Desideratum

«Так-так. Это что-то новое... Запись камеры рядом с парком, сделанная в день, когда пропал Шон Марс. Вряд ли там есть что-то ценное, но как знать...» «В 16:02 в сторону парка проехала «Шевроле» соответствующей модели, а в 16:37 она проехала обратно... Соответствует времени похищения... Может, это машина убийцы?» «Жаль, что не видно лица водителя...» «Машина украдена... Посмотрим... В угоне подозревали некоего Джексона Невилля, но обвинения сняли. Не хватило улик...» «Джексон Невилль... по кличке Безумный Джек... Несколько раз привлекался за торговлю угнанными машинами... Считается опасным рецидивистом... Он мог продать машину убийце... Не лучшая зацепка, но другой пока нет». |||\\\||||///||| Тоскливый день, как и любой другой. Эти слова всплыли в голове агента ФБР Нормана Джейдена, когда он подъехал к автомобильной свалке. Улика, которая привела его сюда, была незначительной, настолько микроскопической, что другой агент вряд ли взглянул бы на неё дважды. Но выбирать было особо не из чего: украденная машина была единственной зацепкой. К сожалению, Итану Марсу, подозреваемому в убийствах мальчиков, удалось улизнуть раньше в тот же день — и это оставило их с Блейком без ответов. Так что они опять вернулись к тому, с чего начали. Но Норман не верил, что Итан Марс действительно был «Мастером оригами». Казалось, все улики были против него — но не совпадал ни психологический портрет, составленный Норманом, ни область действия. Любящий отец, утопивший восьмерых и укравший собственного сына, о чём сам же и заявил в полицию? Это казалось бредом. Норман должен был выяснить правду. Лейтенанта Блейка, напарника из полиции, сейчас с ним не было. Норман не смог найти его в офисе и не хотел идти искать где-то ещё. Но так было даже и проще. Ему не хотелось иметь с ним дело — ведь тот был сволочью, обыкновенной и простой. Так или иначе, одиночество не сильно беспокоило Нормана. Ему было не привыкать — из-за его ума и социальной неловкости вокруг него уже давно образовалась «мёртвая зона», в том числе и среди коллег. И он делал вид, что ему всё равно. Но долгими ночами, когда его снова начинало трясти и кровь капала из его носа, иногда — но только иногда — ему хотелось, чтобы у него снова был кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить. Кто-то реальный, осязаемый, а не смоделированный от одиночества... Из-за триптокаиновой ломки он чувствовал недомогание, его руки тряслись, а рубашка была сырой от пота и дождя — но сейчас было не лучшее время, чтобы жалеть себя. Ребёнок был на краю гибели — Норман должен был двигаться дальше, найти настоящего «Мастера оригами» и его жертву. У него было меньше суток на то, чтобы найти Шона Марса живым, прежде чем маньяк утопит его в дождевой воде. Наркотик, в котором Норман так нуждался, был совсем близко — в его кармане. Он давно сопротивлялся ему — он хотел принять, когда ещё был в отеле, но удержал себя. Он не должен был поддаваться искушению — в конце концов это всё прошло бы само. Он достал свои УРС-очки из бардачка и вылез из машины, направляясь в ангар. «Чёртов дождь, я промок насквозь... Да уж, в отпуск в эти края я бы точно не поехал». — Эй, чувак! — вскоре послышалось за спиной, когда он вошёл в ангар. — Ты чего здесь забыл? Норман обернулся: это и был «Безумный Джек». По сравнению с этой угрюмой татуированной горой мускулов он вдруг почувствовал себя крошечным. Это напрягало — особенно когда он осознал, что они, вероятно, были совсем одни на высоком пустыре, заполненном разбитыми машинами. Но Норман был профессионалом. Он не собирался допускать, чтобы какой-то мужлан запугал его. — Норман Джейден, ФБР, — он повернулся и упёрся руками в бока. — Можем поговорить? — Ага... — Я ищу владельца голубой «Шевроле Малибу 83». Мне плевать, как она сюда попала, украл ты её или нет. Я хочу знать, кто её купил. — Прости, мужик. Не запомнил... Плохо запоминаю имена, — Джек постукал пальцами по своему виску. — Попробую освежить твою память, — Норман скрестил руки на груди. — Если выяснится, что ты продал машину человеку в розыске, ты проведёшь за решёткой полжизни, малыш Джеки. — Решил на понт меня взять, сосунок? — Джек приблизился и выплюнул ему в лицо: — Не видел я твоей сраной тачки, иди гуляй... Он развернулся, покинул ангар и вернулся к своему гремящему утилизатору. «Я не верю ему, — подумал Норман. — Допрошу его и уйду отсюда как можно скорее. Отвратительное место». Оставшись один, он решил для начала исследовать ангар с помощью УРС. Облазив и потрогав здесь всё, он нашёл следы голубой краски, шин искомой машины и пыльцы орхидеи — фирменного почерка убийцы. Без сомнения, тот был здесь. Также Норман нашёл на полу след крови, ведущий к накрытой жестью кислотной ванне. Он приподнял жесть. Внутри был человеческий череп... И тогда кто-то незаметно подошёл сзади и вдавил дуло пистолета Норману в затылок. Он инстинктивно вскинул руки вверх. — Один из твоих дружков-копов задавал слишком много вопросов... — Джек стал обыскивать Нормана, лапая за грудь и оставляя масляные пятна на его рубашке. — Пришлось заткнуть его болтливый рот... Джек продолжил