматься.

— А оружие моё сейчас увидите сами, — с ухмылкой отвечает морской бог, не оборачиваясь на Чжун Ли, который лишь нахмурился. Сражаться сейчас он не собирался — он не торопился выдавать себя своим стилем боя, который практически остался неизменным за многие тысячелетия.

Тем временем страж руин поднялся и, скрипя всеми своими шестерёнками, двинулся прямо на Дию Ши, пока он неторопливо стягивал сумку с плеча — эта безделушка будет мешать во время сражения. Геоархонт готовился в любую минуту призвать своё копьё для атаки, но морской бог его опередил. Он грациозно отводит руку вбок, в сторону воды, и в ладони из капель воды, летящих навстречу божеству, моментально появляется гуань дао. Взгляд Чжун Ли из насторожённого и опасливого на доли секунды меняется на поражённое — ведь в последний раз это оружие он видел помутневшим в огрубевших руках своего врага, а сейчас изысканный гуань дао ярко блестел на солнце, будто никогда не был очернён порчей — а затем вновь возвращается к обыкновенному спокойному взгляду. 《Ты всё же выдал себя, Осиал》, — думает про себя, чуть щурится, но не торопится призывать копьё. Вместо этого отходит дальше от боя, подобрав чужую сумку, и наблюдает за сражением, затаившись в каменных руинах бывшего храма морского божества. Лёгкие, не лишённые особой грации и изящности движения до боли знакомы Чжун Ли, как и резкие и даже порой безрассудные выпады. Массивное тело разбуженного механизма не поспевает за Осиалом, и даже длинные неуклюжие и нелепые конечности, что внезапно стали вращаться, создавая ветряные потоки, не особо мешают искусному бойцу уворачиваться от выпускаемых ракет. Пока перед глазами Властелина Камня разворачивается баталия, в голове сами собой всплывают воспоминания многовековой давности — о распаде долины Гуйли, о войне архонтов... и о сражении со своим самым любимым врагом.

***

Среди обломков каменных плит стоял он. Изрядно потрёпанные одежды оттенков морской синевы колыхались от сильного ветра. В руке нежданный гость держал еле узнаваемое от помутневшей воды гуань дао. И до противного широко этот (не)знакомец скалил острые зубы в улыбке, напоминавшей скорее оскал пираньи, нежели человеческую эмоцию. Осиал выглядел ещё хуже с их последней встречи в храме в Гуюнь. Оставалось в нём лишь малая капля узнаваемости, в остальном навстречу Мораксу шло что-то неизведанное, чужое, будто вышедшее из самого страшного кошмара. Говорило 'это' странным шипящим голосом, насмешливо, свысока. Вились в агонии гидры среди спутанной гривы волос и шипели на малейшие движения рядом, отплёвываясь уже не водой, а некой смесью гнили и слизи. Один из рукавов был разорван, возможно, от успешного попадания снаряда баллисты.

— Так-с, какая подколодная змейка всё-таки решила выползти... Где же теперь твой смиренный вид, Рекс Ляпис?! — скрежетал морской монстр, не обращая внимания на всеобщую панику вокруг. Он смотрел лишь прямо, в глаза своего любовника противника. Приблизившиеся к богу вихрей наконечники копий были сметены мощной волной вместе со своими владельцами. — Нам, кажется, мешают, а? Как эти черви вообще посмели... — Осиал, что всё это означает? — предвидя, но не желая слышать ответ, задал вопрос Властелин Камня хмуро, одновременно подходя ближе и жестом приказывая страже отойти дальше. В угрозе сражения тело действовало куда как расторопнее, а верное копьё, блестевшее в руке, сжималось с такой силой, будто божество собиралось переломить его пополам. — Хо... всё ведь так просто. Я объявляю тебе войну, Моракс. — Как тебе будет угодно.

Столкновение их оружия было первой нотой в симфонии хаоса, в которую погрузилась долина. Звон металла разносился эхом от гор, не заглушаемый ни шумом дождя, ни людскими криками. Следы от многочисленных ударов, которыми они обменивались, оставшиеся на земле глубочайшими ямами, говорили лучше слов о силе их сражения. Суровое спокойствие и хладнокровие метеорита противостояло безумной ярости атак водных стрел, и было неизвестно, чья же стихия сильнее. Атаки Лорда Гео, скорее направленные на защиту, нежели на нападение, стойкие, уверенные и стабильные, в отличии от непредсказуемых выпадов Повелителя Вихря, то идущего в ближний бой, бездумно и невпопад размахивая своим излюбленным гуань дао, то призывая множество мелких водных клинков и направляя их на каменные щиты. Моракс старался увести их бой подальше от людей. Больше парируя натиск из атак, волной наступавший на него, он старался никому не навредить, включая и старого друга врага перед ним. Из-под земли вырывались геоколонны, сбивая морского бога с ног — каждый раз в надежде архонта на то, что рано или поздно энергия соперника иссякнет, и он прекратит сражаться. Тот же мгновенно поднимался снова и бросался в бой, не раздумывая атакуя вновь и вновь. Сражаться с божеством вихрей всё равно, что отбиваться от постоянно нарастающего цунами или сражаться с волнами, что не затухали ни на миг. В один момент Осиал мог оказаться за его спиной, практически коснувшись водным лезвием кожи, в последние секунды встречая сопротивление в лице нефритового щита. В другой момент, пока Моракс отражал очередную волну острейших водных стрел, выходец из морей мог бесчестно швырнуть гуань дао с другой стороны, собираясь пригвоздить врага к земле, и лишь то, что Рекс Ляпис замечал оружие в полёте, защищало его человеческую форму. Разум метался тревожной птицей в черепной коробке, пока двое богов обменивались ударами. Беспорядочные атаки морского бога становились всё хаотичнее, и защищаться было всё тяжелее, хотя парирующие приёмы Властелина Камня имели свой эффект — в яростном сражении Осиал не замечал, что они отодвигаются всё дальше от долины Гуйли, перемещаясь всё ближе к воде.

***

— Господин Чжун Ли? Эй, господин Чжун Ли, Вы спите? — встревоженный голос Осиала возвращает Моракса в реальность. — Вы не ранены? — Нет, я в полном порядке. Прошу прощения, немного припекло.

За спиной Дию Ши дымились развалины стража руина. По-видимому, пока Чжун Ли был охвачен столь неприятными воспоминаниями, его спутник расправился с древним механизмом, а сейчас, убедившись, что консультант в порядке, отряхивается от пыли и позволяет гуань дао стечь водой в песок и раствориться. Геоархонт возвращает сумку, про которую Осиал уже успел позабыть, но как только кожаный предмет начинает приятно холодить разгорячённые ладони, их роли и маски вновь продолжаются, хотя никто из них не понимал — они раскрыли друг друга, и нет смысла лишнего пафоса.

— Что Вы можете сказать об этих руинах? — Дию Ши кивает на обрушенную колонну неподалёку, и мужчины подходят ближе. — О создании островов Гуюнь мне известно не так много, к несчастью, — отвечает Чжун Ли, присаживаясь, чтобы разглядеть узор на каменных обломках. — Полагаю, это относилось к арочной части для входа, но, боюсь, эта часть слишком разрушена, чтобы я мог что-либо добавить.

Очевидная ложь, впрочем, не особо расстроила Осиала, и он предложил пойти дальше, к более целым частям его бывшего храма. Попутно Чжун Ли рассказывал отстранённые истории — про Цисин и миллелитов, про жителей города и погоду, об экономике региона и торговых морских путях, но ни слова про Гуюнь. Каждая фраза про бывший храм Осиала могла бы выдать обоих, и потому оба молчали, поддерживая беседу о чём-то отдалённом.

— Извините за такую просьбу, — неожиданно просит Моракс, останавливаясь, — но не могли бы Вы показать своё оружие? Впервые вижу столь необычное, и хотелось бы немного рассмотреть, если позволите. — А... — Осиал несколько теряется от такой просьбы, но тут же берёт себя в руки. — Да, конечно.

