Кукольный домик Нино

      Накинув длинный халат, Нино стремительно вломился в медблок, пред тем тщательно напихав себе ваты в ноздри, чтобы неуправляемая течная задница случайно не предала остатки мозга и в порыве страсти не набросилась на дока.       — Мне срочно нужна пробка и хобот! — воскликнул он, стараясь не смотреть на Кайоса, и быстро прошагал к столу в поисках нужных вещей. Да… Док сдержал слово и выкинул добрую половину старой коллекции игрушек — остальное, явно стерильно чистенькое, стояло рядком под кварцевым облучателем. Нос слона, к счастью, пережил локальный апокалипсис, как и пара-тройка пробочек, внутрь которых вкручивался пушистый хвост. Нино без раздумий схватил округлую металлическую с вибрацией — свою любимую.       — Ты точно в порядке? — спросил Кайос, разворачиваясь в кресле. Нино уже почти перешагнул порог, но все-таки остановился. Док глядел из-под широких бровей осторожно и затравленно, словно побитый пес. Но он-то в случившемся не виноват. Виновата студия, а точнее, тупой Заккари, который даже не подумал ему сообщить, отлично зная о проблеме Нино в коммуникации с альфами. Ну ничего… Он еще припомнит это уродцу!       — Нормас, док! Планета крутится, и мы дальше ехать будем.       — Хорошо, — кивнул Кайос, слабо приподняв уголки губ.       Нино широко улыбнулся ему в ответ и уже шагнул за порог, но вдруг не выдержал и спросил:       — Как я выгляжу? — а затем дернул за ремешок и распахнул полы халата. Кокетливо покрутился из стороны в сторону, выписав бедрами соблазнительную восьмерку.       «Черт! Жопа, ну что ты творишь? Почти же свалил!»       — Я не специалист, — проговорил Кайос в ответ, медленно скользя по разукрашенному телу Нино внимательным взглядом, чуть дольше задержавшись на трусах и портупее, а потом добавил: — Но уверен, все альфы сегодня будут твои, — и вновь развернулся в кресле.       Нино чуть не кончил на месте, заприметив голодный хищный огонек, напоследок промелькнувший в глазах дока, и резко изменившийся тон голоса, от глубокого тембра которого взбудоражено встали волоски по всему телу.       «Все альфы?.. О, жареные бананы! И какой взгляд! Уф! Ну нельзя же так, док! Ты ведь не хочешь заранее испортить выступление? Или хочешь?»       Нино резко запахнул халат и спешно потопал вниз, одержимый лишь одним желанием — немного вздрочнуть. Оказавшись в своей комнате, он стянул джоки, чтобы ненароком не замарать, завалился на мягкую кровать и сразу же засунул внутрь себя три пальца, а другой рукой начал судорожно водить по своему небольшому, колом стоявшему члену, красочно мечтая, как славно попрыгал бы на коленях у дока в том классном крутящемся кресле. Черт!       Сумасшедше ярко кончив, Нино протяжно выдохнул и с жалобным стоном утомленно откинулся на подушку. Поплывшее сознание сразу немного прояснилось, обрисовав целую череду важных вопросов, которые требовали немедленного рассмотрения.       В какой такой момент, позвольте узнать, это произошло? Почему он мечтает сам трахнуть Кайоса? Причем по-настоящему, без всяких там игрушек-заменителей… Хренова течка! Вот за что омегам дано такое наказание?! Может, док просто так сделал комплимент. Для поддержки, а на самом деле ему глубоко плевать? Вдруг он уже состоит с кем-то в отношениях? Он же ни шиша не знает. Ну, кроме того, что Гага — охренительный во всех смыслах гусенок, эх…       Да… Кукуха явно улетела и не обещала вернуться, а выступление начиналось через час. Времени на отдых почти не осталось, но Нино успел заправиться мармеладными мишками и немного подремать.       Его «кукольный домик» представлял из себя трехэтажный отдельный отсек, который целиком находился в самой сердцевине огромного торгового центра, а тот, в свою очередь, базировался в недрах многомиллиардного мегаполиса, занимавшего добрую четверть поверхности планеты. На нижнем этаже были спальни и гардеробная, на втором — медблок, кухня, ванная и техническая комната. А третий ярус, где и располагалась съемочная студия, выглядел как большой прозрачный купол, окруженный ступенчатым амфитеатром с удобными диванами и креслами для зрителей. Динамичными камерами управляли по сети из главного офиса студии. Билет на представление мог купить любой желающий старше восемнадцати, но большая часть зрителей все-таки предпочитали наблюдать откровенное зрелище, сидя в комфорте у себя дома.       