его трогать, и от запаха машинного масла и пота у Нормана едва не слезились глаза. Пистолет в кармане был быстро найден и выброшен прочь. Как же он мог так облажаться? Никому не говорить, куда он ушёл, всё больше казалось плохой идеей — хоть он и не надеялся, что кто-то пришёл бы сюда его искать. Но если он умрёт здесь, то неизвестно, когда его труп обнаружат. Возможно, что никогда. — Руки за голову, свинья*, — Джек больно ткнул дулом Норману в затылок. — Мне некогда с тобой играть. Заведу тебя подальше, да и прикончу... Джек толкнул его в сторону устрашающего крюка посреди склада. Они стали медленно продвигаться к нему, и пистолет упирался прямо в спину Норману. «Надо найти выход, придумать что-нибудь...» Рядом оказалась маленькая тележка. Норман толкнул её ногой назад и схватил гаечный ключ с ближайшего рабочего верстака. Тележка ненадолго задержала Джека. Когда тот приблизился, Норман с криком попытался ударить его ключом, но промахнулся. Тогда Джек ударил его в живот, схватил под плечо и пах, потащил и забросил на капот ближайшей машины. Очки упали и остались лежать на полу. Джек вооружился железной трубой. Он стал размахивать ею и попытался пригвоздить Нормана к машине. Но тот уклонился от всех атак, сыплющихся на него, перекатился на пол и схватил пистолет, который там валялся. Когда Джек снова набросился на него, Норман увернулся и толкнул его, заставив растянуться прямо посреди бочек с топливом, которые разлетелись в разные стороны. Он победил — на данный момент. Он наставил на лежащего Джека пистолет, и тот поднял руки. — Не еби мне мозги! — крикнул Норман, поднявшись на ноги. — Ну-ка, живо выкладывай, кому ты продал машину! — Да пошёл ты на хуй! — Фейерверки любишь, Джек? — Норман указал пистолетом в сторону бочек. — Эти баки отлично взрываются. — Чёрт, не смей поджигать бензин... — Джек выставил руку вперёд в стоп-жесте. — Мы скажем, это случайность. Точнее, я скажу, что это случайность, поскольку ты замолчишь навсегда, верно, Джек? — Ты псих... ты псих, чувак! Я не знаю, кто этот тип... — Джек стал подниматься с пола, держась за бочку. — Он хотел избавиться от машины и получить типа новенькую. Платил налом, к чему лишние вопросы? Просил сообщить парню по имени Пако из «Голубой лагуны», что всё готово. Это всё, что я знаю... Пако... Норман получил новую зацепку — по крайней мере, это было хоть что-то. Его ладони были потными, пока он держал Джека на мушке, и это было не только из-за напряжения — он ощущал тупую пульсирующую боль позади глаз. — Продолжим этот разговор в участке. Ты арестован, — и вдруг его пальцы на пистолете дрогнули. — Ты имеешь право хранить молчание. Всё, что... — его голос затих, и перед глазами начало плыть. Из носа потекла кровь, и Норман стёр её. — Чёрт... как некстати... — буркнул он. Этого не должно было случиться. Только не сейчас. Он попытался договорить: — ...Всё, что ты скажешь, может и будет... Его глаза закатились. Мир начал опрокидываться. — Эй! — воскликнул Безумный Джек. — Хе-хе-хе, да у тебя проблемы, чувак. Последние слова были зловещими, глубокими, изменёнными по высоте. Даже своим расфокусироваванным зрением Норман мог видеть его коварную улыбку. «Почему сейчас? Почему?!» Продолжая держать наставленным пистолет, Норман пошарил в карманах в поисках пробирки с триптокаином — чёрт возьми, он должен был арестовать этого убийцу. Немного же не повредит, правда? Но из-за спешки пробирка выскользнула из его рук и укатилась по бетону на приличное расстояние. «Нет, нет, нет!» Норман упал на колени, выбросив пистолет, чтобы ползти к этому крошечному пузырьку с кусочком неба внутри. Он едва слышал, как Джек насмехался над ним: — Хе-хе. Нариков теперь берут в ФБР, да? Норман почти добрался до своей цели — он был так близко, так близко, что почти мог попробовать на вкус облегчение, которое бы испытал, если бы только... Джек не схватил пробирку прямо на его глазах. Протянув трясущуюся руку, Норман едва не заплакал. — А н-ну отдай... Презрительно усмехаясь, Джек потряс ею перед его лицом и хлопнул его по руке, когда он попытался отобрать её. — Вы хотите это, мистер Сыщик? Скажите волшебное слово. — ...П-пожалуйста. Умолять уголовника дать ему дозу. Норман реально упал ниже некуда, и его щёки вспыхнули от стыда. Если бы он был более сильным человеком, он бы, возможно, не оказался в таком положении. Впрочем, кого он обманывал? Воспоминания настойчиво заклубились в голове... Когда-то Норман надел УРС-очки, чтобы впечатлить его, Стэнли — напарника по работе. Но единственной компанией, которая была у его дерзкого и самоуверенного друга теперь, были только черви на глубине шести футов. Стэнли должен был участвовать в проекте УРС, однако боялся последствий, и Норман с энтузиазмом занял его место, чтобы старший товарищ похвалил его, покровительствовал ему. Похлопывание по спине и тихое «спасибо» почти компенсировали ему годы наркотиков и галлюцинаций, которые были потом. Но на самом деле нет. Они должны были просто отказаться, и Стэнли остался бы в живых. Если бы Норман мог повернуть время вспять, он не стал бы, нет, он не стал бы... Его напарник