В руках вновь появляется гуань дао, отражающее солнечных зайчиков. Дию Ши крутит его в руках, словно разминаясь, а затем осторожно кладёт в ладонь в чёрной перчатке. Как только их пальцы на мгновение соприкасаются, а взгляды встречаются, по коже Осиала будто пробегает электроразряд, пронзающий до глубины души, и морской бог торопливо отдёргивает руку, но ощущение никуда не исчезает. Словно сама энергия стихии резонирует через его бывший храм с божеством и оттого болезненно прожигает, словно вдоль позвоночника пущена маленькая молния. Чжун Ли слишком заинтересован оружием и не замечает, как Дию Ши отстраняется и чуть отходит в сторону ближе к воде, и только тогда болезненные ощущения прекращаются. Взамен им приходят воспоминания — те самые, что он столь долго жаждал найти и узнать, что были утеряны — приходят резко, накрывая волной с головой, и Осиал, не ожидавший такого, попросту захлёбывается в них.

***

Гуйчжун распоряжалась переселением жителей долины, направив для этого адептов, а сама наблюдала за дуэлью со стороны, на всякий случай заряжая баллисты по всей территории долины. На её счастье, Повелитель Вихря был сосредоточен лишь на Мораксе перед ним, и остальное его мало беспокоило, и потому богиня без опаски могла готовить орудия к выстрелу. Её останавливал лишь страх попасть в своего союзника, и потому она выжидала удобный момент, когда Осиал начнёт атаки издалека, чтобы навести баллисту и атаковать. Сражаться наравне не позволяла сила богини пыли — по сравнению с силами камня или же вихрей, её собственные возможности были ничтожны, и потому она с лихвой восполняла нехватку сил достижениями инженерии, в частности концентрируясь на боевых и защитных орудиях. Моракс же, в свою очередь, прекрасно видел затаившуюся Гуйчжун, скрытую механизмом баллист, и мысленно умолял подругу не мешать сражению — и себя подвергнет опасности, и неизвестно, как на подобное отреагирует Осиал, когда его мысли помутнены порчей. Впрочем, мысли читать богиня не умела, и потому, стоило Повелителю Вихря начать атаки на расстоянии — на её счастье, он почти не менял своего положения, прицеливаясь водными стрелами и стараясь попасть как можно большим количеством — она заряжает баллисту, отводит тетиву и отпускает. Волна воздуха заставляет прильнуть покровительницу долины Гуйли прямо к орудию, путая выбившиеся из причёски пряди волос. Из-за потока ветра она не видит, куда и как именно полетел снаряд, но отчётливо слышит его свист и звук впечатывания стрелы. Богиня осторожно поднимает голову, чтобы посмотреть, попала ли она, и открывшийся вид одновременно и обрадовал, и заставил потянуться за новым снарядом, которые она заготовила заблаговременно. Осиал, гордо стоявший на скале и до того со снисхождением атакуя Моракса сверху, пока тот едва успевал выставлять щиты, сейчас недоумевающе рассматривал снаряд баллисты, врезавшийся в скалу позади и задевший плечо, которое начало медленно истекать кровью. Неторопливо божество переводит взгляд со снаряда на баллисту и замечает Гуйчжун, что не успела спрятаться, заряжая орудие снова. Тем временем Рекс Ляпис лишь сейчас замечает то, что поток водных стрел прекратился, и переводит взгляд с врага на союзницу. Баллиста, к неудаче богини, заряжается туго и неторопливо, и за это время Повелитель Вихря своей, казалось, неиссякаемой энергией начинает регенерацию повреждённого участка, а затем, когда кожа затягивается, с нескрываемой яростью смотрит на Гуйчжун, которая едва успела вложить тяжёлый снаряд и теперь изо всех оттягивала тетиву.

— Ты, людская богинька... такой грязный трюк для тебя... — единственное, что удаётся разобрать из невнятного рычания бывшего бога вихрей — а сейчас лишь нечто, оставшегося от подобия божественного, смешанного с порчей и чистейшей яростью.

Моракс опаздывает лишь на доли секунды и не успевает поставить щит перед подругой. Этого времени вполне хватает, чтобы разъярённый Осиал поднялся на вызванной волне ещё выше, раскрутил в руках привычное гуань дао, по прихоти Повелителя Вихря превратившееся в огромный водный хлыст, и, замахнувшись посильнее, щёлкнул по баллисте. Гуйчжун успевает отпрянуть от орудия до того, как оно разлетается в щепки, и пытается скрыться среди камней и невысокой растительности, но среди полупустынной местности девушку в платье заметно издалека. Морское божество смотрит с презрением и насмешкой, будто на надоевшее насекомое, и щёлкает хлыстом вновь. На этот раз ремень врезается в каменный щит, выставленный Рекс Ляписом, и тончайшими струйками воды стекает в землю.

— Гуйчжун, уходи! Тебе не место на поле боя, ведь ты даже защитить себя не можешь! — сквозь раскаты грома и свист ветра кричит геоархонт, обернувшись к союзнице. — Я не могу стоять в стороне и смотреть, как нашу долину пытаются уничтожить, и если я не могу защитить себя, то смогу защитить хотя бы...

Богиня не успевает договорить, как свист хлыста слышится вновь, и вновь удар приходится на щит Властелина Камня. На этот раз щит покрывается трещинами и осыпается градом камней вслед за водным оружием. Гуйчжун тут же метнулась к следующей баллисте, и это стало её фатальной ошибкой в блестящей тактике — Лорд Гео не успевает выставить новый щит, а вот Повелитель Вихря раскрутить своё оружие и снова ударить им успевает. На счастье богини пыли, большая часть урона от удара приходится на землю перед ней, но кончик ремня с острым наконечником сносит её с ног, а острейшие водные шипы царапают бледную, почти мраморную, кожу до крови. Ударная волна отбрасывает девушку назад, и та, едва держась на ногах, пытается подняться и использовать все свои силы, чтобы исцелить раны, но её возможностей не хватает для этого, и она падает на землю. Моракс порывается броситься к ней, как его останавливает вихрь водных стрел, и он вынужден поставить нефритовый щит уже перед собой.

— Не суйся, людской божок. Она хотела использовать бесчестный приём, защищая тебя, пока ты боишься сражаться со мной в полную силу... Жалеешь? Или всё ещё считаешь меня недостойным, а? В таком случае... — рокот, выходящий из пираньего оскала того, кто некогда был божеством, прервался подобием смеха, заставляя Рекс Ляписа нахмуриться, — ...я уничтожу всё, что тебе так дорого, если только так ты покажешь всю свою силу, Властелин Камня!

***

Мягкий толчок в плечо словно пробуждает Осиала, и, стоит ему поднять глаза, как перед собой он видит несколько обеспокоенного Моракса, который всего лишь пару мгновений назад в его воспоминаниях сражался с ним, преисполненный праведного ледяного гнева. Сейчас же в спокойных глазах можно было прочитать лёгкое недоумение, но никакого намёка на сражение или злость.

— Я... потерял сознание? Мне жаль, — виновато отзывается Дию Ши, поднимаясь с тропинки, покрытой лёгким травяным пушком.

Терять контроль над своими мыслями и силами? Немыслимо, что сейчас, что в его воспоминаниях, но сумбурная картинка из прошлого никак не хотела вылетать из головы, и потому стоило бы отвлечься. К его счастью, неподалёку на пляже шевелилось несколько комочков, напоминающих желеобразную массу, известные ему от Фишбоуна как слаймы. Янтарные глаза, испуганно моргающие от резкого шума прибоя, каменные наросты и редкие листики говорили о том, что данные слаймы сделаны из геоэнергии. Недолго думая, Осиал растворяет гуань дао, по-прежнему находившееся в крепких руках архонта, и материализует в своих руках, а затем сворачивает с тропинки прямо к ничего не подозревающим монстрам. Конечно, это нельзя назвать полноценным боем, но сражение даёт ему развеяться, а воспоминания отступают на задний план.

— Что-то произошло, господин Дию Ши? — Чжун Ли оказывается за спиной совершенно неожиданно, и гуань дао с грохотом падает в песок, растекаясь водой возле сгустков слизи от слаймов. — Ничего такого, что может помешать моей работе, — Осиал вежливо улыбается и жестом зовёт вернуться на тропинку, которая вела вглубь острова.

