Отель "Малфой Мэнор"

      Герми беспокойно носилась в штабе, кусая губы. На диване, с немного тревожным видом, восседала Нарцисса, в объятиях которой расположилась Панси. Девушка, находясь под своеобразной защитой своей женщины, чувствовала себя прекрасно, мило переплетя пальцы с пальцами Нарциссы.       — Герми, у меня уже голова кругом от твоих метаний, — пожаловалась Панси, следя взглядом за Гермионой. — Сядь уже, пожалуйста.        — Я сидеть не могу, — пожаловалась Гермиона, и только когда до ее потревоженного разума дошёл смысл сказанного, она поспешила оправдаться. — У меня сдают последние нервы, я просто на одном месте стоять не могу!       — Не переживай так, львенок, — раздался голос позади шатенки, и управляющая, недолго думая, упала к ней в объятия, даже не думая о том, что когда-то брюнетка ее не поймает. — Томми не такая уж большая проблема, лапа.       — Тебе легко говорить, ты не живёшь отелем, — заметила Нарцисса со своего места, тяжело выдыхая. Несколько ее платиновых локонов трепыхнулись от ее выдоха, и внимание Панси мгновенно переключилось на волосы Малфой. — Кухня предупреждена? — спрашивала она в основном Гермиону, но за нее ответила Панси, проворно протягивая пальцы к ровным кончикам волос:        — А как же? Конечно предупреждена. Можно сказать, она самая первая узнала о внезапном вторжении извне.       — А вы готовить что ли умеете? — спросила Беллатрикс, мягко поглаживая талию Герми, крепче обхватывая ее.       — Не умеем… — смущенно ответила Гермиона, быстро складывая два и два. Панси, которая была увлечена игрой с волосами Нарциссы, непонимающе заморгала.       — Ну так и всё, — Беллатрикс, довольная таким простым решением дилеммы троих девушек, принялась наслаждаться покоем и запахом новых духов Ми.       — Белла права, девочки, — вздохнула Нарцисса, стряхивая пальцы Панси со своих волос и запуская свои собственные ей в прическу, мгновенно приводя каре девушки в безобразие. — Мы уже не властны над этим. Вся надежда сейчас на Дамблдора и его команду.       — Но можно же помочь! — запротестовала Гермиона, и Беллатрикс тихо рассмеялась ее гриффиндорской отчаянности.       — Вы так долго держали всех в ежовых рукавицах, что там уже и помогать нечему. — отметила Беллатрикс, похахатывая. — Учить — только портить. Не лезьте уже туда, ни с помощью, ни без неё. По-моему ваш Дамблдор и его «золотая» команда и без вас справятся.       На этом и решили. Управляющие мониторили ситуацию в отеле, будучи бессильными на территории кухни. Гермиона беспрестанно дергала Гарри с кухни, когда его отпускали на перекур, и спрашивала про состояние Альбуса — Геллерт ходил по залу темнее тучи.       — Как он, Гарри? — спросила Гермиона, наблюдая, как друг, с тяжелым вздохом, затянулся.       — Херово, Гермиона, — ответил Поттер, подтянув пальцем дужку очков выше по переносице. — Он вообще ни о чем другом не думает, кроме как о том, как поразить этого Реддла, будь он неладен. Хочет он его или отравить, или слишком вкусно накормить, я не знаю. Он часто запирается у себя в кабинете во время запар и что-то там делает, я не ебу. Даже Геллерта не пускает, о как.       Ситуация накалялась. Реддл все чаще приходил на саму кухню, наблюдал за процессом работы поваров и самого шефа — Дамблдору приходилось вылезать из своего кабинета.       Ближе к вечеру воздух в зале уже практически достиг буквальной электризации, до того все нервничали: официанты каждый раз косо оглядывались на Реддла и его чешуйчатую спутницу, Геллерт с каждой половиной часа смотрел все более и более хмуро, Гермиона с Панси следили за ситуацией в зале и холле, чтоб не было ни пьяных гостей, ни вульгарных «долоховых» и прочих.       Нервоз Герми не передался Беллатрикс, однако в ней жило беспокойство за нее саму — за один вечер она не поседеет, но парой подобных волосин точно обзаведётся. Нарцисса же переживала хлеще всех — она была ответственна и за кухню, и за зал. И если за зал ее тревога была практически минимальной, ведь умелые девичьи руки всегда выручали ее бедную голову, то за кухню ее тревога возрастала в геометрической прогрессии.       Ближе к девяти часам вечера Реддл основательно осел в зале — он выбрал самое непримечательное место в зале и попросил официантку, Лаванду Браун, позвать шеф-повара.       Девушки с тревогой наблюдали около стойки администрации зала, как в зал выплыл Альбус. Надо было отметить, мужчина выглядел очень чисто и даже неотразимо — на нем была накрахмаленная рубашка, чистый рабочий фартук. Рукава были полностью спущены до запястий, длинные волосы убраны в хвост и под колпаком скрыты. Если бы к ним пожаловали санитарные инстанции, они бы точно успешно ее прошли.       