не словил бы пулю из-за того, что Норман постоянно зависал в виртуальном фантастическом мире и это наконец повлияло на его разум. Это была обычная нарко-облава — Стэнли погнался за одним преступником, а Норман загнал в угол другого. Но руки Нормана затряслись, реальность исказилась, и он внезапно оказался в мире УРС с фальшивым Стэнли, говорящим сладкие слова, которые он никогда бы от него не услышал... Преступник был вооружён. Он собирался стрелять, но Стэнли вовремя оказался рядом. Он оттолкнул Нормана с пути... и принял пулю. Норман всегда чувствовал, что он заслуживал её гораздо больше, чем этот яркий светлый ум, подававший большие надежды. Вскоре после этого его шеф сунул ему в руки триптокаин, чтобы «свести на нет нежелательные симптомы использования УРС» — это и стало началом конца. Это выбило его из той комфортной колеи, которая составляла его жизнь, и он потерял над ней контроль. Он стал ходячим недоразумением, которому суждено было жить в уединении в своей маленькой убогой квартирке. Взрывной смех Стэнли, который когда-то делал его счастливым во время их пьяных торжеств, остался лишь далёким эхо в его воспоминаниях. Джек перекинул пробирку из одной ладони в другую, прервав путешествие Нормана по закоулкам памяти: — М-м-м... не. Торчки не заслуживают получать то, чего они хотят. А где ты вообще взял это дерьмо? Никогда такого не видел... Шмыгнув носом, Норман запнулся, прежде чем ответить: — Р-работа. — ФБР? Чёрт, теперь я тоже туда хочу, раз там раздают бесплатные конфеты. Норману удалось слабо усмехнуться. Он стал подниматься с пола. — Туда... туда не берут дегенератов и-и убийц... Чёрт, зачем же он усугублял ситуацию, раздражая того, кто, вероятно, собирался его прикончить? Джек зарычал, схватил своей большой рукой Нормана за лицо, заставляя вновь опуститься на колени. Он сдавил пальцами его щёки и ткнул закруглённый край пробирки в ту его ноздрю, которая не кровоточила. Норман отчаянно зачерпнул носом воздух, стараясь вдохнуть хоть немного... — Завали ебало, наркоша. Ты думаешь, блядь, ты лучше других... но это ты хнычешь как маленькая девочка на полу. Джек плюнул Норману в лицо. Тот ощутил каплю слюны, упавшую на лоб. Поморщившись, он попытался отодвинуться, но застыл, когда Джек потёр большим пальцем его губы. — Чёрт... ты неплохо выглядишь для белого парня... хех... Кажется, я знаю, зачем эти скоты тебя там держат... — Что?.. — выдавил Норман, пытаясь выкрутиться из хватки. Кислота взбурлила в его желудке, и сердце бешено стучало. — Прекрати, или будешь арестован... Джек дал ему тяжёлую пощёчину, и он покачнулся, чувствуя хруст в шее. — Думаешь, такой неудачник, как ты, сможет арестовать меня? Ну-ну. Пора показать тебе твоё место, мальчик... Джек поднял его на ноги и потащил, шатающегося, к маленькой кабине с дверью и окнами, которая располагалась в ангаре. — ...Здесь бывает немного одиноко, понимаешь? — промурлыкал Джек. — Твой милый маленький ротик и задница отлично скрасят мне этот день. И я верну тебе твоё дерьмо, хорошо? Сердце Нормана словно провалилось в живот и во рту пересохло от осознания. «Он меня изнасилует». Пока они шли к кабине, Норман всё время вертелся, не оставляя попыток вырваться из захвата. Однако он был слишком слаб, слишком неустойчив, чтобы дать какой-то серьёзный отпор. Едва они переступили порог, его окутал ужас. Со скрипом петель и щелчком дверной ручки они вскоре оказались закрыты в помещении, в котором Безумный Джек, по всей видимости, отдыхал. «Этого не должно произойти. Мне нужно выбраться — мне нужно бежать!» Бежать было некуда. Джек заблокировал дверь, окна были слишком маленькими, и поблизости не было ничего, что можно было использовать как оружие. Единственное, что казалось жизнеспособным — разбить старый телевизор о голову Джека и ретироваться. Оглушительный выстрел у самого уха выбил эту идею из головы Нормана — вместе с кусочком бетона из стены. В руке Джека был его пистолет. Норман мысленно пнул себя за то, что не заметил, как тот подобрал его. Он оказался, как бы красноречиво выразился Блейк, по уши в дерьме. Его обдало холодом, когда он заметил в углу груду покрывал, служащих временной кроватью. Он не обратил на неё внимания во время своего расследования — но сейчас она его привлекла. — Ты слишком много выёбываешься, и я пристрелю тебя, если что, ясно? — сказал Джек. Норман кивнул. Он не мог позволить себе умереть здесь — серийный убийца разгуливал на свободе, надо было спасти Шона... Джек развернул Нормана и заставил опуститься на колени. Потом он вжался пахом в его лицо, и холодное дуло пистолета прикоснулось к щеке — Норман перестал двигаться, позволив этой огромной туше начать тереться об него своим вялым членом. Он чувствовал, как тот медленно затвердевал под жёсткой тканью комбинезона. — Давай, агент, — сказал Джек. — Действуй. Норман поднял дрожащие руки и стал развязывать узел из рукавов на его талии. Оттого, как скованные пальцы и плывущее зрение сделали эту простую задачу самой сложной в мире, ему стало ещё горче. Он не хотел этого делать. Но особого выбора у него не было — дуло переместилось на лоб, и всякий