Далее они идут в тишине, каждый в своих тяжёлых мыслях и воспоминаниях, мрачных и лишь нагнетающих прогулку. Они сами не замечают, как проходят мимо руин, ради которых и должны были прийти, и даже Чжун Ли отказывается бросить хоть какую-то фразу, чтобы развеять неловкую обстановку. Впрочем, совсем скоро они выходят к небольшой отмели, на которой дремали ещё трое стражей руин, и Осиал останавливается, знаком прося отойти спутника. Тот покорно отступает, мысленно осуждая беспечность Дию Ши, но совсем вскоре возвращается к своим мыслям, позабыв о реальности. Он до самого конца ожидал, что морской бог выжидает момента, чтобы напасть на него, и потому старался держать его под ненавязчивым, но внимательным надзором, но тот будто вовсе не собирался атаковать его, а скорее наоборот — предпочитал лезть в драки на грани безрассудства. Совсем как Осиал до почернения... От этой мысли Моракс едва слышно вздыхает. По правде говоря, геоархонт собирался запечатать своего некогда любимого, а теперь врага, во избежание новой угрозы для Ли Юэ, любовно отстраиваемого в память о Гуйчжун огромными усилиями, как только острова бывшего храма Осиала будут очищены от стражей руин, чтобы контракт с Нин Гуан был исполнен. Но что, если более морской бог не представлял угрозы, и запирать его было незачем? С этими мыслями Чжун Ли вновь погружается в воспоминания прошедших тысячелетий, терзавших его всё это время.

***

Внимание архонта сконцентрировано лишь на истерическом смехе врага спереди, и оттого он не замечает, как тот лёгким движением руки вновь направляет облако водяных стрел в своего бывшего товарища, и, пока тот выставляет щит вновь, второй рукой призывает излюбленное гуань дао и на волне помутневшей воды, смешавшейся с грязью и песком, скользит вниз, прямо к лежащей на земле Гуйчжун. Рекс Ляпис рвётся к ней, заметив стремительный поток воды, но его останавливает новый град стрел, врезавшихся в наспех выставленный каменный столб — на щит не хватает концентрации и времени. Тем временем Осиал неспешно и даже грациозно сходит с волны на землю и морщится, будто нахождение на суше было ему омерзительно. Всё ближе и ближе он подходит к богине, которая даже сейчас не оставляет попыток подняться и залечить раны, и некоторые и вправду затягиваются, но большинство всё ещё продолжает сочиться кровью. Повелитель Вихря одной рукой направляет всё больший и больший поток стрел в некогда самого близкого ему, а сейчас ставшего ему врагом, второй же раскручивает излюбленное оружие, глядя лишь в глаза богини, и та, на его удивление, смотрит в ответ без тени страха. Моракс же отбивает стрелы щитами вновь и вновь, стараясь приблизиться к подруге, но мутная вода, разлетавшаяся брызгами в стороны, вместе с дождём загораживала обзор, и пробиваться сквозь град стрел и завесу ливня было тяжело. Его внимания хватает на то, чтобы пытаться пустить под ноги самодовольного морского бога каменные столбы в надежде сбить его с ног и отвлечь внимание, но тот лишь раз за разом поднимается при помощи вызываемых волн и идёт вперёд. Гуйчжун неотрывно смотрит в две синие искры, помутневшие от порчи и преисполненные особым безумием, но смотрит смело, словно на вызов. Она не может подняться и едва опирается руками о землю, но, тем не менее, собирает остатки сил на то, чтобы призвать простенький меч — осилить искусство фехтования и сражения ей не удавалось, но личное оружие имела, правда, скорее ради украшения, нежели для реального сражения. Осиал смотрит на клинок с нескрываемым презрением и без труда отбрасывает его лёгкой волной, и тот рассыпается пылью у его ног, оставляя богиню абсолютно безоружной. И даже в этот миг на её лице нет ни капли страха или отчаяния — она с вызовом смотрит в лицо того, кто некогда был близким другом, и это, кажется, смешит Повелителя Вихря. Острейшие зубы скалятся в подобии усмешки, а невнятное рычание будто становится дружелюбнее. Но в то же мгновение он выпускает рой стрел в Моракса вновь и подходит к Гуйчжун совсем близко. Та ещё не оставляла попыток подняться, но ноги, истёкшие кровью, не были способны даже пошевелиться.

— Богинька... Твоя верность Рексу Ляпису бесподобна и даже очаровательна. Да только она же и станет твоей могилой!

Богиня пыли насупилась — точь-в-точь как Лорд Гео, и оттого ухмылка, больше напоминавшая пасть пираньи, готовую разорвать жертву в клочья, медленно стиралась с лица божества моря. Он прекратил отправлять рой стрел за роем в сторону архонта камня, который всё ещё продирался сквозь ливень, неожиданно поливший с новой силой, обхватив обеими руками древко гуань дао и глядя лишь на свою цель впереди. Оружие вращалось в руках, создавая вихрь, развевающий длинные пряди Гуйчжун, а капли мутной воды, возникающие от бесконтрольной энергии, разлетались в разные стороны, создавая ещё больше хаоса вокруг. Внезапно орудие замирает в крепких руках, испещрённых грязно-лазурными прожилками диковинных узоров в виде вихрей, и, наконец, стремительно, словно молния, атакует. Первая атака была ложной — Осиал всё ещё надеялся увидеть в непреклонных суровых глазах, будто извечно осуждающих его с момента появления в компании Моракса, страх, поглощающий, дикий, человеческий страх. К его разочарованию, даже после того, как лезвие гуань дао слегка задевает ткань длинного платья и вонзается в землю перед лицом богини, та смотрит в лицо морского божества с вызовом без малейшего признака трусости.

***

Оглушительный грохот ненадолго отвлекает архонта от тяжёлых мыслей, и он с трудом заставляет себя вернуться в реальность. На его глазах происходит сражение — Осиал в одиночку сражается с тремя стражами руин, и преимущество далеко не на стороне божества. Пока Чжун Ли стоял в стороне, застаревшие механизмы пытались окружить Дию Ши, и даже со своей природной проворностью тот не мог выйти из получившегося круга, изредка прорывая границу с помощью гуань дао, но вскоре чудовищные создания вновь не давали богу пройти, не переставая размахивать длинными подобиями конечностей. В один момент Осиал перестал сдерживать свою энергию, начав атаки водными потоками, и это решение было удачным — стражи руин теряли равновесие и падали, давая немного времени на смену тактики и положения. Но в пылу сражения Повелитель Вихря не замечает, что вдали, неподалёку от Моракса, начинает подниматься ещё один страж руин, пробуждённый шумом, и движется прямо по направлению к морскому богу, который не замечал его, пытаясь добить один из механизмов. До беззащитной спины Осиала остаются считанные метры, и Чжун Ли хмурится — неужели морское божество и вправду не замечает опасность?

— Осиал, осторожнее, сзади!

Никто не ожидал этих слов, особенно сам Рекс Ляпис. Имя морского бога зависает в воздухе фальшивым аккордом, и на мгновение страж руин отвлекается на бога гео. Повелитель Вихря, до того поражённо замерший, тут же перехватывает гуань дао удобнее, и, пока механизм разворачивается к Чжун Ли, поднимается на лёгкой волне над землёй и атакует со спины, метким ударом попадая прямо в слабое место машины. Та с грохотом обваливается прямо у ног архонта, и на мгновения взгляды мужчин пересекаются — испуганно-удивлённые синие искры и не менее обеспокоенное золотистое сияние несколько секунд перемешиваются, Осиал нервно сглатывает, но тут же Моракс призывает родное копьё. 《Неужели решил покончить со мной прямо сейчас?》 — проносится стрелой в голове Дию Ши. Он испуганно стоит, даже не пытаясь отшатнуться, и тут остров начинает резонировать вновь — то ли от большого использования энергии, то ли от самого присутствия двух богов, но воспоминания продолжают возвращаться, отвлекая от сражения.

