just a fiction... hmm... really?

      «Мью пытался осушить жадным поцелуем его терпкие, как вино, губы.» — Галф, — Мью заботливо убирает крошку с уголка его рта, — парни только что пообедали, — ты сейчас хочешь услышать, правда ли я считаю твои губы такими? — Нет, — хитренько улыбается Галф. — Но судя по улыбке — ты что-то замышляешь?       Кончиком языка облизывает губы: — Ты ведь сегодня долго? — А что? — усмехается Мью. — Дай мне ключ… М? Хочу тебя подождать там.       Мью подаёт ему ключ на раскрытую ладонь, что мигом захлопывается, словно цветок в ночи: — Не поделишься, что ты там задумал? — Придёшь — узнаешь, — Галф мажет губами по его щеке — туда-сюда, добавляя вкрадчивым голосом: — Не задерживайся.

***

— Ого! — Мью присвистывает, оглядывая стол, застланный белой скатертью и заставленный аккуратным рядом бокалов и винных бутылок, по стёклам которых стекают капли воды. — И как это понимать?       Рядом со столом он видит Галфа: волосы уложены аккуратными волнами назад, глаза сияют. На нем кипенно белая сорочка и элегантные черные брюки, соблазнительно обтягивающие стройные бёдра. — Это мой подарок на нашу вторую годовщину. Вы ужинали?       Мью кивает. Его, безусловно, удивляет такое официальное обращение, но он не решается возражать. Даже если Галф сегодня в чем-то ошибётся — он даёт ему это право на ошибку. — Отлично. Тогда, проходите в душ, а после наденьте пожалуйста то, что я для вас приготовил. — А дальше? — А дальше, — мальчик вновь облизывает чувственную полноту нижней губы, — вас ожидает дегустация вин. Особенная дегустация. И сегодня вечером я буду вашим личным сомелье, господин.       Мью возвращается к нему в шелковом лиловом халате, так красиво подчёркивающем деликатный фарфор его кожи. — Вот туда садитесь, пожалуйста, — все это время покорно ждавший его Галф кивком указывает ему на выдвинутое чуть подальше стола кожаное кресло.       Мью улыбается.       Он принимает правила игры.       Галф умеет делать подарки. Мью в этом давно не сомневается. Усевшись поудобнее, он с нескрываемым восторгом смотрит на своего утончённого сомелье. — Господин Тончививат, — Галф берет в руки одну и бутылок и начинает неспешно водить пальцами по золотистому горлышку, — предлагаю вам начать дегустацию с Garrus от Château d’Esclans 2017-го года, — тонкие пальчики сжимают сейчас ножку прозрачного бокала. — Его нежный, — Галф аккуратно заполняет дно бокала розоватой струёй, — гладкий, — подходит ближе к Мью, — я бы даже сказал, шелковистый вкус, наполненный, — бокал все ещё в руке Галфа, несмотря на то, что Мью предпринимает попытку взять его себе, — наполненный солнечными нотами, придает особенную утонченность этому напитку богов и оставляет после себя, — свободной рукой Галф расстёгивает пару пуговиц на своей сорочке, — восхитительное послевкусие.       Он сам делает пару глотков, но не спешит отправлять вино дальше… Вместо этого Галф встает между широко разведёнными бедрами своего господина и губами припадает к его рту. Мью смекает, что от него требуется. Осторожно, дабы не проронить впустую ни единой капли драгоценного напитка, он ловко перехватывает инициативу, позволяя вину заполнить вкусом и ароматом собственный рот.       Мью жаждет углубить поцелуй, его пальцы массируют белый шелк на плечах Галфа, но тот отстраняется: — Как вам это вино, господин Тончививат? — Оно дивное, — Мью слизывает с губ остатки их поцелуя, — дивное… дивное.       Галф улыбается и возвращается к столу, чтобы снова совершить этот магический ритуал: по всем правилам наполнить бокал, повернуть против часовой стрелки, вылить вино из него, оценить запах, затем вновь наполнить. На этот раз — сосуд тёмный, а вино — насыщенного оттенка бордо. — Château Duhart-Milon, 2007-го года. Божественное сочетание изысканных фруктовых нот, оставляющих после себя не менее божественное послевкусие.       Галф снова оказывается возле Мью, но на этот раз опускается перед ним на колени. Ни капельки не смущаясь, одной рукой ловко распускает пояс на халате Мью, так что его шелк теперь свободно струится по сторонам. Член Мью, обвитый венами, почти скользит головкой между неплотно сомкнутых губ Галфа, но тот не забывает о своей миссии, поэтому, вначале пригубив вина, он лишь тогда позволяет себе пригубить этой терпкой мужской плоти. Мью едва не взвизгивает от удовольствия: так восхитителен этот контраст между горячим телом и холодным вином, в которое все глубже и глубже погружается его достоинство, а рот Галфа — словно бы идеальный сосуд, созданный лишь для него.       Галф догадывается, насколько хорошо действует на Мью подобный контраст температур, так что, выпустив член изо рта, он погружает в него одну половину мошонки, а вторую принимается теребить горячей ладонью. Затем меняет схему, так что его господин бесперебойно купается в удовольствии.       