раз, когда он поднимал глаза, чёрная пустота ствола смотрела на него в ответ. — Ебучий тормоз, или соси, или я размажу твои мозги по стенке. Для большей убедительности Джек ткнул в него пистолетом. Норман не торопился. И тогда Джек достал из кармана пробирку с трипто, вытащил пробку и стал медленно наклонять. Испугавшись, Норман схватился за его комбинезон и трусы и стянул их. — Стой, не высыпай. Я сделаю это, я просто... — Хех, знал, что тебя убедит именно наркота. Ты реально конченный, — подло посмеиваясь, Безумный Джек уронил пистолет на пол и пнул куда-то. Металл заскрежетал по бетону. — Хочу, чтоб мои руки были свободны. Норман едва заметил исчезновение прижатого ко лбу пистолета. Он был неприятно удивлён длиной и обхватом полового органа перед ним. От запаха мускуса, пота, грязи, масла и ещё бог знает чего глаза почти слезились, а желудок сжимался от омерзения. Эта отвратительная штука никак не могла бы поместиться в его рот. Его единственным опытом гомосексуальности была неловкая возня с мальчиком пятнадцати лет, когда он сам был в нежном тринадцатилетнем возрасте. Встреча в безлюдном (как оказалось, не очень) уголке частной школы закончилась плохо — их поймали и вызвали родителей. Всю дорогу домой мать Нормана плакала, прижимая к груди Библию, и почти не протестовала, когда дома отец расстегнул свой ремень, снял и угрожающе согнул пополам. «Ты осквернён дьяволом, сын. Это для твоего же блага». От случайного попадания пряжкой ремня на его щеке остался шрам. Как же он болел тогда... Это было постоянным напоминанием о его грехе. Разумеется, Норман больше никогда не позволял себе такого. Понимая, что слишком медлит, он поднял руку — ту, которая была в перчатке. Чёрт возьми, он не хотел касаться кожей грязного члена Джека. Он медленно обхватил его, отмечая, что едва мог соединить свои пальцы. Надеясь, что имеет дело с «‎душем», а не с «‎садоводом»**, Норман потянул член на себя — чувствуя, как спазмы в его животе усилились, а места ударов болели. От оханья Безумного Джека его чуть не стошнило. Норман установил ровный темп движений, схожий с тем, что использовал во время мастурбации. Хотя сам он редко этим занимался — не с его едва тлеющим либидо и безответным членом. Половой орган в его руке стал распухать, горячо пульсируя и трепеща, и это ощущалось даже через латекс. Вскоре он полностью встал, и сеть вен сильно выступала на тёмном стволе, петляя под кожей словно лозы. Норман скривил губы от отвращения, когда под ладонью стало скользко из-за выступившего предэякулята. Водянистая субстанция запачкала часть перчатки-девайса вместе с выключенными светодиодами на пальцах. Возможно, ему стоило использовать другую руку. Потом он понял, что она ему понадобится в любом случае. Он мог обхватить этот чудовищный отросток только двумя ладонями, и это ужасало его. Конечно, он мог просто взять его в рот, но он старался хотя бы отложить это на потом... Резкая пощёчина привела Нормана в чувство. — Я сказал, в рот, блядь. Или ты не хочешь получить свой допинг, свинья? — прорычал Джек, схватив его за волосы и ткнув лицом прямо туда. Блестящая головка скользнула по губам Нормана. Сжав губы в ниточку и собрав остатки самоуважения, он решительно отказался открывать рот. «Просто сопротивляйся. У него больше нет пистолета, и мне НЕ НУЖЕН трипто — сопротивляйся, отказывайся, не унижайся...» Но вдруг Джек сжал ему нос и перекрыл кислород. Норман испуганно попытался вдохнуть. В полной панике он подался назад, однако хватка на его волосах и носу была слишком сильной, чтобы бороться с ней в его ослабленном состоянии. Нуждаясь в воздухе, он неохотно открыл рот, и налитый кровью член сразу же заскользил между его потрескавшихся губ. Когда он продолжил проникать глубже, рот стал растягиваться невероятно широко. Удовлетворённый, Джек отпустил его нос, и Норман, наконец, им вдохнул. Это давалось с трудом, потому что одна его ноздря была полностью забита кровью. Вкус члена был ужасным. Солёным от пота после тяжёлого рабочего дня, и его удушающая мускусность била в нос. Фактура тоже была не совсем обычной — жёсткой и податливой, со сморщенной крайней плотью, которая стала тереться о пересохший язык как наждачка. Когда кончик коснулся входа в его горло, Норман заскулил. Его глаза защипало, а нижняя губа задрожала. «Ради бога, не плачь, Норман. Не будь таким жалким. Ты только больше раззадоришь этого говнюка, если покажешь ему свою слабость». От самобичевания легче не становилось. Его челюсти, казалось, разжались до предела, и это было ещё не всё... Первый лёгкий толчок в его рот был неожиданным. Головка мазнула по его нёбному язычку, отчего Норман начал давиться с некрасивыми звуками. В ужасе он вскинул руки к бёдрам Джека и быстро оттолкнулся от него, жадно дыша и стараясь не сблевать. — Так, блядь. Соси, придурок, — приказал Джек. Не дождавшись реакции, он достал пробирку и снова угрожающе наклонил. Мелкие крупицы посыпались на пол словно снег, соль или сахар... — ...