***

Более Повелитель Вихря не собирается откладывать своё возмездие за то, что их сражению с людским божком помешали. Гуань дао возвращается в огрубевшую ладонь, и бог совершает безвкусный выпад, лишённый хоть какой-то грации, прямо вперёд. Гуйчжун пытается выставить хоть какую-либо преграду или откатиться, но щит из пыли тут же рассыпается от удара клинка, а непослушное тело отказывается шевелиться. Лезвие проходит прямо в грудную клетку и сразу же растекается водой, впитываясь в ткань одежды — краем глаза Осиал замечает, что Моракс совсем рядом и готовится атаковать, и заблаговременно призывает волну, чтобы отдалиться от богини, которая, даже приняв удар на себя, ни на секунду не поддалась страху. Всё же Рекс Ляпис успевает призвать ряд колон, сбивающих морского бога с волны, и тот едва не падает с высоты нескольких метров вниз, но вовремя вызывает очередной водный вихрь, поднимающий его на одну из скал вдали. Пока морской бог отступает, архонт земли бросается к богине пыли и с ужасом понимает — опоздал. Глубочайшая рана, нанесённая оружием стихии, густо сочилась кровью, пачкающей платье, а жалкие попытки Гуйчжун залечить рану не имели никакого воздействия, лишь пыль скользила меж пальцев, опадая прахом на землю. Властелин Камня тут же кладёт тяжёлую разгорячённую ладонь над раной, пытаясь направить свою энергию на исцеление, но стихии не резонировали между собой, и оттого он только согревал ранение. Он хочет взять соратницу на руки и отнести в лагерь в долине, разбитый адептами, но та улыбается сквозь боль и лёгким движением пальцев пытается отстранить руку, огрубевшую за то долгое время сражения, пока неразлучное копьё было в ней, и Моракс послушно убирает ладонь, с нескрываемой болью глядя на подругу. Он не может перечить ей сейчас и умом понимает — она права, они не успеют в лагерь вовремя, но сердцем отказывается это принимать. Как она, столь близкая, столь умная и гениальная, может сейчас лежать на его руках подобно увядающему цветку лилии, теряя остатки жизни? Это казалось каким-то дурным сном, кошмаром, но никак не действительностью.

— Не думала, что когда-то мои блестящие тактики будут сгублены моей гордыней и самоуверенностью... — откашливаясь кровью, с усмешкой сипло произносит Гуйчжун, из последних сил заставляя себя посмотреть во встревоженные золотые глаза. — Но ты... береги людей, а когда закончится война... создай новый город, не хуже Гуйли... — Гуйчжун, не трать силы, я призову адептов, и мы исцелим твои раны... только продержись... — ...и себя береги... А про ту загадку... — тихая речь прерывается кашлем, и с тонких губ срываются сгустки крови, — ...позабудь.

Моракс в отчаянии зовёт адептов, зная, что те откликнутся на его зов, как только услышат свои имена, на что богиня лишь с тускнеющей улыбкой смотрит в такие привычные глаза. Адепты не успеют — это понимали оба, но Рекс Ляпис просто не мог принять это, не мог сидеть, не попытавшись спасти свою ближайшую соратницу. Глаза медленно блекли и закрывались, но Властелин Камня всё ещё ощущал пульс, пусть и слабый, но всё же девушка ещё пыталась бороться за жизнь. Кровь из раны перестала сочиться и расцветала на светлой ткани платья багровым цветком, неспешно стекая и пачкая руки бога. Жизнь медленно покидала обмякшее тело Гуйчжун, и внезапно Моракс с ужасом замечает, что его драгоценная подруга превращается в пыль. В вихре крутится песок, в который осыпались раненные ноги, и пыльный поток поднимается всё выше. Рассыпается прахом и кружится в воздухе надорванный подол платья, затем к нему присоединяется ещё больше пыли с ног, и вскоре от нижней части тела остаются лишь мельчайшие частицы, замирающие в воздухе наперекор дождю и ветру. Впервые в глазах уверенного в себе бога, олицетворяющего непоколебимость и стойкость, читается страх и даже отчаяние. Он не впервые видел смерть богов и то, как они исчезают в своих же стихиях, но смерть богини, которая была близкой подругой, воспринимается совсем иначе. Дождь, стекающий по лицу ледяными слезами, и ветер, завывающий не хуже раненного зверя, словно исчезают для бога, сейчас он смотрит лишь на союзницу. Тем временем в пыль обращается и часть тела с рукой, вторую же богиня, сквозь непередаваемую боль, раздирающую всё её естество, кладёт на лицо своего друга и с особой нежностью проводит по щеке. Прохладная ладонь похожа на невероятно мягкий мрамор и настолько же бледна. Моракс осторожно перехватывает тонкие пальцы и переплетает со своими, не желая отпускать, и вновь Гуйчжун едва улыбается уголками губ — сил на большее не хватает. Архонт ненадолго прикрывает глаза и чувствует, как медленно чужие пальцы исчезают из его собственной руки и оседают в воздухе пылью, а стоит ему вновь бросить взгляд на девушку, как на его глазах прахом становится и болезненная улыбка — последнее, что осталось от богини пыли. Печальное лицо осыпается мучительно долго, и лишь на последних секундах его выражение поддаётся нестерпимой боли, рассыпаясь на малейшие частицы. Наконец, от Творительницы мудрости и добродетели остаётся только пыльный силуэт в руках Властелина Камня, замерший в воздухе подобно статуе, и, спустя несколько мгновений, эта пыль превращается в вихрь, увеличиваясь до огромного столба праха перед Рекс Ляписом. Божество медленно поднимается на ноги и отходит назад, понимая — со смертью своей покровительницы скорбит и стихия. Стоит ему удалиться от того места, где ещё совсем недавно лежала соратница, а теперь кружил пылевой смерч, как элементальная энергия от гибели Гуйчжун взмывает ввысь, словно пытаясь достичь самой Селестии, а затем с гигантским взрывом, который сносит на расстояние даже Моракса, впрочем, не навредив ему, прахом оседает по всей площади недавнего сражения. Частицы ненадолго замирают в воздухе, словно молчаливое напоминание о том, что богиня действительно умерла. Словно во сне, архонт приближается к одному из облачков пыли и касается, но тяжёлая ладонь проходит сквозь пустоту.

***

Пока Осиал в ступоре заполняется воспоминаниями — внезапными, тяжёлыми, поглощающими всё существо божества своей противоречивостью, остриё золотистого копья впечатывается в одного из трёх оставшихся стражей руин, что решил напасть на Повелителя Вихря, пока он потерял связь с реальным миром, а вызванный вслед метеорит добивает механизм.

— Во время боя отвлекаться опасно. Кому, как не тебе знать? — бросает Чжун Ли, опуская копьё и проходя дальше, к оставшимся стражам руин, которые не собирались выжидать и уже направлялись к мужчинам.

Многие тысячелетия они не сражались бок-о-бок, но сейчас двое богов — невозмутимая стойкость камня и неподатливая разрушительная мощь вихря — отбросили старые споры и недоговорённости, прикрывая спины друг друга. Пока Осиал водными потоками сбивал одного из стражей руин и уворачивался от ракет, Моракс наложил свой крепкий щит вокруг обоих, точными ударами копья заставляя второй механизм отойти дальше. Энергия самого острова влияет не только на бывшее божество вихрей, но и на геоархонта, и потому неприятные воспоминания возвращаются и к нему. Бою это не особо мешает, но удары замедляются, а затем и вовсе переходят на поддержание щита.