Защитный купол был установлен специально, чтобы изолировать актеров от посетителей и представление случайно не переродилось в разнузданную оргию. Впрочем, для любителей подобного отдыха где-то в городе существовали соответствующие клубы. Нино же выбирался куда-либо редко. В основном на утреннюю пробежку или же тихо гулял с Мао или Иганом, еще одним его другом-омегой, по парку вокруг красивого фиолетового озерка с гейзерами и кормил зрумпов — местных крошек-зверюшек, отдаленно напоминавших динозавров с клювом и обвислыми ушами, но весьма похожих на голубей наглостью и уровнем тупости. Собственно, зрумпы Нино почему-то и привиделись, пока тот дремал, а еще Кайос, который сидел возле него, болтал о чем-то и весело смеялся…       Проснулся Нино в уже приподнятом рабочем настроении, так сказать. Быстро поправил кошачьи ушки, нацепил джоки, проверил грим, слегка небрежно уложил волосы и почти бегом направился в студию. Вот же задрых позорно, тигруля, а время-то уже тик-так, поджимает!       Воскресение. Значит, соберется целая толпа народа. Многие любили расслабиться под конец тяжелой недели.       Поднявшись в купол, будучи уже целиком и полностью в образе, Нино поставил хобот со смазкой гордо по центру сцены и неторопливо, элегантной кошачьей походкой, обошел свою территорию по периметру, плавно поигрывая тигриным хвостиком, который держал в руке. Стоило ему выйти на охоту — камеры тут же включились, зрители начали рассаживаться по местам, торопливо расстегивая ширинки. Нино приветливо скалился каждому гостю. Имен он, конечно же, не знал, но какие же, блин, знакомые все лица!       Омегу невероятно возбуждало то, как внимательно смотрели на него глаза собравшихся в зале. Как жадно и голодно они ласкали томными взглядами его гибкое, подтянутое тело. А еще безумно будоражила мысль о том, что Кайос сейчас тоже наблюдает за ним. Видит каждое движение. Слышит каждый вздох…              Опустившись на колени, Нино изящно прогнулся в пояснице, вздернув вверх попку с хвостиком, и плавно потянулся, расставив руки в стороны и царапая пальцами пол. Затем завалился на спину и снова перекатился на живот, словно глупый маленький котенок. Игриво прикусил губами длинный хвост, не переставая кокетливо улыбаться. Зрители уже водили руками по своим набухшим членам, порой что-то выкрикивая, но прозрачный купол напрочь изолировал лишние запахи и приглушал звуки.       Нино то и дело подергивал полосатый хвостик, чтобы мелко дрожавшая пробка наполовину выскальзывала из разгоряченной дырочки, обильно сочившейся влагой, а затем вновь проталкивал ее обратно, уже совсем не обращая внимания ни на что вокруг. Перед глазами стоял лишь желанный образ Кайоса, а вокруг пьянящей фантомной волной густо разливался аромат морской соли и теплого кипариса. По телу мелкой дрожью прокатывались потоки тепла, из горла вырывались несдержанные хрипы. Между ног горячо распирало и одуряюще свербило. Голова почти кружилась от того, как часто Нино дышал, уже неосознанно царапая пол руками. Широко расставив колени, омега замер в беззвучном крике. Затем несколько раз протолкнул внутрь себя пробку, представляя, что это крупная головка члена Кайоса сладко растягивает края его входа вновь и вновь. Разум полностью заволокло густым туманом наслаждения. Нино врубил вибрацию на полную и пластично потянулся, блаженно прикрыв веки, царапая растопыренными пальцами пол и тихо поскуливая. Выгибался со урчащими стонами снова и снова, пока ткань трусов от движений сдвигалась, грубо потирая нежную, чувствительную шкурку ствола.       Через пару минут томительно сладкой игры он уже остро балансировал на грани, поэтому перевернулся на живот и высвободил кончик напряженного члена из-под резинки трусов, а затем пощекотал темно-алую головку мягким ворсом хвоста. Столь невесомой ласки оказалось достаточно, чтобы хрупкий лимит выдержки Нино стремительно иссяк. Сильно сжавшись вокруг пробки, он почти неестественно прогнулся в талии, выставив вверх бедра, и с протяжным жалобным стоном забрызгал спермой живот. Пробка продолжала вибрировать, лишь усиливая головокружительное ощущение. Нино растер капли семени ладонями по плоскому животу, белесые, уже почти прозрачные после пятого за день оргазма, затем улыбнулся и неторопливо облизал пальцы, смотря прямо в камеру.       Новая волна одуряющего возбуждения нахлынула почти сразу, стоило Нино оглядеть зал, полный гостей, часть из которых сумела финишировать вместе с ним. Он надеялся, что и док был в числе счастливчиков.       Теперь настала очередь хобота. Нино подтянул дилдо ближе к губам, вновь представляя на его месте член Кайоса, и смачно лизнул по всей длине снизу вверх, ощущая под языком ряд мелких ребрышек. Затем пососал кончик, сладко причмокивая, обхватил его губами целиком. Не вынимая дилдо изо рта, он резко вытащил из себя дрожащую пробку и вновь вставил. И так несколько раз подряд. О, боги! Как же хорошо!              Мягко помассировав эластичный ствол дилдо руками, Нино вдруг глубоко насадился на него ртом до самого упора и замер, на несколько долгих секунд задержав дыхание, отчего из глаз чуть не брызнули слезы. Глубокий минет он не очень любил, но, увы, очень любили зрители, и приходилось терпеть. Заглотнув еще парочку раз, он завязал с неугодной процедурой, смачно облизнулся и улыбнулся, хоть и от облегчения. Тут не сфальшивил!       