Стой, стой! Я просто... я никогда... Пожалуйста, не надо... В надежде угодить Норман неловко прижался ртом к стволу, прослеживая языком линию вены. Джек фыркнул и запихнул триптокаин обратно в карман комбинезона. — Ты нихуя не умеешь, наркоша. Думаю, тебе недостаточно отсосать мне, чтобы получить свою дозу, — он несколько раз похлопал Нормана по щеке, каждый раз немного больнее. Кожу начало покалывать. Лицо Нормана горело. Он всегда ненавидел терпеть неудачи — это было не в его природе. То, что он был единственным ребёнком в семье и умным в придачу, давило на него. Ему до сих пор снились кошмары о его юности — о дребезжании металла и о полоске кожи, падающей на его тело. Он этого заслужил. Так всегда говорил его отец. Стоило Норману прийти домой с оценкой «B» в табеле успеваемости или занять второе место в каком-либо конкурсе, на который его отправили родители — это была катастрофа. Его называли ленивым бездельником, который ничего не добьётся в будущем, который осквернён дьяволом... Когда он выплыл из воспоминаний о детстве, обе руки Джека были в его волосах. Они подтянули его вперёд, и влажная головка снова прильнула к губам Нормана. Джек стал задумчиво мычать, дёргая его голову то туда, то сюда. Его глаза были хищными, дикими, и Норман отвёл глаза от его пристального взгляда, чувствуя себя беззащитным. Казалось, все годы изучения криминальной психологии просто исчезли, как только он был закрыт в четырёх бетонных стенах вместе с бывшим заключённым. Показывая свою уязвимость и подчиняясь ему, он давал тому ощущение власти. Джек обхватил его затылок одной рукой, чтобы не шевелился, — а другой ударил по лицу с ослепляющей силой. Боль расцвела на щеке Нормана, и в его глазах стало двоиться, троиться, четвериться... Дрожа от удара, он посмотрел на Джека со злостью и презрением. — Мразь... — сорвалось у него с губ. Ещё одна пощёчина заставила его замолчать. А потом ещё одна. Джек плохо целился — из-за попадания по носу свежая кровь заструилась на верхнюю губу. Как унизительно. Норман был на множестве курсов по самообороне, как и требовалось от него, когда он пришёл в ФБР — и он прошёл их все с отличием. Поэтому сейчас его охватывала ярость из-за того, что он не мог сделать ничего, чтобы защитить себя. Вместо этого он просто сидел на полу, как послушная маленькая собачка, и позволял этому страшному человеку унижать его. На его лицо обрушилась очередная пощёчина, и его глаза жгло. Джек жестоко глумился над ним: — Ты сейчас заплачешь, свинья? Такой умный мальчик будет плакать из-за того, что я отнял твою конфету? Ну и слабак же ты. Он перестал его бить, взял свой член и бесцеремонно шлёпнул его на лицо Нормана. — Я дам тебе реальный повод поплакать, скотина. И с этим заявлением он открыл ему пальцами рот и попытался полностью пропихнуть член туда. Пуская слюну, Норман рефлекторно попытался вытолкнуть член, заскользивший по его горлу — он был толстым, слишком толстым. И зубы опасно вдавились в него. Шипя, Джек потянул Нормана за ухо. — Если ты, блядь, укусишь меня, сука, — ты окунёшься в ванну снаружи. Не зли меня нахуй. Неужели это был не сон? Из этой ситуации не было никакого выхода. Либо сосать, либо умереть. Норман страдальчески заскулил. Джек — тоже, но от удовольствия. Он грубо сгрёб в кулак его волосы и потянул его на себя ещё, и ещё... Ощущение морщинистой крайней плоти, тёршейся о его язык, было неправильным. Сочащийся кончик, входящий в его горло, был неправильным. Всё было неправильным, неправильным, неправильным. Норман сжал крепкие бёдра Безумного Джека в попытке отпихнуть его. Под ладонями ощущался пот, и он не мог понять, чей он. Он продолжал отталкивать его с каждым толчком. Джек потерял терпение и, продолжая держать его за волосы, полностью загнал ему в глотку. Норман выпучил глаза, когда этот омерзительный отросток стал попадать в самую глубину. Он утыкался носом в чёрные пахучие лобковые волосы, горло сжималось, и он в бессилии ударил кулаками по ногам Джека. Он нуждался в воздухе — но у него была свободна только одна ноздря, и он задыхался. Джеку было всё равно. — Ох, бля-а-а-дь, какая у тебя узкая глотка, наркоша... А-ах, чёрт, кто у нас такой хороший маленький хуесос, а? Рвота поползла вверх по пищеводу Нормана. Гланды саднило от бьющего по ним члена, а избыток слюны потёк из плотно прижатых уголков рта. Как по команде, горло снова стало сжиматься, он закашлялся. Ещё чуть-чуть — и его бы вырвало. Но нет, этого не должно было произойти. Он сглотнул обратно отвратительную кисло-горькую смесь водки и кофе нескольких часов давности, зажмурился и постарался восстановить дыхание. Но закрывать глаза было плохой идеей. Оттого, что он ничего не видел, ощущение этого твёрдого мясистого члена в его глотке стало только более интенсивным, реальным. Он входил в него так грубо, неровная текстура вен скользила по его губам, и тяжёлая мошонка шлёпала по подбородку, когда Джек ускорял темп. — ...Мой хер сосала куча чуваков в тюрьме, но, блядь, никто не делал это так хорошо, как ты, шлюха... — Джек запрокинул голову, похрюкивая. — ...