***

Даже Осиал, будто в память о погибшей, прекращает бесконечные атаки и куда-то исчезает, что не особо беспокоит Рекс Ляписа. Некогда воплощение стойкости и величия камня сейчас превратилось в потерянное и разбитое нечто. Ни один из ударов Повелителя Вихря до этого не разбивал эту каменную прочность духа, как этот. Позабыв и о сражении, и о том, что люди, которым он покровительствовал, сейчас спасаются от морского бога, помутневшего из-за порчи, а он в любой миг мог броситься на смертных, и о том, что Моракс призвал адептов, и те пришли на его зов, но решили не вмешиваться, молча стоя в стороне в память о погибшей богине, Властелин Камня грузно падает на один из камней, оставленных от взрыва элементальной энергии пыли, и роняет голову на сцепленные в замок ладони. Ни один из адептов не рискует подходить ближе и спрашивать, всё понятно и без лишних слов — об этом говорят медленно оседающие облачка праха и руки их архонта, всё ещё покрытые кровью Гуйчжун. Лорд Гео не торопится подниматься, и ни один из адептов не шевелится, и так они замирают, словно картина неизвестного художника или же каменные статуи великого архитектора. Но вот один из адептов, почуяв опасность для оставленных людей, молча кланяется своему господину и возвращается в лагерь, затем так же тихо уходят и остальные, пока не остаётся лишь Сяо. Юный якша неслышно подходит к Мораксу и кладёт свою руку на крепкое плечо архонта. На краткий миг утомлённые и потускневшие глаза божества сталкиваются со взволнованными золотыми искрами, которые горят по-особому сочувственно и печально. На удивление Рекс Ляписа, обычно молчаливый адепт слегка сжимает чужое плечо и негромко говорит: 《Не дайте смерти нашей богини стать напрасной, господин Моракс. Она пожертвовала собой, защищая людей долины, так пусть же её вклад поможет нам остановить нашего врага и сберечь смертных》. Будто смутившись своих же дерзких слов, якша стыдливо отходит назад и, поклонившись, уходит вслед за прочими адептами в лагерь. Властелин Камня некоторое время сидит, будто пропустив реплику Сяо, но затем поднимает голову и медленно, словно воскресая из мёртвых, поднимается, опираясь на привычное золотистое копьё, материализовавшееся в грубой ладони. Каждое движение даётся невероятно тяжело, будто архонт и в самом деле стал каменным изваянием. Шаг за шагом он грузно идёт туда, где закончил сражение, поднимает свой взгляд на опустевшие скалы, где нет ни малейшего намёка на уже привычные глазу брызги мутной воды, и понимает — Осиала здесь нет уже давно, и он наверняка где-то там, где ещё совсем недавно цвела долина Гуйли под ласковой заботливой рукой богини пыли и надёжной защитой бога камня. Нужно поторопиться и остановить его, пока по его ошибке не погиб ещё кто-то, второй раз он не может позволить себе допустить подобное. Нужно отомстить за смерть подруги, за гибель всех тех смертных, чьи торговые судна топил разгневанный бог, за то, что им приходится покидать столь приятную сердцу долину и искать пристанище где-то в новых землях, отстраивая новый город. Нужно... Моракс вновь и вновь ищет причины, то ли пытаясь укрепить свою пошатнувшуюся со смертью Гуйчжун уверенность, то ли убеждая себя, что он больше не может жалеть некогда близкого друга, а теперь очернённого порчей нечто, что лишь мечтает разрушить всё на своём пути, то ли мотивируя себя делать хоть что-то, потому как сидеть сложа руки сейчас подобно согласию на самоволие Осиала. Он сам не знает, для чего пытается найти как можно больше поводов вернуться к сражению, и даже гибель соратницы не становится весомым аргументом, скорее, будто упрекает в том, что он не смог предотвратить порчу, которая погубила двух близких. Честно говоря, с самого начала их битвы Рекс Ляпис надеялся, что это безумное состояние вскоре исчезнет, стоит дать им немного сразиться, и морской бог вернётся к своему обычному виду. По мере отдаления от долины Властелин Камня всё больше убеждался в обратном — порча слишком сильно затуманила разум Повелителя Вихря, и ему не помочь. Невероятно больно было видеть, как тот, кому ты когда-то смог открыть тяжёлое, но тёплое сердце и душу, и кто так сильно любил тебя всем своим существом, с безумной яростью готов растерзать тебя и всё, чем ты дорожишь. Правда, сейчас и Осиал оставил его одного, и оттого находиться в полном одиночестве, даже без самого близкого врага, было невыносимо. Буря, которую некогда Моракс запер глубоко внутри себя, начинает прорываться сквозь все те каменные печати, что он поставил, и это заставляет его поторопиться. Путь, которым уходил Повелитель Вихря, прослеживался по дорожке из слизи и миазм, что сгущались по мере продвижения обратно в долину, и чем крупнее становились сгустки слизи, тем быстрее старался идти бог. Он следует за лужицами липкой слизи, которые ведут его вглубь наспех покинутого поселения, и, к удивлению божества, он останавливается напротив того самого дома, где не так давно под мирное журчание чайника и скрип деталей пазла два союзника вели беседы. Осиал решил ждать здесь, где и закончилась мирная жизнь Моракса? Как символично.

***

Практически параллельно с Рекс Ляписом резонирует и энергия Осиала, проявляя настолько яркие и чёткие картинки из прошлого, что порой от ракет стражей руин его защищал лишь каменный щит. Бог вихрей пытается бороться с энергией, чтобы, наконец, закончить сражение, но чем больше он пытается направить сил для атак, тем больше энергия резонирует, вновь накрывая волной воспоминаний, пока Чжун Ли прикрывает их щитом. Удары каменного копья, сияющего кор ляписом, защищают от механизмов, но бороться в одиночку против двух машин, ещё и защищая практически бессильного из-за резонанса энергии Дию Ши, тяжело, и удары скорее для защиты, нежели для атаки.

***

Неслышно Рекс Ляпис входит в помещение, замечая краем глаза бывшего бога, сидящего к нему спиной, и столь же тихо призывает копьё, готовясь атаковать в любой момент. Впрочем, тот будто не замечает угрозы за собой, сосредоточившись на чём-то, и Лорд Гео с удивлением слышит шорох механизма той самой загадки, что ему оставила Гуйчжун. За широкой спиной загадки не было видно, но, судя по тому, что щелчок механизма совсем отличается от щелчка, который раздаётся при возвращении механизма в исходное положение, Осиал вполне успешно разгадывал то, что было заготовлено вовсе не для него. Где-то глубоко внутри архонта начинает медленно закипать ярость, и он лёгким движением ладони заставляет взметнуться в воздух булыжник с пола, и тот, покорно зависнув на миг у тёмно-каштановых прядей, ярко сияющих кор ляписом, спустя мгновение со свистом и грохотом обрушивается на стол рядом с рукой бога вихрей. Каменный стол трескается и несколько крошится под тяжёлым импровизированным снарядом, но сам Осиал лишь отодвигает руку от камня подальше и, деловито отряхнув одежду, поднимается со стула, сжимая в руках подарок Гуйчжун.

— У Властелина Камня отобрали игрушку, и он злится? — усмехаясь, спрашивает морское божество, не оборачиваясь. — Впрочем, за то, что догадался, где меня искать, я возвращаю эту безделушку обратно.

Пазл и вправду возвращается на стол, с тихим скрипом принимая изначальную форму, а Повелитель Вихря поворачивается лицом к Мораксу, сжимающему копьё. На какой-то миг богу камня кажется, что перед ним совершенно не то яростная сущность из глубоких вод, что убила Гуйчжун и сражалась с ним, а его старый друг, лишь потрёпанный жизнью — на лице, испещрённом узорами в виде вихрей цвета лазурита, вновь та привычная ухмылка, что и при их первой встрече, а потускневшие глаза не горят безумием порчи. Рекс Ляпис хотел было подойти, заставив копьё исчезнуть, но тут усмешка превращается в хищный оскал пираньи, а узоры начинают пульсировать.

— Молчишь? Не рад меня видеть? Или пришёл сдаться, но гордость не позволяет?

Язвительная фраза ничуть не задевает Моракса, тот лишь хмурится сильнее и крепче сжимает древко привычного копья.

— Если ты так желаешь дуэли, ты её получишь, Осиал, но не в этом доме. Я не допущу ещё больших разрушений. — Как хочешь, людской божок.

Повелитель Вихрей покорно выходит из здания вслед за Властелином Камня и идёт вдоль заброшенных улиц, пока, наконец, покровитель брошенной долины не останавливается за городом. Некогда наполненный смертными, их беззаботной суетой и жизнью, сейчас регион казался совершенно мёртвым за исключением двух божеств, сжимавших свои орудия — сверкающее ярче чистого янтаря копьё и помутневшее гуань дао, от которого разлетались частички слизи и воды, вновь скрестились в сражении, на этот раз только для них двоих. Звон оружия раздавался, заполняя столь ненавистную Рекс Ляписом тишину, и оттого тот ощущал некое упоение, словно сбежав от потаённой тревоги и отдаваясь сражению всем собой. Но вскоре, стоит Осиалу вернуться к дальнему режиму боя, как вся мимолётная эйфория растворяется, уступая место холодной ярости. Более он не сдерживается в атаках, и из парирующих и защитных он переходит в нападающие. Верное копьё становится метательным, и при помощи каменных столпов, которые Моракс вырывает из-под земли под ноги самонадеянного бога, несколько раз удаётся ранить. Впрочем, раны далеко не смертельные, а с неконтролируемой энергией Осиала они тут же исцеляются, лишь несколько пачкая почти чёрной кровью и без того запылённые одежды.