Сильно дернув за тигриный хвост, Нино шумно охнул, полностью избавившись от пробки, которая выскользнула наружу с громким чавканьем, а затем торопливо потянулся за специальной разогревающей смазкой, усиливающей удовольствие, с имбирем на этикетке. Ему-то в течку она не нужна, но реклама… Тщательно размазав липкую, тягучую субстанцию по дилдо, Нино встал над ним на корточки, примерился и, сжав руками кончик хобота, протолкнул его внутрь себя, ощутив приятное распирающее чувство заполненности. О-о-о! Боги! Наконец-то!       В деталях представив на месте хобота член Кайоса, который наверняка был немаленьким, как альфе и полагается, Нино неторопливо, осторожно покачивая тазом, стал ритмично насаживаться, буквально пересчитывая мелкие ребрышки влажным, изнывавшим от желания задом, пока все ниже и ниже съезжал по изогнутому стволу. От имбирной смазки внутри сперва приятно покалывало, но потом вдруг запылало, словно в адском котле с перцом чили. О-о-о, пощади, господи! С каждой фрикцией круговые мышцы растягивались сильнее и сильнее. Нино плавно покачивал тазом до тех пор, пока не смог принять в себя весь дилдо целиком. Во славу Слаанеш, а-а-а! Как же это оказалось восхитительно! Грубо помассировав напряженно стоявший член прямо сквозь ткань трусов, он снова кончил.       Задницу пекло драконьим пламенем. В жопу сраный имбирь! Нет… Наоборот, лучше не в жопу! По спине ручьем стекал пот, кислорода в легких не хватало, а перед глазами летали мутные блики. С иссиня-алой головки в этот раз скатилась лишь одна прозрачная капля. Нино был пуст и приятно измотан. А еще зверски голоден, да! Сожрал бы целиком быка, как настоящий тигр. Вот. Немного неуклюже поднявшись с демонического хобота, подарившего ему рай и ад одновременно, он тряпочкой завалился рядом, счастливо уставившись в темный потолок купола. Сверху тут же подлетела камера.       — Акуна матата, бро! До новых встреч, — Нино послал зрителям воздушный поцелуй и напоследок весело помахал рукой.       И-и-и… Занавес!       Яркий свет выключился, софиты погасли. Нино глубоко выдохнул, разморенно растянувшись на полу, и уже собрался было свалить, как вдруг услышал мерзкий скрип — маркер скользил по защитному стеклу. Обернувшись, он с недоумением узрел поперек прозрачной поверхности защитного купола корявую надпись, а под ней — личный номер. Крупными буквами. Незнакомый красавчик-альфа, стоявший по ту сторону, нахально улыбнулся, затем еще более нахально подмигнул. Нино ошалело замер, от приступа шока не находя приличных слов, а вандал тем временем ловко ретировался, вмиг затерявшись в уходящей толпе. Вот же засранец! Испортил стекло!..       Камеры в зале работали исправно, охрана дежурила у дверей, поэтому Нино не сообщил об инциденте никому, ведь то был не первый и не последний раз, когда какой-то самонадеянный альфач пытался к нему подкатить. Решил, что настырного придурка немного отпустит, если просто проигнорировать его ухаживания. Но, вопреки ожиданиям, на следующий день поганец вернулся. После выступления громко заколотил в стекло и приветливо помахал рукой, положив подле прозрачной стенки купола большой букет.       Блядские розы, запах которых Нино ненавидел всей душой, ведь им пах тот… Тот, кто… Нет-нет-нет! От одного вида красного букета цветов внутренности вмиг скрутило в тугой, болезненно пульсирующий канат. Воздух вокруг будто бы сгустился и целиком заполнился этим мерзким душным ароматом чайной розы, от которого нутро выворачивало наизнанку, пальцы дрожали и холодели, а колени обессилено подкашивались.       — Я никогда тебе не напишу, понял! — зло выкрикнул из-за стекла Нино, не сумев сдержать нахлынувшее вдруг отвращение, ведь перед ним уже стоял не красавчик-альфа, а оживший призрак из далекого прошлого. Фантом с плотоядным взглядом, свитый из страха и боли с горьким запахом чайной розы. — Забудь обо мне! Тебя для меня не существует!       На третий день Нино не увидел в числе гостей вчерашнего незнакомца и мысленно вздохнул с облегчением, а на четвертый — вовсе позабыл о нем. Только вот альфа ничего не забыл…       Шел предпоследний, шестой день течки. Нино только вышел на сцену и начал разогреваться и подначивать толпу, как вдруг подскочил на месте от оглушающе резкого звука. Выстрел — вот что это было! Звук, который ни с чем не перепутать. Молниеносно обернувшись, Нино с ужасом уставился на крупные трещины, паутиной расползавшиеся по защитной стенке купола. По другую сторону стекла стоял не кто иной, как тот альфа, которого он недавно прогнал, но сейчас от красоты его не осталось и следа. Взмыленная красная кожа, вздутые вены, плотно сжатые губы и пронзительно острый взгляд, полный безумия и неприкрытой ненависти, а еще — ствол в руке. Бля-я-я! Охрана! Где чертова охрана?! Нино забыл, как дышать, и слепо попятился назад. Нет-нет-нет! Снова прозвучал выстрел. Крики. Грохот. Треск. Завопив от страха, он зажмурился и больно упал на руки, запутавшись в собственных ногах. Третий выстрел, а за ним следом четвертый и сразу пятый. Содрогаясь от крупной дрожи, Нино продолжал куда-то слепо ползти, закрывая руками уши и мысленно желая испариться, пока не наткнулся спиной на что-то твердое. Тупик! Конец! Ему конец! Кислорода в легких не хватало. Барабанные перепонки оглушающе дребезжали на одной высокой ноте. Он судорожно хватал губами воздух до тех пор, пока жуткая какофония звуков не стихла. Свет в глазах померк, а в мыслях повисла лишь блаженная пустота.       