О да, получай, грязная шлюха, это всё, на что ты способен... По горящим щекам Нормана потекло. Плотина была сломана. — Неженка, блядь, даже не можешь выдержать сосание члена, — Джек усмехнулся, ткнув пальцем в оттопыренную щёку Нормана. — Но твои слёзки такие горячие, открой глаза, чтобы мне лучше было видно. Приказ был проигнорирован. Джек шумно вздохнул. — Я сказал — открой свои чёртовы глаза, — он резко толкнулся в рот Норману, прорываясь сквозь его рвотный рефлекс. — Ты думаешь, я, блядь, с тобой в игрушки играю? Ты ХОЧЕШЬ, чтобы я тебе череп проломил, а? ОТКРОЙ СВОИ БЛЯДСКИЕ ЗЕНКИ! От внезапного повышения голоса Норман подскочил, из последних оставшихся сил оторвался от члена Джека — и бросился на пол, прокатываясь по грязному мокрому бетону. Его лёгкие болели, горели от нехватки воздуха. Его натёртое горло болело. Его опухшие и потрескавшиеся губы болели. Открыв глаза, он услышал, как Джек смеялся над ним — но звук был как будто очень далеко. Всё казалось таким далёким — дверь, углы маленькой комнаты, которая стала для него клеткой — всё словно затянуло в чёрную пустоту небытия, и сияющий металл пистолета в сумрачном освещении... Пистолет. Он был так близко, и рука Нормана дрожала, когда он потянулся за ним... ...Только чтобы схватить пустоту. Сбитый с толку, он моргнул. Пистолета не было. Смех Джека стал громче, и комната стала такой же крошечной, какой была. — Какого хуя ты делаешь, наркоша? Ты спятил? Блядь, на что только идут наши налоги — на таких конченных нариков, как ты, — Джек захихикал, грубо оттаскивая Нормана на прежнее место. — Достаточно, чтоб заставить мужика плакать. «‎Сомневаюсь, что ты когда-либо платил налоги, придурок». Бессильно осев, Норман заставил себя расслабиться настолько, насколько мог, и стал ожидать, когда его снова начнут трахать в рот. — ‎Посмотри на себя. Это то, чем стал мой сын? Однако от голоса отца, отчитывающего его, и из-за сдвинувшихся вокруг стен расслабиться было очень трудно. «Игнорируй это. И не такое было, это пройдёт. В конце концов это пройдёт». Норман не знал, куда смотреть, когда его рот снова распёрло от чужого члена. Он почти сразу же он подавился, когда тот вошёл в него по самое основание. Джек не давал ему приспособиться. Он стал толкаться тазом вперёд и назад, удерживая его за волосы. Его член был отвратителен. Обжигающе горячий, пульсирующий на языке. Особенно мерзкими были гладкая, почти бархатистая слизистая головки в его горле и солёное ощущение на нёбе. Норман не мог понять, что это — предэякулят, его собственные слёзы или кровь. Внутри себя он кричал оттого, как сильно он ненавидел Безумного Джека и унижение, творимое над ним. Но в этот момент не было того, кого он ненавидел больше, чем... ...Себя. Он презирал то, чем он стал. Смышлёный мальчик, гордость школы, в которой он учился. Проблемный подросток, который сбежал из Бостона ради своей мечты помогать другим. И теперь он брал в рот, чтобы получить свою дозу наркотика. Его родители, должно быть, сейчас переворачивались в своих могилах из-за того, до чего докатился их сын. Жалкий, одинокий наркоман. Норман всхлипнул от этой мысли, а Джек заворчал из-за возникшей вибрации. Он погрузился в него глубже, снова задевая концом его миндалины. И из-за этого Норман опять начал задыхаться. На этот раз Джек любезно позволил ему отстраниться. Сделать несколько глубоких глотков воздуха — прежде чем снова насадить на свой ожидающий член. Джек сжал волосы на затылке Нормана и стал опять заставлять заглатывать член целиком. Это никак не прекращалось, и всё, чего хотел Норман — чтобы тот, наконец, кончил. Он кинул быстрый взгляд на гротескное лицо Джека, который был таким довольным — и этого было достаточно, чтобы к горлу снова подступила тошнота. Слюна текла наружу, покрыла губы и подбородок. Потрескавшиеся уголки рта, казалось, разрывались от такого широкого натяжения, челюсть устала, горло болело от ударов в него. И дрожащие мышцы пищевода были перенапряжены от тошноты. Это был совершенно не его день. И лучше он уже не станет. Ладони Джека были влажными, и Норман — тоже. Он был весь горячий, мокрый и липкий, и он не знал, от дождя это или от собственного пота. От сырого, затхлого воздуха комнаты его сотрясала неистовая дрожь. Тишина прерывалась только его рвотными позывами и всё более громкими стонами Джека. Он действительно ненавидел эти холод и дождь, и этот ангар, и этого человека, и свою жизнь... — Б-блядь, я щас кончу... — толчки стали быстрее, глубже, и Норман ощутил горечь на языке. — И ты проглотишь это, шлюха ебаная. Теперь Норман предпочёл бы быть застреленным. Он попытался оттолкнуться, сильно вонзая ногти в бёдра Джека — так, что под пальцами стало ещё мокрее. Джек взвыл от боли и отпихнул его сам. — Чувак, ты ОХУЕЛ? Не усвоил урок, блядь? Мне придётся опять тебя учить, а? Комната закружилась. Норман собрал последние остатки силы воли, кинулся к двери... И больно столкнулся с одной из крепких досок, которыми были обшиты стены. — Куда ты, блядь, идёшь?! — взрыкнул Джек, схватив его за шиворот и развернув. Норман стал отбиваться, и на этот раз Джек не шлёпнул его. Он, блядь, впечатал кулак в его лицо. Удар был такой силы, что Норман не устоял на ногах и упал прямо на покрывала, валяющиеся на полу. Ошеломлённый, он не успел пошевелиться, как Джек сел ему