just a fiction... hmm... really?

— Чай, кофе, спрайт, вода без газа? — Пи’Мью, я не жажду утолять к тебе приехал.       Мью разводит руками: — Тогда чем мне тебя угостить?       Галф смотрит прямо перед собой, пока идёт к нему. — Так что насчёт твоего предложения?       Левая бровь Мью чуть кривится, губы задевает снисходительная улыбка: — Галф, ну я же пошутил. Что ты в самом деле, а? — Да? А я не пошутил.       Их глаза на одном уровне. Но взгляд Галфа нет-нет, да и упадёт на едва заметный бугорок под полной нижней губой: — Пи’Мью… А у меня правда «чувственные, трепетные, мягкие губы»? — Это ты тоже вычитал? Ну… я знаю лишь, какие губы у Тайпа.       Галф закатывает глаза — как раз по-тайповски: — А это не одно и то же? — Нет. Не одно, — лукаво подмигивает ему Мью. — Его губы отдают влажным блеском — смесь малины и вазелина. Визажист, все же, иногда перебарщивает. — На воркшопах мне так не показалось. И тебе, по-моему, тоже. — Галф… — Значит, тебе будет, с чем сравнить.       Мью не успевает опомниться, как Галф присасывается своим ртом к его, кончиком языка щекоча маленький шрам под нижней губой. И этого почти достаточно, чтобы сойти с ума, чтобы взорвать его хрупкий мир. В очагах сознания вспыхивают фрагменты давних тайных желаний: сделать так, чтобы этот шкодливый малыш нагишом без умолку выл, стонал, скулил под ним, крепко сжимая коленями его бёдра… Чтобы можно было бесстыдно вылизывать ему шею, прихватывать губами ключицы и этими же губами пытать две нежные вишенки сосков. А затем пройтись языком вдоль впадинки между ребрами и упасть самым кончиком в лунку пупка. Покружить им там, заставляя тело покрыться гусиной кожей, и двинуться к горячему паху, где бы…       Стоп.       Это просто поцелуй.       Вполне себе невинный поцелуй.       Малыш начитался фанатского творчества.       Он под впечатлением.       Ему просто хочется поиграться.       Но в этом поцелуе столько свободы. Без оглядки на камеры и довольные лица стаффа.       Этот поцелуй принадлежит только им двоим.       Язык Галфа бессовестно давит поверх его, заставляя изогнуться дугой. Его руки мнут плечи, и Мью делает над собой усилие, чтобы не схватить сейчас этого мальчика в тиски и не опрокинуться с ним в тандеме на мягкий диван, где бы руки вряд ли слушались своего хозяина, где бы Мью стал совсем близко на линию тайных фантазий. — Так что? Отличаются?       Дышать. Сейчас главное — дышать. Иначе можно сорваться. — Отличаются.       Галф все ещё водит кончиком носа по горячим скулам: — Чем?       Они такие, что зрачки расширяются и топят радужку. — Они такие, — руки Галфа бродят по телу, а Мью надеется на споткнуться на следующих словах, — такие, что… — Сейчас помогу, — Галф показывает жестом «okay» и лезет в карман за телефоном, прижимает к боку кончик большого пальца и находит нужную вкладку: — Господи… Ты что, даже закладки сделал?       Галф не обращает внимание на его слова и, блестя азартом в глазах, торжественно произносит: — «Его губы такие, что выбивают весь кислород из лёгких»… Мм. серьезно?       Мью делает вид, что раздумывает, мысленно дивясь: не так уж люди далеки от истины. Вернее сказать, даже слишком близки… — Ладно, не мучайся, я же понял, что это просто фантазии… да?       Мью кивает, не зная, как дальше будет выкручиваться, ибо Галф шокирует его новой выдержкой:       «Он не мог прекратить ласкать ртом член нонга, старательно обводя кончиком горячего влажного языка каждую вену, вплоть до самого Принца Альберта…» — Так, — Галфа не волнует отвисшая челюсть Мью, — А вот здесь поподробнее, пожалуйста. Какой ещё «Принц Альберт»? Это что за тройничок?       Мью берет паузу. Вот сейчас точно — весь запас кислорода из лёгких — вон. — Мм… Я тебе потом как-нибудь на ушко шепну, что это такое, идёт? — Нет, не идёт! — Галфу бы ещё ножкой топнуть и всё, пиши пропало, — крепкие руки, диван, сто пятьдесят пропущенных от родителей Нонга и самая безумная ночь в его жизни… и глупые попытки оправдать свой поступок на утро. Перед самим собой. Потому что Галф в его оправданиях не нуждается. Галф примет любой его шаг и сочтёт за благо. — Хорошо, в общем…