Казалось, прошли тысячелетия, прежде чем сознание вдруг больно взорвалось круговоротом красок, звонким гулом, шумом и душными запахами, которые невозможно было терпеть. Нино отчаянно закричал, забился, молотя руками и ногами, и вновь наступила блаженная пустота. Постепенно странный вакуум заполнился приглушенным светом, мягкими нежными касаниями, тихим звучанием ласкового голоса и обволакивающим ароматом чего-то неимоверно любимого…       Нино открыл глаза, лежа в собственной кровати, привычно обернутый целым ворохом родных уютных одеял. Сон. Сон. Все это было блядским сном! Кошмар и ничего больше. Хотелось бы в то поверить, но нет… Ни хрена! Вокруг витал яркий запах распаленного под солнцем кипариса и морской соли, густо обволакивавший, сильный, но безумно приятный. Рядом мирно посапывал Гага, крепко обнимал его за талию, прижимая к груди, легко щекотал теплым дыханием шею, а еще упирался своим крупным стояком аккурат промеж ягодиц, словно так и было задумано.       Ничего себе утренняя каша! Теперь банановая! И как, простите, так вышло?       Воспоминания о случившемся медленно всплывали в сознании Нино одно за другим. Нехотя, тяжело, словно прорывались сквозь плотную толщу воды со дна океана. В него стреляли. Защитный купол продержался долго, прежде чем в стекле образовалась сквозная дыра, поэтому он выжил, хотя и отрубился на время от паники. Гипервентиляция, как обычно. Доктор Кайос привел его в сознание и принес на руках в комнату. Нино крупно колотило от ужаса, и он не хотел отпускать спасителя ни на секунду. Отчаянно жался к доку, громко рыдал, умоляя не уходить, не оставлять его одного. Вместе со слезами из глаз будто бы вытекал весь стресс и лишний адреналин. Обессилев, Нино молча плакал, крепко прижатый к груди Кайоса, пока тот непрерывно шептал ему на ухо что-то успокаивающее, ласково гладил спину, плечи, растирал холодные ладошки между своими, горячими и большими, и в какой-то момент произошло нечто уж совсем невообразимое. Кайос его поцеловал. Осторожно, нежно, едва коснувшись краешка губ. Затем ласково мазнул своим носом по щеке, еще мокрой от слез, и снова поцеловал, но уже настойчивей — просяще прихватив своими мягкими губами. И Нино ответил! Ответил так, словно от этого зависела его жизнь! Немного неуклюже и нервно, ведь то был его первый, черт возьми, поцелуй… Первый!       Затем они долго лежали, уютно обнявшись в разморенной тишине. Нино совсем расслабился, убаюканный теплыми, нежными касаниями, ощущением спокойствия и безопасности. Док был рядом, обнимал так аккуратно, бережно и заботливо, словно изо всех возможных сил желал защитить, спрятать от любых бед и тревог этого гребаного мира. Никогда раньше Нино не подпускал кого-то к себе настолько близко, но тогда новое необычное ощущение теплой кожи под подушечками пальцев и чужого сильного запаха, который окутывал каждую молекулу воздуха вокруг, даровало лишь желанное чувство умиротворения, а не привычный страх и мерзкий приступ тошноты.       Неужели он все-таки смог? Перешагнул прошлое? Нет… скорее его грубо скинули с обрыва, но он назло всему выжил. Нино самому не верилось, что он недавно в наглую полностью облапал дока, ни чего не боясь и не смущаясь: гладил ладонями широкую грудь, плечи и руки, перебирал пряди волос на загривке, скользил пальцами вдоль линии подбородка, по скулам и ушам, а еще страстно, глубоко целовал, а после заглядывал в глубину глаз и мог разглядеть даже узор на радужке. Нечто нереальное. Сон. Мираж, в который очень хотелось поверить. Хотелось, чтобы старые страхи наконец перестали иметь над ним власть. Постепенно Нино напрочь позабыл о пережитом ужасе, и в какой-то момент, уже мысленно мечтая оседлать член Кайоса и славно на нем попрыгать, вдруг просто позорно отрубился. Как выключили!       Ну ничего… Утро вечера не только мудренее, но и ебабельнее. Пора исправить недоработочку!       В последний день цикла течка уже не мутила создание до животной одержимости, как в первый. Нино отчетливо понимал, что собирался сделать. Страшно почему-то совсем не было. Ни капли! Аккуратно погладив большой член дока ладонью сквозь брюки, в которых тот и заснул, он наконец решился. Пусть все произойдет по-настоящему!       