на грудь, яростно надрачивая свой хер прямо перед его лицом. Норман не мог вздохнуть. На губах ощущался вкус крови. Джек был чертовски тяжёл — должно быть, он весил не одну сотню фунтов. Он всё дёргал и дёргал перед ним свой член со влажными звуками. Норман с ужасом заметил на нём свою кровь, почти невидимую на тёмной коже. — Сопротивляйся сколько угодно, мистер Агент, мне это нравится, — выдохнул Джек, тяжело пыхтя, облизывая свои губы и глядя прямо ему в глаза. Он всё быстрей дрочил и, должно быть, приближался к пику. Свободной рукой он раздвинул Норману челюсти и немного приподнялся, чтобы мастурбировать прямо над его лицом. Скривившись от вида этого уродливого члена, зависшего над ним, тот закрыл глаза и ожидал неизбежного падения спермы, которое должно было вот-вот случиться. — Выпей это, или я разозлюсь. И, поверь, тебе это не... Это случилось — всё более громкие стоны Джека заглушили проливной дождь снаружи, когда он снова быстро двинул рукой. — ...Блядь, блядь! — Джек внезапно замер, судорожно ворча, и Норман ощутил горячую липкую влагу, капающую ему на лицо. Он мог закрыть глаза, но не рот — пальцы Джека, больно сдавившие его щёки, всё ещё удерживали его открытым. Тошнота вернулась с новой силой, когда семя попало на язык, на лицо — оно покрыло его словно маска. Норман не стал глотать, но Джек, похоже, уже забыл о своих словах. Он выдавил последние капли на его губы, прежде чем окунуть свой увядающий член в его рот. Заскулив, Норман ударил по покрывалам в знак протеста, а Джек стал неглубоко толкаться в его рот. Сперма поползла ему в глотку. Наконец, удовлетворённый, он вытащил член и несколько раз похлопал Нормана по щеке. Она болела от удара, нанесённого ранее, и на его глазах снова выступили слёзы. Но он молчал, чтобы не сделать эту ситуацию ещё хуже. — Уф, это было неплохо, — Джек утёр пот со лба и потянулся к своему карману. Норман настороженно дёрнулся, полный надежды. — Чего смотришь? Это для меня. Мы ещё не закончили, — Безумный Джек вытащил маленький пластиковый пакет с белыми кристаллами. «Кокаин». Он высыпал немного себе в кулак и вдохнул, громко фыркнув. Этот звук был подобен тому, который издавали свиньи. Он и был свиньёй. Слёзы отчаяния потекли из глаз Нормана от осознания, что он нарвался на грёбаного сексуального маньяка. Конечно, одного минета было недостаточно. И всё же он прижал языком дно рта, выдавливая смесь спермы и слюны. — Знаешь, — сказал Джек, собирая остатки крупиц указательным пальцем, и стал втирать их прямо в дёсны, — когда я последний раз принимал это дерьмо, я долбил ту цыпочку больше трёх часов. Сможешь выдержать это, сви?.. Норман метко направил плевок прямо в подбородок Джека. — Ох! Тот выглядел почти ошарашенно, когда вытер это краем грязного комбинезона. Будто не мог поверить. Норман попытался скрыть ухмылку над его дурацким выражением лица. Но потом неверие прошло, превратившись в чистый гнев. Рычание, которое Джек издал, было почти нечеловеческим, даже звериным. Норман замер от неконтролируемой вспышки ужаса, когда кулак понёсся к нему с такой скоростью, что он мог бы поклясться — он слышал свист ветра от него. Удар был серьёзным — но Норман не мог думать ни о чём другом, кроме того, что падал в сладкие объятия тьмы. |||\\\|||///||| Головная боль никуда не ушла, она пульсировала за глазами, отдавала в виски. Но тошноты не было, липкости на лице — тоже, и дрожания рук... Странно. В кои-то веки его руки не тряслись. Норман сморгнул последние остатки бессознательного состояния. Вот только он был перевернут на живот, с подогнутыми ногами. Он дёрнулся, обнаружив, что его руки были связаны за спиной чем-то напоминающим его собственный галстук... И из одежды на нём осталась только перчатка. Кожу покалывало мурашками, но тело казалось таким тёплым, краснеющим от смущения из-за того, что он был обнажён. А главное, ВНУТРИ него что-то было. И ещё одна маленькая закруглённая штука присоединялась к тем, что уже были в его анусе. Конечно же, это были пробирки с его триптокаином. Тело всё напряглось, чтобы вытолкнуть их — они не должны были там находиться. Но они были придержаны снаружи. И тогда Норман приподнялся на коленях, чтобы убежать. — Ты проснулась, принцесса? — Жёсткий шлепок по обеим ягодицам остановил его. Он услышал, как Джек отглатывал из, предположительно, другой пробирки. Это подтвердилось, когда намусленный кончик через несколько мгновений прижался к растянутой дырке. — Я ожидал, что в твоей машине их будет много. Ты реально конченный нарик, да? — Не надо... пожалуйста. Не надо, не надо. В ответ Джек ещё сильнее оттянул его анус большим пальцем. Холодный пластик звякнул, проникая в него и стукаясь о другие пробирки внутри. Слёзы покатились по лицу Нормана, чувство униженности прожигало его. Когда пробирка была затолкана почти целиком, давление на его внутренние стенки навело на мысль, что в нём, возможно, было гораздо больше пробирок, чем он мог осознать. Паника пробежала по его мозгу и запутывала его ещё больше. Джек тяжело дышал позади него. — Эй... потаскуха, — он сказал это тихо, медленно прокручивая пробирки и причмокивая