***

— Полегче можно? — М… Нонг обиделся на своего Пи'?       Мью ещё с утра замечает неладное. — Нет… Просто не прижимайся ко мне слишком сильно…       Мью расплывается в милейшей улыбке: — И когда это мы успели стать такими стеснительными? — При чем здесь это? — вспыхивает ушками Галф. — Просто, не дави сильно на низ живота, в смысле…       Мью отодвигается на минимально безопасное расстояние, так, чтобы можно было разговаривать без лишних ушей: — Так, что случилось? Если плохо себя чувствуешь, давай отменим мероприятие? — Да ага! Нормально я себя чувствую… — Я вижу.       Выражение лица Галфа делается вдруг совсем кислым. Он чуть не хнычет. Мью внимательно оглядывает Нонга и замечает, как тот неестественно напрягает внутреннюю сторону бёдер, словно там что-то мешает и причиняет дискомфорт. — Галф?.. — Мью отказывается верить своим догадкам. — Ты что… Ты что с собой сделал?       Галф молчит, потупив взор. — Это то, о чём я думаю?       В ответ пожимают плечами: — А откуда мне знать, о чем ты думаешь? — Так, — Мью переводит дыхание, — это… это тот самый пирсинг, да? — Ну… не совсем, — Галф чуть приподнимает голову и сейчас смотрит на Мью исподлобья. — Там не прямо как «Принц Альберт»… на самом кончике небольшая штанга. Через месяц заменю на кольцо.       И вновь глаза в пол.       Мью — это просто «рука-лицо»: — С ума сошел? Зачем, Галф?       Галфа словно ветром с места сдувает. Но Мью — на то и Мью — чтобы догнать, осторожно прижать к себе это беснующееся, обиженное существо и, несколько раз к ряду, в знакомом порыве вдохнув запах опаловых волн на макушке, коснуться губами виска: — За тебя же волнуюсь, глупенький… Как будто сам ничего не понимаешь.

***

— Почему ты не спрашиваешь, как я себя чувствую? — Как ты себя чувствуешь?       Они только что закончили совместный лайв, Мью, как и всегда, тихо обнимает Галфа, который отдыхает в его руках. — Намного лучше… — Не хочу показаться нудным, но не стоило идти на такие жертвы. — Не хочу показаться навязчивым, но вообще-то хреново, когда кое-кто не желает оценить твоих жертв.       Мью мог бы сказать, что не понимает намеков, но вся проблема в том, что Мью понимает. И да, у него уже «проблема». От одних только намеков Нонга. От одной лишь его близости. И как эту проблему «донести» до дома и душа — он пока не понимает. — Почему же не желает… — Мм… Пи’Мью?       Другие декорации. Камерные. Домашние.       Галф разрешает ему быть непозволительно близко. Они неспешно целуются, а руки Мью всё время останавливаются на его талии.       Свое «любопытство» Мью утоляет нескоро. Слишком долго он желал этого момента. Не сводя глаз с мальчика, он оказывается перед ним на коленях и приспускает ему джинсы вместе с бельем, обнажая для себя низ его живота и область паха. Ахает… от восхищения. Тонкое металлическое кольцо блестит отраженным светом. Полюбовавшись открывшимся видом, облизнув губы и, перехватив орган под яичками, начинает вылизывать внутреннюю сторону полудрожащих бедер, чередуя касания влажного языка с затяжными поцелуями. — Что какой зажатый-то, а? — мурчит Мью, просовывая одну руку в промежность и нащупывая ею разом сжавшееся пространство между ягодицами Галфа. — Не бойся — не посягаю я на твой храм.       Галф фыркает. Но не успевает по-хорошему возмутиться, потому как кончиком языка Мью принимается осторожно задевать пирсинг.       Галф скулит, запрокидывая затылок. У Галфа дрожат колени. У Галфа в глазах — метель из черно-белых мушек. Галф едва ли держится на ногах.       Мью знает, как ласкать этого мальчика. Его отзывчивое тело он изучил вдоль и поперек — в одежде и почти без нее — на самых рейтинговых сценах. Мью наслаждается. Его приводит в восторг это скольжение пальцев по медоточащему с самого кончика члену, щедро увлажнённому собственной слюной. А когда язык вновь и вновь касается металла, когда он чувствует, какое удовольствие это дарит Галфу, Мью только сам распаляется ещё больше. То медленно, то ускоряясь, он пытает кончиком языка чувствительную уздечку, не забывая пропускать меж пальцев весь орган целиком, от основания до головки.       Сосёт долго. С оттягом. Почти доводит до точки Галфа и замирает, все время удерживая того на грани. — Ты смерти моей хочешь?       Мью держится, чтобы не рассмеяться и не задеть зубами такое чувствительное местечко на крайней плоти. — Сейчас… уже сейчас… Потерпи немного. — Да не могу я больше терпеть!..       Мью даёт ему кончить. Позволяет бесстыдно толкаться себе в рот, почти до самой глотки. Он понимает: сейчас Галфу сложно контролировать себя. Ощущая, что Галф стал «мягче», медленно обводит его член языком, ещё раз лизнув головку. — Это что-то невероятное… — признается он, поднимаясь с онемевших коленей, на которых, кажется, успели появиться красные отметины. — Ещё бы, — выдыхает Галф, от бессилия роняя голову ему на плечо.       Мью наклоняется, удерживая Нонга на себе, натягивает на него белье с джинсами:  — Там все чисто, если что. — Угу… — Галф, пообещай мне кое-что, ладно? — Угу… — Давай, ты вот этим почти что «принцем» ограничишься? Не надо больше «короновать» себя в разных местах, хорошо?       Галф словно бы оживает: — Хорошо… Но я там ещё кое-что интересное на днях прочитал… Весьма занятное, между прочим. — И?..       Галф чмокает его в кончик носа, напевая сладким тембром: — Я тебе позже на ушко шепну, идёт?