Вчера, вместе с звонко треснувшим стеклом купола, в нем будто бы рухнула какая-то невидимая стена, прочно возведенная внутри. Прошлое уже не имело значения, стоило его навсегда стереть. Заменить счастьем и радостью, которое затем стало бы новыми незабываемыми воспоминаниями. Пожалуй, он был готов. Да.       — Док! До-о-ок! Проснись! Проснись! — Нино вывернулся из теплых объятий, толкнул сонного Кайоса в плечо, заставляя лечь на спину, ловко уселся сверху ему на бедра и начал плавно потираться об утренний стояк.       — А?.. Что?       — Подъем! — широко улыбнулся Нино, а затем поцеловал дока, поначалу осторожно сминая податливые губы, а затем требовательно скользнул языком в рот. Кайос со страстью ответил на чувственную ласку, грубо провел ладонями вдоль бедер, а потом по спине до самых лопаток — и медленно обратно. От долгожданных касаний по коже Нино тепло растекались пульсирующие волны наслаждения, проникая в каждую клеточку тела. Нежно покусывая его губы, Кайос начал жадно сминать и массировать ягодицы, то и дело задевая кончиками пальцев влажную дырочку, отчего Нино пронзало острым томительным спазмом желания.       Боги! Как же классно, круто, опупенно! И как он только жил без этого?! Порой печально, если по-честному…       — Ты ведь не против, если я тебя трахну… собой?! — спросил Нино на выдохе, наконец сумев найти силы разорвать чудесный поцелуй. — Хочу сам. Сверху.       — Не против, но… Стой! — Кайос вдруг перехватил запястья его рук, потянувшиеся к ширинке. — Я должен в кое-чем признаться, перед тем как…       — Ты чем-то болен?! — Нино ошарашенно уставился на дока. Вот так нежданчик!       — Нет… Нет! Но ты должен знать, — Кайос потупил взгляд и обхватил его ладони своими длинными пальцами, сложил их вместе, а затем глубоко протяжно выдохнул. — Я подделал документы. Соврал, что я бета, чтобы попасть сюда на работу. В студии ни о чем не догадываются, поэтому и… Я мечтал о тебе с тех пор, как увидел первое выступление, а потом случайно нашел вакансию и решил, что это мой шанс. До последнего совершенно не догадывался, почему студия категорически не хотела нанимать альфу. Это казалось таким несправедливым. Я жутко злился, поэтому и решился на подлог. Но, когда Мао передал мне твои личные данные, я наконец понял. Я должен был в тот же миг уволиться… Прости! Но понадеялся, что со временем ты дашь мне шанс, что я смогу тебя заинтересовать и ты сам захочешь узнать меня получше. Я пил таблетки, чтобы приглушить свой естественный запах, но чужие и вправду абсолютно не чувствую. Поэтому, если для тебя это лишь секс, способ расслабиться во время течки за мой счет, то лучше не надо…       Что, простите?! Он не ослышался?! Нино глупо раскрыл рот и во все глаза уставился на дока, пытаясь уложить полученную информацию в голове. Он не знал, стоит ли ему напугаться до чертиков и сейчас же дать деру, или все-таки прыгать от счастья, ведь его глупая мечта вдруг неожиданно сбылась. Можно ли позволить себе надеяться, будто ему повезло? Что док по-настоящему хочет быть с ним, а не просто желает его трахнуть и потом забудет, как надоевшую игрушку? Кайос хоть и оказался не меньшей сталкерской скотиной, чем он сам, но при этом явно не вел себя, словно больной одержимый ублюдок, вроде того типа, который стрелял в него вчера. За месяц знакомства док ни к чему его не принуждал, не пытался навязывать свое общество, ни разу не заговорил и не дотронулся без лишней надобности, и даже сейчас, лежа с откровенным стояком, отнюдь не настаивал на сексе. Завидная выдержка! Нино мысленно перебирал воспоминания и факты, но так и не смог найти достойную причину отказаться и даже не попытать выпавший шанс на счастье. Возможно, им самой судьбой предназначено быть вместе?..       — Блять, — вдруг ругнулся Кайос. Наверное, впервые с момента их знакомства. Это немного привело размечтавшегося было Нино в себя. — Скажи что-нибудь, только не молчи. Пожалуйста…       — Извини, я немного охренел! — смущенно признался он, невольно потупив взгляд. — Я ведь и сам втюрился в тебя почти с первого дня знакомства. Но никогда не верил, что у меня есть шанс нормально сойтись с кем-то. Ведь кому я, по правде, нужен… такой?       — Ты нужен мне, Нино.       — А ты мне, — Нино тепло улыбнулся, поглаживая Кайоса по плечам, по груди, а затем взял его лицо в ладони и настойчиво приник к губам. Господи, да-да-да! Каждый новый поцелуй будоражил до дрожи, был прекрасен и неповторим до одури, до помешательства и помутнения рассудка.       