***

Грохот метеорита, разрушающего механизмы, и пыль, отлетевшая прямо в лицо Осиалу, возвращает его к реальности. Он лишь недоумевающе смотрит на останки стражей руин неподалёку и на то, как Чжун Ли отряхивает свою одежду. Почувствовав на себе взгляд, геоархонт оборачивается и долгим тяжёлым взглядом ощупывает божество вихрей, словно осуждая или сдерживая невероятную злость.

— Моракс, ты… — Стражей руин поблизости больше нет. — Откуда знаешь? — Осиал недоверчиво щурится. — Чувствую. Пойдём наверх, там целее место и безопаснее беседовать.

Повелитель Вихря даже не думает спорить, пытаясь сложить в голове те обрывки воспоминаний, что он увидел, но эти кусочки пазла никак не хотели складываться в целую картинку. Явно не хватало некоторых деталей — тех самых, что наверняка знал сам Моракс, но не торопился раскрывать, и потому Осиал терпеливо ждал, поднимаясь по полуразрушенным каменным ступеням, которые некогда действительно принадлежали ко входу в храм, а сейчас вели в печальные руины. Бог вихрей с горечью осматривал свой бывший дом, пытаясь понять — кому же хватило столько сил и смелости разрушить храм Повелителя Вихрей, грозы морских чудовищ и гибели подводных тварей. Ответ на незаданный вопрос всплывает не сразу, проявляясь из новых воспоминаний, и на этот раз Дию Ши даже не думает сопротивляться резонансу, желая поскорее узнать всё, что он столь долго искал.

***

Ни один из богов не замечает, как сражение удаляется и от долины Гуйли, и даже от земли, а Моракс, подобно искусному акробату, балансирует на своих каменных столбах, при этом успевая метать копьё, призывать обратно и вновь и вновь пытаясь сбросить Повелителя Вихря в воду. Атаки копьём становятся всё более резкими и частыми, а выпады всё более непредсказуемыми даже для Осиала, и он увеличивает дистанцию ещё в надежде на то, что так Властелин Камня не сможет попасть в него. Это было его ошибкой — копьё было далеко не единственным оружием геоархонта, скорее, излюбленным и привычным, и тут же на голову морского божества осыпается град каменных снарядов всевозможных размеров. Пока Осиал стремительно лавирует между камнями, летящими с неба, Моракс стремительно сокращает расстояние, вызывая каменные столбы под своими ногами один за другими, их орудия — сверкающее кор ляписом копьё и хаотичное гуань дао, разлетающееся мутной водой, вновь сходятся в ближнем бою. Сражаться в чужой стихии непривычно, но бог гео не собирается уступать, атакуя всё быстрее и быстрее. Хоть у Повелителя Вихря и было преимущество в виде бесконечной энергии, что можно использовать как для атак, так и для исцеления, но это не мешает Властелину Камня довольно серьёзно ранить морское божество, и он, пока Осиал сконцентрирован на затягивании раны, метким ударом копья заставляет того пошатнуться и, потеряв равновесии, упасть прямо в пучину вод. Он не успевает ни призвать привычную волну, ни до конца залечить ранение, и его поглощает глубина моря. С недоверием Рекс Ляпис создаёт колонну рядом с тем местом, где лишь расходились круги на воде, и смотрит вглубь. В ответ раздаётся тишина, прерываемая только негромким стуком капель дождя по водной глади да свистом ветра — тишина не спокойная и умиротворённая, а, скорее, нагнетающая, будто предвестник катастрофы, та самая тишина, что резала острее ножа архонта изнутри. Буря, что так надёжно была запечатана в глубине души, продолжает прорываться сквозь печати, и недолог час, как она сломит эту преграду и поглотит его полностью. Впрочем, надолго тяжёлые мысли не затягивают. Совсем скоро вода начинает расходиться кругами, будто что-то внутри просыпалось, и Моракс с осторожностью отходит назад, вызывая каменные столбы. Он пытается всматриваться вглубь моря, надеясь рассмотреть причину движения, но вода слишком мутная, и бог поднимает свой взгляд. Решение заблаговременно отдалиться было верным — из воды медленно показалась змеиная голова на длинной шее, затем вторая, и ещё, пока их не становится девять. Все эти головы покачиваются на волнах и с шипением смотрят на божество, до боли в сердце напоминая гидр, что извечно прятались в длинных волосах Осиала, разве что были куда больше и агрессивнее. Рекс Ляпис настороженно сжимает копьё, но не атакует первым, присматриваясь к огромному чудовищу.

— Что, не узнаёшь? — раздаётся неожиданный рёв от одной из голов. — Как обидно, Моракс, а я-то думал, что с интуицией ты дружишь.

На этих словах архонт стискивает зубы и сжимает древко оружия крепче, будто собираясь сломать копьё пополам. Будто под настроение, погода становится ещё мрачнее, а море, ещё недавно притихшее, сейчас разверзается огромной бездной и беснуется у подножья каменного столба, на котором стоит Моракс.

— Ты смог меня ранить, неплохо, людской божок. Но сможешь ли ты сражаться с вихрем, а? — Пусть ты и в божественной форме, я не уступлю в бою.

В ответ от гидры раздаётся лишь хриплый смех, больше напоминающий шум прибоя, смешанный со штормом, нежели человеческую эмоцию, и геоархонт атакует. Сражаться с истинной формой Осиала гораздо сложнее, чем с его человеческим образом — головы легко избегают атак ближнего боя, но вызывают волны, едва не смывающие маленькую по сравнению с морским созданием фигурку бога. Он держится на своих каменных столбах невероятными усилиями, и лишь каменный град, вызванный Лордом Гео и попавший по нескольким головам, заставляет Повелителя Вихря отвлечься от самого архонта. Пока гидра старается переместиться вдаль от потока каменных снарядов, Рекс Ляпис вновь использует копьё как метательное оружие, но, к несчастью, промахивается, и золотистое свечение падает куда-то в глубины моря. Тут же привычное орудие возвращается в руку, и божество вызывает новый метеоритный дождь. На этот раз Осиал поступил умнее и сразу же отступил в сторону, продолжая плевками атаковать врага издалека, и, надо сказать, эти атаки имели куда больше успеха, чем каменный град — полукислотная слизь отлично разъедала каменный столб, на котором стоял архонт, и несколько раз попала и на самого Моракса. Впрочем, он мгновенно затягивает раны и не оставляет попыток попасть копьём вновь. На этот раз у него получилось, и стремительная янтарная вспышка пронзает одну из длинных шей, извивающихся лентой, и та скрывается под водой. Конечно, наверняка она скоро поднимется и продолжит плеваться, но маленькая победа поднимает боевой дух Властелина Камня. Копьё возвращается в смозоленную ладонь и почти мгновенно вновь летит в одну из голов. Осиал уклоняется, но его атаки ненадолго замедляются, и тогда Рекс Ляпис материализует ещё одно копьё. Пока возвращается первое, бог гео швыряет второе, превращая себя в почти бесперебойную баллисту. Далеко не все выстрелы были удачными, но длинные шеи то и дело подкашивались и сваливались в бурлящее море, а затем поднимались вновь, пытаясь атаковать Моракса. Но архонт был далеко не промахом — он ни на мгновение не забывал о своей защите, выставив нефритовые щиты вокруг себя и продолжая метать копья. К атакам снарядами он возвращает метание камней, несколько модифицируя свой первоначальный каменный град в один крупный метеорит. Это оказывает свой эффект, и теперь уже атаки Повелителя Вихря становятся более парирующими и защитными, нежели атакующими. Он совершил ошибку, недооценив соперника, и теперь был вынужден защищаться от, казалось, бесконечных атак то каменными копьями, то метеоритами, ныряя под воду, но каменное возмездие достигало головы и там. Ещё позднее Моракс создаёт ещё одно копьё и направляет орудия лёгкими движениями ладоней, не касаясь орудий, и это ещё увеличивает скорость атак. Длинные шеи всё медленнее поднимались из-под воды и старались отдалиться, но геоархонт наловчился управлять полётом копий, и даже расстояние не особо спасало гидру.