Мью стонет, ещё шире разводя бедра, запуская пальцы в волны темных волос на макушке Галфа: — Боже… Это просто невероятно…       Приободрённый такой реакцией, Галф возвращается к его члену: без стыда лижет, сосёт, кружит языком по всей длине ствола и вновь энергично сосет, помогая себе рукой. Делает ещё пару глотков вина и опять заставляет испытать Мью этот бесподобный контраст температур. Гладкость и терпкость вина сменяются шероховатостью распластанного по его члену языка Галфа и вязкостью слюны мальчика. — Ммм… — У нас ещё одна бутылка, мой господин, — Галф не дает ему кончить, поднимается на ноги и добавляет: — на этот раз, предлагаю вам самим выбрать способ дегустации.       Не считая нужным прикрыть себя, Мью встаёт с кресла, его перевозбужденный член торчит параллельно полу. — Château Lagrange? Хм… Да у тебя здесь целая французская коллекция. — Всё для вашего удовольствия, мой господин. — Всё, говоришь? — Мью не имеет намерений разводить здесь дегустационные церемонии. — Раздевайся до пояса, — он приближается к мальчику с последней бутылкой в руках, — это, — кончиками пальцев поддевает край белоснежной сорочки, — это оставь на себе.       Мью плевать, какого года это вино, Мью есть дело только до одного: его жадный взгляд поглощает дивную картину: такой сегодня уверенный в себе Галф стоит возле того самого кресла, а его округлых форм попку едва прикрывает не снятая по просьбе Мью сорочка. Мальчик совершенно растерян и не знает, куда себя деть. — Коленями забирайся на кресло и разведи их пошире… Да, вот так… А теперь наклонись как можно ниже и прогнись в спине.       Галф исполняет все с точностью до детали. Наслаждаясь его покорностью, Мью ставит бутылку на пол, а сам кладет руки на стройную талию, попутно любуясь соблазнительной открытостью мальчика, и, носом задрав повыше сорочку, уведя ее к самым лопатками, начинает языком прокладывать влажный путь между ними. Галф вздрагивает, едва ли пытливый кончик языка Мью отрывается от него. Затем он слышит глухой звук глотка, и, наконец, по спине его, вниз, уже стекают холодные винные струйки, а язык Мью пытается догнать их.       Пара капелек затекает в расщелину между ягодиц, Мью, конечно же, не забывает этим воспользоваться. Но ему мало пары капель, поэтому он берет бутылку и опять делает несколько глотков, подставляя рот к сжатому колечку мышц между раскрытых половинок Галфа, а затем резко плещет туда вино и подстраховывает далеко высунутым языком. Убедившись, что вино попало, куда следует, Мью и не думает оставлять в покое такое желанное им и такое чувствительное для Галфа местечко. Слизав с него остатки вина, Мью ввинчивает язык между плотно сжатых стенок. Галф скулит, колени непроизвольно разъезжаются ещё сильнее. Ладонь Мью обхватывает член мальчика, другая ложится на его собственный. С Галфом нужно быть особенно осторожным, ибо его пальцы чувствуют прохладу кольца на самом кончике. Он начинает осторожные движения, постепенно прибавляя в скорости и напоре.       Оба стонут, Мью, переходя с крика на шепот и обратно, без разбора сыплет: — Галф… желанный… мой… только мой…       Язык его почти свободно делает прокруты. Галф, не стесняясь, двигает попой, подмахивая, что только приближает разрядку.       Мью кончает первым. Он даже рад: теперь можно сосредоточиться на самом желанном мальчике на свете. Галф вскоре изливается на кожаную поверхность кресла. Мью не сомневается: будь Галф сейчас полностью обнаженным — эффект был бы другим… Его ещё со времён ТарнТайпов заводит эта полудоступность. Когда все на грани, на контрасте, на полутонах.       Ближе к ночи, после принятого по очереди душа, два все ещё разгоряченных тела будут лежать в прохладной постели лицом к лицу. — Тебе понравился мой подарок?       Галф кончиками пальцев гладит Мью по виску и щеке. — Он просто восхитителен. Как и ты сам, малыш. Спасибо, — Мью легонько перехватывает тонкое запястье и припадает губами к острым костяшкам. — Тогда… Тогда, почему ты не стал заходить дальше?       Мью все ещё целует его руку: — Потому что ты пока не готов к этому… физически. Я не хочу делать тебе больно. — М…       Снова эти по-детски надутые губки и взгляд обиженного котёнка. — Малыш, — Мью двигается ближе и ластится к щеке кончиком носа, мечтательно шепча: — Ммм… Ну, вдруг тебе на глаза попадётся ещё что-то… Поделишься?       Галф переворачивается на другой бок, а Мью обнимает его со спины, целуя любимое плечо, и слышит: — Нет… Хочу, чтобы это сделал ты… Пусть для меня тоже сюрприз будет.       Ладони Мью находят покой на его животе: — Договорились… мой любимый сомелье.