Нино ласкал своими губами рот Кайоса, мокро, влажно и сладко сплетался с ним языком, страстно льнул к его телу, зарывался пальцами в волосы, слепо кружил ладонями по плечам, рукам, шее, всем своим существом желая ярко продемонстрировать готовность к тому… что сейчас случится. Возможно, больше пытался убедить самого себя. По спине колючими мурашками то и дело сбегала нервная дрожь, кончики пальцев слегка похолодели, а сердце наоборот ускорило темп, пока он медленно, не глядя расстегивал тугие мелкие пуговки на рубашке дока, ощущая, как одновременно глубоко внутри поднимается затаенная тревога и отголоски былого страха. С каждой секундой Нино все более отчаянно желал покончить с любыми сомнениями. Он же сам стремился к этому. Желал, черт возьми, хоть раз в жизни славно потрахаться, как нормальный человек. Док совсем другой! Док не Он, а значит нет никаких причин бояться. К черту все!       В отличии от Кайоса, Нино лежал почти раздетым, лишь в одних глупых полосатых матросских трусах, которые нацепил на вчерашнее, так и не состоявшееся, представление. Док скользил руками по его оголенной спине, сжимал бока, поглаживал плечи, плотнее придавливал за поясницу к себе, но делал это так мягко, почти осторожно, что Нино чувствовал: в любой миг он может вырваться и убежать, если пожелает, но прекращать удовольствие совсем не хотелось. Сладкие, тягучие поцелуи и ласковые касания распалили не на шутку. Между ног уже жарко зудело от разгоревшегося желания, влажно хлюпало и стекало по коже. Нино мог бы поклясться, что истинная причина того кроется вовсе не в клятой течке, хотя с ней, несомненно, даже приятнее…       Распахнув рубашку дока, он медленно погладил горячую голую кожу руками и ощутил, как быстро бьется под ребрами его сердце. Так же сильно и суматошно, как у него самого. Почему-то столь простой факт заставил Нино окончательно отбросить навязчивые мысли и последние страхи. Он почувствовал странный обескураживающий трепет от понимания, что они с Кайосом на самом деле хотят одного и того же. Не просто грубо потрахаться, не механически совокупиться, чтобы сбросить скопившееся напряжение, попутно густо обмазываясь слюнями и спермой. Нет… Они оба надеются целиком отдаться возникшим чувствам, оба стремятся сполна ощутить их личный момент. Желают разделить друг с другом общий секрет, яркое воспоминание, что навечно останется лишь между ними.       Внезапно осмелев, Нино чмокнул Кайоса в уголок припухших, зацелованных губ, потом в колючий подбородок, облизал остро выпирающий кадык, скользнул языком вдоль пульсирующей венки на шее, затем пробежался цепочкой легких поцелуев к ключицам, спустился ниже и неторопливо приласкал маленькие соски. Вначале пощекотал кончиком языка, медленно поводил вокруг крохотных бугорков кругами, а затем затем прикусил каждый, нежно оттянув тонкую кожу зубами, как всегда мечтал. Кайос протяжно, хрипло выдохнул и сильнее сжал его ягодицы, когда он поочередно подул на влажные раскрасневшиеся ареолы. Отлично!       Нино, довольный произведенным эффектом, немного хищно улыбнулся и потянулся к пуговке на брюках, под плотной тканью которых виднелась крупная выпуклость. Пальцы слегка дрожали от нетерпения, поэтому гадкая молния поддалась не сразу, но все же поддалась. Кайос чуть приподнял бедра и стянул штаны сразу вместе с трусами. Прикусив губу, Нино мысленно присвистнул, оценив открывшееся взору охренительное зрелище. Если бы он раньше хоть мельком увидел член дока, то точно не спутал бы его с бетой. Вот чем-чем, а размерчиком матушка природа его однозначно не обделила! Компенсация за напрочь отбитый нюх? Повезло, что сейчас течка, иначе пришлось бы даже готовить себя, чтобы принять его целиком, ненароком не повредившись. Нино замер и тяжело сглотнул, пожирая глазами твердо стоящее достоинство Кайоса. Красивая алая головка, плавно переходящая в крупный ствол, слегка изогнутый в правую сторону, по которому до самых яичек тянулась пара выпуклых венок. Нино, конечно, не раз видел агрегаты альфачей по видео в сети, но в живую наблюдал впервые. Пожалуй, он был лучше и прекрасней любой самой крутой и реалистичной игрушки. Низ живота болезненно свело от жара пронзительно накатившего желания.       — Мы можем прекратить сейчас, — по-своему расценил его заминку Кайос. — Ты можешь отказаться…       — Хрена с два! — яро воскликнул Нино, тут же заграбастав член обоими руками. — Я не хочу отказываться, — в подтверждение своих слов он резко наклонился и жадно обхватил губами крупную головку, слегка всосал, наслаждаясь новыми ощущениями. Она оказалась обжигающе горячей и чуть солоноватой на вкус, а еще отчетливо пахла спермой, черт возьми. Но это нисколько не отвращало, а напротив только сильнее возбуждало, хотя куда уж сильнее, казалось бы? Медленно поводив языком по гладкой, податливой коже, Нино на пробу заглотнул массивный ствол чуть сильнее, а затем вновь втянул головку губами, щекотливо лаская уздечку и узенькую щелку ловким языком. Через минуту он уже так увлекся процессом, что начал насаживаться ртом все глубже и глубже, не забывая при этом быстро ритмично надрачивать, перекатывая пальцами шкурку вдоль всей длины и одновременно массируя яички, как любил сам.       