***

За картинками из прошлого он не замечает, как божества поднимаются на каменную смотровую площадку с видом на весь архипелаг Гуюнь — единственной целой частью храма, которая осталась неизменной даже спустя столько времени. Осиал медленно подходит к аккуратному бортику и проводит рукой по некогда столь родному и привычному месту, где они с Мораксом любовались красочными закатами и игрой солнечных бликов на воде. Что-то больно щемит в груди, и Дию Ши отходит ближе к Чжун Ли, который лишь несколько нахмурился, но промолчал, и сам пытаясь вспомнить, чем именно завершилась их дуэль, которая столь усердно и красочно воспевается в многочисленных легендах, сказаниях и байках. За всё время, что существует Ли Юэ, он слышал невероятно огромное количество версий — от приближённых к реальности до абсурдных мыслей вроде некого божественного чуда Рекс Ляписа, которое поразило чудище в лице Осиала, которое было ничем иным, как созданием Бездны. Впрочем, память возвращает истинный вариант произошедшего, и с некоторой тяжестью на сердце бог камня прокручивает их сражение в голове вновь, будто оно произошло не десятки веков назад, а лишь пару минут назад.

***

Божества вновь не заметили, как удалялись от долины Гуйли всё ближе и ближе к Гуюнь — туда, где стоял храм Осиала. Морское чудовище само не осознавало, что инстинктивно движется к тому, что некогда считало своим домом, и лишь когда вдали замаячили знакомые скалы, в голову Лорда Гео пришла мысль запереть бывшего товарища в своём же храме. Убить его не представлялось возможным, но вот запереть... Конечно, когда-то придётся вновь сражаться с ним, ведь печати надёжны, но недостаточно, чтобы запереть бога до конца времён, но к этому времени Рекс Ляпис станет сильнее сам и соберёт надёжный круг адептов, что смогут сражаться бок-о-бок с ним. Да и нынешняя энергия гео бога не была бесконечной, и его силы тоже были на пределе, как и Осиала, потому стоит сконцентрироваться на решающем ударе. Божества приближаются к Гуюнь всё ближе, только вот Осиал этого всё ещё не осознал, продолжая попытки атаковать нефритовые щиты плевками. Ему удаётся разрушить один из щитов и попасть в Моракса, но тот в запале сражения не чувствует ни раны, ни боли, вновь и вновь призывая то копья, то метеорит. Чем ближе к Гуюнь боги подходят в битве, тем чаще длинные шеи исчезают под водой, и в это время Властелин Камня незаметно строит вдоль границ острова каменные столбы, что будут служить опорой для будущего барьера. В пылу сражения, смешивая атаки с защитой, а каменные грады с глубиной моря, Осиал сам не замечает, как оказывается среди скал в Гуюнь, загнав себя в удачно подстроенную ловушку. Сам же Моракс не торопится приближаться ни к берегу, ни к столь близкому врагу, как и атаковать, лишь создаёт ещё один столб впереди, завершающий барьер вдоль всего острова и небольшого участка воды, где сейчас и находился морской бог. Головы недоумевающе рассматривают место, будто не узнавая, но стоит увидеть некогда родной храм, как гидра разрывается диким рёвом. Рекс Ляпис тем временем спускается на колонне к опорам барьера и прикладывает свою ладонь к столбу, не забыв оградить себя нефритовым щитом от бесноватых плевков. Медленно, но верно по столбам проносится золотистое свечение энергии гео, которое превращается в купол под беснующееся рычание морской твари и замирает. Осиала подобная ловушка не радует, и он всеми силами старается пробиться сквозь невидимый барьер, разрушая и сам остров, и даже храм, будто неприятное воспоминание о светлом прошлом. Рекс Ляпис лишь хмурится на активный стук в щит и вновь поднимается на каменном столбе на уровень Повелителя Вихря.

— Мне очень жаль, что я вынужден делать это с тобой, — бросает фразу едва слышно, будто случайно, но неожиданно даже для себя.

Словно собираясь с силами, он медлит, но, наконец, призывает каменные копья вновь — на этот раз куда крупнее в размерах, чем привычные орудия ближнего боя — и движением ладони направляет прямо в извивающиеся червями шеи. Промахнуться было невозможно, и огромные снаряды из камня пронзают три длинные шеи, пригвоздив божество к каменному берегу, и сам остров Гуюнь, разрушая вместе со своим творением и воспоминания о временах, когда всё было хорошо. Шум, наконец, утихает, а Осиал больше не поднимается из воды, хотя не все головы были ранены — видимо, срабатывает барьер, успокаивающий божество, и даже море под стать ему перестаёт бушевать. Моракс ещё какое-то время с особой тяжестью на сердце смотрит на столь некогда приятный душе остров, но гидра больше не поднимается из воды, и геоархонт тем же путём, что и пришёл в бескрайние морские дали, уходит в долину. Он не знает, куда увели адепты жителей, что сейчас происходит с народом, которому он покровительствовал, и что будет дальше — его это попросту не интересовало сейчас, когда он своими руками запер того, кого когда-то так сильно любил, что даже был готов простить убийство ближайшей соратницы. Наконец, он ступает на свои бывшие земли — когда-то цветущие пёстрыми лилиям, а сейчас посеревшие и омертвевшие. Идёт долго, не пользуясь своей магией, будто в один миг она стала ему чужой, и, наконец, доходит до горы Тигра, где и остановились бывшие жители долины Гуйли, откуда прекрасно видно и каменный остров, пронзённый копьями, и наверняка был виден поединок богов. На краткий миг он окидывает взором остатки ассамблеи, людей, и, неожиданно для божества, его ноги подкашиваются от усталости — последствия битвы дают о себе знать. Сил едва хватает дойти до небольшой пустой площадки в отдалении, откуда видно притихшее море, но не слышен гомон смертных, и Моракс грузно падает на голый камень с тяжким вздохом. Он устал не столь физически, сколь морально — решение о заточении Осиала далось ему особенно тяжело. В отличии от смерти Гуйчжун, запечатать бога было лишь его идеей, и он даже сейчас сомневался в необходимости этого. Буря, что во время битвы ненадолго притихла, вновь разверзалась в глубине души, разрушая все печати, поставленные Мораксом. И ему ничего не остаётся, как смириться с поглощающей его тоской, которую не отпускает даже факт того, что дождь, шедший с самого первого дня войны с Осиалом, наконец прекратился, и земли грели ласковые лучи солнца.

— Господин?

Тихий голос Сяо не особо отвлекает архонта. Он лишь на мгновение поднимает взгляд на якшу, а затем опускает снова в землю. Обеспокоенный адепт подходит ближе, но не находит смелости произнести хоть что-то. Рекс Ляпис даже не думает, почему Сяо, который должен быть рядом с жителями долины, сейчас рядом с ним, хмурясь своим мыслям, что поглощаются бурей, полной непередаваемой тоски и вины. Впрочем, это не похоже на порчу — та похожа на внутренний голос, что пожирает изнутри, двигает тобой, заставляет рушить всё на своём пути, а эта буря напоминает нечто чудовищное, разрушающее тебя самого полностью и сковывающее напрочь. Якша тем временем встаёт совсем рядом и на мгновение бросает золотистый тревожный взгляд на лицо своего архонта, но, заметив нечто непривычное, смотрит вновь, уже не скрывая пристального внимания. Это отвлекает Моракса, и он осторожно проводит по щеке смозоленным пальцем, стараясь смахнуть то, что так привлекло Сяо, и с удивлением ощущает влагу, тонкой струйкой пересекающей мраморную кожу от глаза.

— Странно... Я думал, что дождь уже закончился.