губами так, что Норману хотелось съёжиться и умереть на месте. — Если догадаешься, сколько их в тебе... я дам тебе одну, хорошо? Норман сглотнул, обдумывая сказанное. — Ш... что, если я не у-угадаю? — он переместил свой вес, чтобы можно было посмотреть назад. Лицо Джека исказилось в зловещей ухмылке, язык пробежал по его толстым губам. И он почти с любовью погладил зад Нормана. — Это испортит сюрприз. Норман содрогнулся от ужаса. Тяжело вздохнув, он задумался. Рискнуть сразиться с Безумным Джеком в его маленькой игре и выиграть, просто чтоб получить свою дозу? Или же проиграть и столкнуться с его гневом? Перед глазами Нормана стояло его собственное тело в кислотной ванне — но вместе с тем и сладкое блаженство от приёма триптокаина. Он принял решение. — Хорошо, — смиренно сказал он, опустив голову. Он не мог видеть, сколько в нём пробирок, так что не было смысла туда смотреть. Джек рассмеялся, как всегда зловеще. — Вот и молодец, — он ободряюще хлопнул его по заднице. — Я дам тебе подсказку, так что сиди спокойно. «Куда я денусь, ублюдок?»‎ Сдерживая язвительный ответ, Норман ждал подсказки. Он не питал большой надежды, что этот безумец, возможно, с двухзначным IQ сможет придумать что-то полезное. Так что ползущая по его телу тревога усиливалась, он был почти на грани истерики. Безумный Джек молчал, подозрительно молчал... И совершенно неожиданно выдернул из него все пробирки одновременно. — Ой! Блядь, что ты делаешь?! — взвизгнул Норман, от боли упёршись пальцами ног в продавленный матрас. Холодный воздух, коснувшийся одной из самых глубоких, интимных частей его тела, убедил его в том, насколько он был беззащитен. То, что никто никогда не видел раньше, было безжалостно выставлено на обозрение человеку, которого он презирал. И это приводило его в ярость. Тонкая струйка слюны сочилась из зияющей дыры, она трепетала в попытке сжаться. Сколько бы в ней ни было пробирок, они невероятно растянули её. — Как мило. Она мне подмигивает, — Джек обвёл пальцем её края, и Норман подался вперёд от отвращения. Сколько ещё унижений ему придётся вытерпеть? Очередной шлепок по заднице заставил его отшатнуться дальше. — Разве я не сказал тебе сидеть спокойно? «‎Малыш Джеки» собирался быть ласковым с тобой, но ты уползаешь от лёгкого прикосновения. Господи, мужик, ты ведёшь себя так, будто ты, блядь, убеждённый девственник... Безумный Джек передразнил его голос, и Норман съёжился оттого, как жалко это звучало — неужели люди действительно его так слышали? Он оцепенел и крепко сжал кулаки связанных рук. Джек наблюдал за ним. — ...Охуеть можно. На твоём удостоверении написано, что тебе тридцать четыре — в таком возрасте люди вовсю ебутся! — сказал Безумный Джек. — В чём дело? Ты импотент? Твой хер вообще не реагировал, когда я дёргал его, пока ты был в отключке. У тебя вялый член, мужик? Хех, агент Вялый Член, хорошо звучит... При мысли о том, что Джек приставал к нему бессознательному, Норману захотелось провалиться сквозь землю. Его уши горели от стыда. — ...Заткнись, блядь, заткнись, заткнись, — в его дрожащем голосе слышались слёзы. — Может, мой член просто не реагирует на таких уродов... Он просто не мог в очередной раз не оскорбить этого громилу. Но момент удовольствия был коротким. Пробирки с трипто вонзились обратно, прокручиваясь глубоко внутри. Норман громко закричал. — Думаешь, блядь, ты самый умный, снежок? А плачешь как маменькин сынок. Очнись, дорогуша — вот что я делаю с теми, кто меня злит, — прокручивание стало более жёстким, пластик царапал изнутри. — И скоро будет. Намного. Хуже. Царапанье вскоре прекратилось. А потом Норман услышал предательский лязг пряжки ремня — его ремня — об пол. И его сердце будто провалилось в живот. «Только не это»‎. Джек поднялся, и ремень в его руках громко треснул. Он издал почти что свист, рассекая воздух, прежде чем болезненно приземлиться на задницу Нормана. — НЕТ!.. — Ещё удар. — ...Прости меня-а-а!.. НЕТ, хватит, прекрати! ПРЕКРАТИ, ПОЖА!.. Норман верещал от боли, заглушая радостные возгласы Джека, под которые он стал обрушивать на него плотную кожаную ленту снова, и снова, и снова. — Повизжи для меня ещё, поросёночек! Давай, похрЮкАЙ для мАмочкИ, поросЁнок... Поверх каждого удара он наносил ещё один — он полосовал крест-накрест его бёдра, задницу и спину. Норман перестал кричать — мир вокруг изменился. Голос Джека изменился: — Не бегИ жАловатьсЯ своЕй мАмЕ, малЫш — онА знАЕт, ты Очень Этого зАслУжИвАЕШЬ... — ...Папа, хватит, мне больно, мне больно, МНЕ БОЛЬНО, ПОЖАЛУЙСТА-пожалуйста-пожалуйста, папа, папа, ПАПА!.. Ещё один сокрушительный удар резанул по ягодицам, промежности, задел даже яйца — и Норман едва не заорал в полную силу от жгучей боли. Его будто ужалило множество шершней, отметины на теле горели огнём. Безумный Джек выкрикивал с каждым ударом: — Я не твой папочка, долбоёб! Тебе надо слезть с наркоты, ты спятил! Удары становились всё реже и реже, потом они прекратилась совсем, и Норман преждевременно вздохнул с облегчением. Потом ремень обвился вокруг его шеи и затянулся. Норман подавился воздухом, бешено метаясь от ужаса. — ...Ты понял?