Кайос глухо постанывал, а затем шумно и длинно выдохнул несколько раз, зарывшись руками ему в волосы, и под конец не вытерпел — настойчиво придержал за подбородок и прошипел сквозь зубы:       — Стой! Не надо, иначе я прямо сейчас кончу!       Нино нехотя отстранился, с пошлым чавкающим звуком выпустив член изо рта, но напоследок все-таки медленно прошелся языком от основания до головки, вылизывая выступающие венки. Да он и сам уже почти готов был кончить от такого удовольствия, блин! Его несчастные бело-синие матроски в полоску насквозь пропитались обильно выделившейся смазкой, а на ткани спереди красовалось небольшое темное пятно. Стянув за ненадобностью последний элемент одежды, Нино беззаботно запульнул его куда подальше. Затем глубоко вдохнул и выдохнул, мысленно собираясь с силами, и встал над бедрами дока на корточки. Теперь его больше пугал сам факт того, что это у него случится, можно сказать, впервые.       Вдруг Кайосу не понравится? Вдруг ему не понравится? Вдруг он сделает что-то не так? Су-у-ука… Как ебучий девственник! Хотя почему как? Его настоящий первый раз и сексом то нельзя назвать. А лучше и вовсе про него навсегда забыть. Точно. Сейчас-то все будет по другому!       — Я веду, даже не думай трепыхаться, — напоследок глупо пригрозил Нино, чтобы не молчать и не выглядеть напуганным до усрачки идиотом. Да он уже делал это сотни… нет, тысячи раз, просто сам. Вот ведь трусливое ссыкло! Нашел время переживать.       — Иначе укусишь? — Кайос смешливо фыркнул и задорно улыбнулся, легонько шлепнув его обеими руками по ягодицам, что Нино расценил, как знак согласия. Ну и в путь!       — Целиком сожру, — в ответ весело оскалился он, одновременно направляя внутрь себя член дока. Раз-два-три и… ничего не вышло, блять! Хоть его дырочка и отчаянно истекала смазкой, но мышцы от чрезмерно сильного желания круто свело спазмом, прямо как в первый день течки, и крупная головка не проходила вглубь чуть больше, чем на сантиметр, а дальше было нестерпимо больно. Блядство! Хотя тут скорее наоборот…       — Вот блин, уже потрахаться не получается, — смущенно пролепетал Нино, от стыда зажмурив глаза и наверняка густо покрывшись румянцем. Капец, как неловко вышло, а он сейчас абсолютно не знал, как заставить себя расслабиться и перестать до одурения желать дока.       — Иди сюда, — Кайос сполз вниз по кровати и одновременно подтянул Нино за бедра ближе к себе, заставив встать на колени над своим лицом, а затем взял его небольшой член и направил себе в рот. Боги! Нино чуть не кончил в тот же миг, как изнывающая головка оказалась в горячем влажном плену чужих губ и умелого языка. Он вмиг пьяно поплыл, сознание заволокло сплошным бескрайним чувством необыкновенного удовольствия, и он даже не заметил, как Кайос проник внутрь него вначале одним пальцем, а затем добавил второй и начал плавно и умело двигать ими, погружаясь до самых костяшек и мало по малу растягивая тугую дырочку вновь и вновь. С каждой секундой отголоски боли исчезали, лишнее напряжение рассасывалось, сменяясь сладким и столь желанным наслаждением. Нино застонал в голос и крепко вцепился руками в его плечи.       — Еще, еще! Не останавливайся!       Кайос медленно вставил третий палец, ни на секунду не прекращая сосать и не забывая при этом массировать подушечкой большого пальца кожу на промежности. Нино громко охнул, а потом с силой закусил губу и согнулся по полам, упираясь руками в кровать, едва не хныкая от блаженства. В уголках глаз реально выступили слезы, но не от боли, а от пронзительного удовольствия. Кончики пальцев горячо защипало. Кровь пульсировала в висках, а промеж ног все едва ли не звенело и требовало скорейшей разрядки. Док начал размеренно и аккуратно толкаться всеми тремя пальцами, покручивал, сгибал и слегка разводил их в стороны, нежно поглаживая внутренние стенки, пока его губы страстно ласкали член, добираясь до самых яичек. Нино даже в мыслях не мог мечтать о том, какие восхитительные ощущения может доставить чужой язык, если его умело использовать. А док явно знал свое дело. Слишком хорошо знал, господи! Голова кружилась от излишка кислорода, Нино часто и глубоко дышал, выгибался, извивался и судорожно комкал пальцами простыни. Почувствовав, что больше не может продержаться и секунды, он вскрикнул и резко дернулся назад, облив шею и ключицы дока спермой. Черт!       — Прости! — Нино криво улыбнулся, ощущая себя офигительно неловко.       — Не извиняйся, — Кайос улыбнулся в ответ, вытирая губы тыльной стороной ладони, — можешь кончать мне в рот в следующий раз, — небрежно смахнув с кожи белесые капли своей рубашкой, он притянул его за макушку к себе для поцелуя.       