***

— Так значит… я… разрушил… и убил…

Осиал сокрушённо охватил голову руками, пока его зрачки метались птицами в клетках глазных яблок из стороны в сторону. Наконец-то ему дали ответы на все вопросы, что он столь долго и упорно пытался узнать, но эти ответы, пожалуй, были той самой горькой правдой, взамен которой хотелось предпочесть сладкую ложь в виде незнания. Тяжёлый груз прошлого вместе с виной за события многовековой давности разом упали на его плечи, пошатнув непоколебимого сильного Повелителя Вихрей и почти сломав. Медленно, скорее испуганно, будто мышь, загнанная в угол, Осиал поднимает взгляд на Моракса, но в его глазах и непроницаемом лице невозможно ничего прочитать. Воспоминания из прошлого, которые проявлялись от резонанса с островом, совмещаются с недостающими деталями произошедшего, которые только что отдал геоархонт, и эти кусочки пазла встают в единую картинку. Картинку, которую он так хотел собрать, но теперь стала его же приговором и осуждением. Пусть это и было сделано в результате воздействия порчи, которая поглотила его разум, это никак не может оправдать разрушение долины Гуйли, войны с Мораксом и убийство Гуйчжун, которую он безмерно уважал и почитал. Чжун Ли лишь молча смотрел, как на его глазах Осиал, горевший ярким пламенем и родной искрой особого энтузиазма, потухает после его слов, ошарашенный собой из прошлого и раздавленный грузом воспоминаний. Ему и одновременно жаль — за то, что рассказал, за то, что не смог предотвратить, за то, что вообще позволил своему другу поглотиться порчей — и держит прошлая обида за погубленную долину и погибшую союзницу. А ещё его возвращение могло означать новую угрозу для Ли Юэ, и его следует запечатать вновь. Но… он просто не мог. Сейчас, когда Осиал сам принимает свою вину и очищен от порчи, Моракс попросту не может поднять руку на разбитое божество и вернуть печати вновь. Дию Ши опирается на перила площадки и тяжёлым взором окидывает свой бывший храм. Это всё тоже разрушил он… Погрузившись в мрачные размышления, Осиал не замечает, как рядом встаёт Чжун Ли. Он тоже смотрит вдаль, но не на полуразрушенный архипелаг, а на порт Ли Юэ, который виднелся вдали на горизонте. С одной стороны, он не может повторить свою ошибку вновь и рисковать жизнью целого города, а с другой…

— Мне жаль, что это случилось, Осиал, — внезапно прерывает тишину геоархонт. — Что именно? — отрешённо спрашивает морской бог, закрывая глаза. Вероятно, ответом будет «наша дружба», или же «то, что я оставил тебя в живых», и от этого он с горечью вздыхает. — То, что я не смог помочь тебе и не заметил порчу вовремя. Мне… — Чжун Ли запинается. Он не привык говорить о своих чувствах, и оттого мысль не хотела формироваться в стройный ряд слов, — …очень жаль, что я не уделял тебе внимания во время войны архонтов. — Это уже множество тысячелетий как в прошлом, и обиды я не держу, — сипло отвечает Осиал — в горле неожиданно застревает комок, то ли слов, которые он так хотел сказать своему ближайшему другу при встрече, но был вынужден молчать, то ли эмоций от воспоминаний, которые медленно поглощали его не хуже порчи, разве что вредили лишь ему самому. — Никогда бы не подумал, — неожиданно произносит Моракс, будто погрузившись в свои мысли, — что я буду так сильно скучать по тебе, что не смогу запереть тебя вновь, даже когда ты убил мою союзницу, уничтожил мою долину и можешь угрожать моему городу вновь.

Неловкая тишина наступает сразу. До Осиала не сразу доходит смысл сказанных слов, зато Чжун Ли тут же умолкает, будто произнеся лишнего. Медленно Дию Ши переводит взгляд с опустевших островов на Моракса, и как только синие потухшие глаза сталкиваются с золотистым сиянием, он понимает — ему не послышалось.

— До того, как я вернулся на Гуюнь, я не помнил обо всём, что произошло в порче… — горько шепчет морской бог.

Это признание ещё сильнее бьёт по Мораксу. Он умолкает и отворачивается, не в силах сказать что-либо. Впервые в жизни после катастрофы в долине Гуйли он растерян и не знает, что делать дальше. Золотистые глаза цвета солнца бегло осматривают руины храма, некогда бывший местом, где его всегда ждали, и, не выдержав, поворачивается спиной к воде.

— Чжун Ли… — Моё имя Моракс, тебе это известно. А Чжун Ли — лишь смертная оболочка. — Моракс, так ты не знаешь причин порчи? — потерянно спрашивает Осиал. — Чтобы знать, может ли она… повториться. — Я пытался исследовать, но, боюсь, не пришёл ни к каким выводам, — отзывается Рекс Ляпис. — Такие случаи больше не встречались в моей практике, как и литература, поэтому ничего не могу сказать. — Тогда… — бог вихрей замолкает, собираясь с мыслями, а затем произносит нечто, что разбивает Лорда Гео окончательно, — …может быть, меня стоит запечатать вновь, чтобы я не мог угрожать никому и ничему? Я не могу быть уверенным, что порча не вернётся и вновь не разрушит меня, но я не хотел бы, чтобы такой чудесный город пострадал и чтобы кто-то ещё погиб от моей руки. — Ты правда этого хочешь, Осиал? — и снова на обыкновенно безэмоциональном лице архонта читается беспокойство и даже тревога. — Не думаю, что тот, чьи руки однажды разрушили Гуйли и убили Гуйчжун, может говорить о своих желаниях, — горько усмехается Повелитель Вихря. — Так будет лучше, и ты это и сам понимаешь.

Чжун Ли умолкает. И хочется отговорить, уговорить остаться и жить, как смертные, но разумная часть призывает отбросить эмоции и симпатии и согласиться на эту мысль. Ведь он изначально и планировал запереть Осиала вновь, а сейчас тот даже предлагает это сам, так почему же Моракс ищет всё больше и больше причин, чтобы оставить морского бога здесь? Золотистые глаза, несколько потухшие, смотрят с некоей тоской, скрывающей в себе невероятное море сожаления о прошлом, а в ответ — глубокие синие глаза, потерявшие весь былой запал и преданные искры, загорающиеся неизменно даже спустя тысячелетия, стоит Осиалу оказаться рядом с Рекс Ляписом. Властелин Камня всматривается и понимает: Повелитель Вихря не хочет уходить. Не хочет снова быть запертым, когда он только-только выяснил всё то, что скрывалось за завесой порчи, не хочет быть в одиночестве, не хочет терять такого близкого архонта вновь. Но раз даже обыкновенно предпочитающий эмоции логике бог вихрей склоняет к такому поступку, то будет кощунством и эгоизмом пытаться удержать его рядом. Моракс в последний раз позволяет себе незначительную слабость. Он осторожно берёт огрубевшие от обращения с гуань дао руки Осиала и мягко, с особой теплотой и нежностью перебирает пальцы, отчего сердце морского бога разрывается на части, и он то ли вздыхает, то ли шмыгает носом, сдерживая накатывающие эмоции и усердно удерживаемые внутри.

— Я не могу идти против твоей просьбы, Осиал. Хотя… — архонт пытается подобрать слова, но понимает — почти всё, что он сейчас произнесёт, лишь усугубит ситуацию.

Морское божество медленно опускает руки, показывая, что более откладывать не стоит. И правда, чем дольше они оттягивают этот момент, тем больнее будет. В тишине они возвращаются к берегу, где стоит один из полуразрушенных столбов барьера, что держал Осиала множество веков, и Чжун Ли кладёт свою ладонь на его основание. Медленно каменный монолит возвращает свою форму, а вслед за этим столбом восстанавливаются и прочие опоры по всей территории Гуюнь. Как только столбы возвращаются к исходным состояниям, Моракс пускает геоэнергию по камню, и тот, заискрившись янтарным, передаёт свою энергию дальше, окружая архипелаг барьером. Осиал лишь смотрит, как маленькой молнией проносится энергия по всем опорам, завершая магический купол, а затем садится на песок, пусто глядя перед собой. Совсем скоро процесс завершится, и он вновь уснёт. Как надолго? Кто знает. Вполне возможно, что и навсегда. Не хотелось об этом думать.

— Осиал… — внезапно произносит Лорд Гео, не отрывая взгляда от опоры барьера. — Мы встретимся снова, когда жернова истории превратят наши имена в пыль, и не будет ни архонтов, ни богов, ни Селестии, запомни это.

Повелитель Вихря не сразу понимает смысл сказанного, поднимая потускневшие глаза на божество гео. Рекс Ляпис всё ещё смотрит лишь на каменный столб, хотя купол уже был завершён и медленно накрывал архипелаг, не в силах поймать тоскующий синий, словно глубины океана, взгляд. Барьер почти закрывается, как, наконец, Моракс поворачивается лицом к Осиалу. Некогда морское божество, наводившее ужас на жителей суши и глубоководных тварей, сейчас сидело на песчаном берегу, понурившись, и с особой болью и сожалением глядевшее на него. Ответный взгляд Чжун Ли более холоден, но и в нём Дию Ши замечает смесь горечи и ещё чего-то более глубинного, что он не в состоянии прочесть. Тонкие губы покровителя Ли Юэ поджимаются, будто он хочет что-то сказать, но непроницаемый барьер закрывается полностью, и последнее, что видит Осиал — потухший огонь в некогда солнечных блистающих глазах.