Альбус средним темпом и спокойной походкой подошёл к столику Реддла, сказал несколько дежурных приветственных фраз. Реддл очень тихо к нему обратился, о чём-то недолго, но, по своему обыкновению, емко разглагольствовал. Дамблдор, сложив руки за спиной, внимательно слушал его. Его лицо оставалось непроницаемым, вежливо-приветливым, как и следовало по всем нормам, но его ладони все сильнее сжимались в кулаки, будто шеф терпел сильную боль, но был вынужден сохранять лицо. Геллерт, наблюдавший за всем вместе с девушками из-за стойки, цепко осматривал Дамблдора и прошёл на кухню прежде, чем Реддл отпустил Альбуса.       Дамблдор спокойно покинул зал, но стоило ему оказаться в пределах своего кабинета и в объятиях Геллерта, как мужчина лихорадочно зашептал:       — Он попросил меня удивить его!.. — его руки вцепились в рубашку на боках Геллерта, и управляющий поморщился от не слишком приятных ощущений. — Я не знаю, что мне делать, что готовить! Моя история повторяется!.. Гел, я не могу, она повторяется!       — Ал, послушай, — спокойно произнёс Геллерт, взяв лицо Альбуса в свои ладони. Мужчина покраснел от сдерживаемых слез, но все же прерывисто выдохнул и стал прислушиваться к Геллерту, — помнишь, что говорят в таких случаях? Если жизнь захочет дать тебе шанс шагнуть дальше, то она пошлёт тебе человека из прошлого. Это твой шаг вперёд, а не кошмар. Это твоя возможность достичь большего, Ал, — мужчина каждое слово закреплял поцелуем, и постепенно Дамблдор расслабился. — Слышишь? Ты все сможешь. У тебя есть твои ребята, твоя команда.       Дамблдор судорожно кивнул, а затем они оба сели на диван и провели около пятнадцати минут, крепко обнимаясь и покачиваясь из стороны в сторону. Затем Геллерт оставил на лбу Альбуса мягкий нежный поцелуй, и покинул его со словами:       — Я верю в тебя, лимонная долька, но даже если ты не осилишь Реддла, то моя вера в тебя не уменьшится.       Через два часа официанты внесли в зал блюдо под клошем, а следом за ними, выглядя спокойным и уверенным в себе, вышел Альбус. Шеф лично преподнес критику блюдо, что-то сказал Реддлу прежде, чем снять клош, а потом, когда клош унесли официанты, оставил Реддла в компании Нагайны.       Девушки с Нарциссой и Беллатрикс были удивлены выбором блюда — на тарелке располагался миниатюрный десерт желтого, лимонного цвета. Оно было изящным, но в то же время простым и лаконичным. Глядя на него нельзя было сказать, что ему следовало бы чего-то добавить или наоборот убрать. Реддл же никак не отреагировал. Он покрутил блюдо, рассматривая его со всех сторон, а затем оставил в покое и сделал заметку в своем ежедневнике. Его трапеза не длилась долго — он попробовал всего один кусочек, и больше к блюду не притрагивался. Затем он очень долго что-то писал в своей книжечке, а после позвал официантку. Вместе с ней через две минуты вышел Дамблдор. Его лицо тревожно исказилось, когда он увидел едва ли съеденный лимонный шедевр.       Реддл о чем-то некоторое время беседовал с Дамблдором, который замер и внимательно слушал, не двигаясь ни единой частью тела. После беседы Реддл встал, пожал руку Дамблдору и покинул отель, на сей раз навсегда.       Как только стройный силуэт мужчины растаял за пределами отеля, в опустевший зал высыпала вся кухня и все работники. Дамблдор стоял на том же месте без единой эмоции на лице.       — Ну, что там, Ал? — спросил за всех Геллерт, когда Дамблдор не отреагировал на такое скопление. Повисло напряжённое молчание.       — Три звезды… — неверяще прошептал Альбус и, как только он озвучил это, его прорвало — он расплакался, протягивая руки к Геллерту.       Толпа взорвалась радостными воплями и бурными, оглушающими овациями. Плакали многие, все лезли друг к другу обниматься и поздравлять.       Когда все успокоились и вернулись к работе, четвёрка высыпала на крышу отеля с двумя пледами и несколькими бутылочками вина.       — Поверить не могу, что все так сложилось, — сказала Нарцисса, помогая расстилать пледы. — Эй, виночерпий, ты долго там собралась открывать бутылки?       — Уже бегу! — Панси, довольная запахом вина, с лукавой улыбкой принялась разливать его по бокалам. — Ну же, Ми, Беллатрикс, падайте! Скоро Луна поднимется.       Четверка долго разговаривала, играла в настольные игры, баловалась с магией и распивала вино, но это было позволительно. Не каждый же день вам удаётся найти любовь и заполучить три звезды гида Мерлина, м?