В следующий раз? Хм-м-м. Нино вовсе не был против продолжения банкета. Произошедшее оказалось настолько охрененно восхитительно, что яркое сумасшедшее желание даже и не думало его отпускать. Не разрывая поцелуя, он нащупал рукой твердый член Кайоса и направил его между своих ягодиц, несколько раз потер об ложбинку, а после приставил к мокрой дырочке. Головка и после пальцев вошла туго, но все-таки вошла! Боги! Нино протяжно застонал в раскрытый рот Кайоса и насадился чуть сильнее. Бля-я-ять! Кайос тоже шумно выдохнул ему в губы, крепко сжав бока почти до боли. Проникновение, черт возьми, оказалось настолько приятным, что напрочь сносило крышу и последние остатки самообладания.       — Медленней, прошу… — прошептал док, умоляюще взглянув ему в глаза.       Нино и не собирался быстрее, отлично понимая его чувства. Связные мысли словно потонули в густом тумане наслаждения. Хотелось растянуть непередаваемое удовольствие до бесконечности. Начав неспешно двигать бедрами, он с хриплыми стонами каждый раз проскальзывал по твердому стволу все ниже и ниже, дурея от сладкого ощущения заполненности, от того, как горячо скользит и приятно распирает у него внутри. Кайос закрыл глаза и глубоко дышал, откинув голову, одновременно легко касаясь кончиками пальцев его груди, ключиц, рук. Теребил соски, поглаживал спину, сжимал ладонями бедра, сминал ягодицы, но даже не думал перехватывать инициативу, за что Нино был ему сейчас крайне благодарен. Ничто не напоминало тот ужасный первый раз, и это оказалось так восхитительно, что он просто сходил с ума от блаженства.       Не прошло и минуты, как его опавший член вновь требовательно поднялся. Док начал поглаживать ствол рукой, теребил большим пальцем головку, а Нино тем временем ощутил, как внутри него будто бы стало еще теснее. Узел, господи! Черт! Он совсем про него забыл. А-а-а! Несколько раз он еще сумел проскользнуть по объемному уплотнению вверх-вниз, а потом с громким стоном насадился на ствол до основания и замер. Кайос крепко схватил его за ягодицы и впервые резко двинул бедрами вверх, еще плотнее загоняя свой огромный член в тугую дырку, а затем с громким рыком излился. Горячая сперма обожгла внутренности. Странное ощущение, но не неприятное. Узел предельно расширился и заполнил собой, казалось, все нутро без остатка. Нино стиснул зубы и зажмурился, пару секунд балансируя на грани, но не удержался — протяжно всхлипнул от наслаждения, сильно выгнулся, плавно двинув бедрами, и спустил во второй раз, облив кулак Кайоса. Боги! Как же охренительно!       Следующую минуту окружающий мир словно потонул в неясном тумане. Реальность пьяно плыла, играла яркими оттенками, переливалась светом, кружилась под веками и с кровью растекалась по венам, проникая глубоко под кожу, в каждую клеточку тела, в самые отдаленные уголки души. Сознание наполнилось лишь уютной тишиной, густым запахом их общей страсти, сладким вкусом глубоких поцелуев и нежными касаниями. Нино плохо соображал и даже не стремился обрести ясность, целиком отдавшись во власть ощущений.       Док первым пришел в себя.       — Блять, я совсем забыл про презерватив, — выдохнул он, с досадой хлопнув ладонью по потному лбу. Немного испортил сказочный момент, впрочем Нино его нисколько не винил. — Прости, я просто не мог ни о чем думать, кроме тебя. Но не переживай, я ничем не болею.       Нино в ответ лишь рассеяно покивал, еще не до конца осмыслив случившееся. Сам он тоже не болел, а залететь-то ему в любом случае не грозило. Честно говоря, он сейчас пребывал в каком-то странном состоянии духа, весьма напоминающем банальный шок, но при этом гораздо-гораздо приятнее. Наверное, так и ощущается счастье?       Нино устало поерзал, устраиваясь на теле Кайоса поудобнее. Узел не отпускал, но он и не думал куда-то сбегать. Сцепка, которой он раньше страшился буквально до потери сознания, сейчас абсолютно не пугала. Наоборот, хотелось лежать бесконечно долго на широкой груди дока, крепко обнимать его, целовать, вдыхать полной грудью вкусный (уже любимый) сильный запах кипариса и, возможно, вовсе не вставать с постели целый день. Разве что пожрать. Дождаться, пока вновь встанет и продолжить развлечение, если он не против. В общем, Нино устраивало абсолютно все, кроме одного…       — Впервые в жизни я занимался сексом, да еще и с тем, кто признался мне в любви, но так и не знаю твоего полного имени, — притворно грустно протянул он, жалобно уставившись на Кайоса. — Теперь ты просто обязан представиться!       — Геннадиос Грегорайос, — поморщив свой идеальный греческий нос, нехотя признался док. — Спасибо маме.       Нино поперхнулся воздухом, не сумев сдержать вырвавшийся на волю смешок.       — Можно я буду звать тебя Гена?       — Только Грегор, — ухмыльнулся Геннадиос Грегорайос. — Если, конечно, не хочешь получить по попе.       — О-о-о! Очень хочу, Гена!       — Сразу после того, как мы сходим на нормальное свидание! Я ведь тоже много чего хочу, — Грегор покрепче притянул его к себе и безмерно нежно поцеловал…

КОНЕЦ