Red tea

      — Ты никогда не думал о том, что этот чай пахнет, как клубничная смазка?              Вопрос оказывается сказан слишком громко, и взгляд парня напротив упирается прямо в лицо. Как будто дыру сверлит. На секунду повисает немая тишина, и парню сразу кажется, что зря он вообще об этом сказал.              Продолжал бы сидеть с этой мыслью до скончания веков, зато точно бы сейчас никто на него так не смотрел. Как на умалишённого, сошедшего с ума идиота. Ну, или просто как на убуханного в хлам, не соображающего, что говорит.              Вот только Уён точно уверен, что он в своём уме, а из выпивки у них только этот проклятый чай. Он уж точно не сидр и не вино, и тем более не что-то покрепче.              — Что? — наконец-то открывает рот Сан, и Уёну хочется закатить глаза.              — Чай, говорю, пахнет, как наша клубничная смазка, — повторяет и ещё раз подносит кружку с горячим напитком к носу, чтобы убедиться.              Нет, серьёзно. У Уёна определённо не галлюцинации. Одно что на упаковке чая написано, что он виноградный, а смазка была клубничной. Это вообще ничего не значит. Много ли правды производители сейчас пишут на этих картонных упаковках? Их ведь не поймёшь. Что им мешает использовать один и тот же ароматизатор? Определённо ничего. Но вот Сан, сидящий напротив, определённо не хочет понимать, о чём ему толкуют.              Он вообще выглядит уставшим. Как тот, кому вообще не до глупых разговоров о запахе чая. Им бы, вообще-то, перестать болтать и заняться делом, потому что обои в крохотной кухне их потрёпанной однушки сами себя не поклеят. Они и так тратят на это непозволительно много времени.              Сначала они не могли определиться с цветом, а потом оказалось, что те, что они выбрали, не влагоотталкивающие, и им снова пришлось выбирать целую вечность. И это они ещё не дошли до самой поклейки!              — Ты в порядке? Мы пьём этот чай уже третий месяц, потому что кто-то купил большую коробку. И ты говоришь об этом только сейчас?              Хорошо, это звучит как аргумент. Но совсем ничего не значит. Вдруг никто из них просто не замечал? Они были слишком заняты и не уделяли достаточно времени запаху этого прекрасного красного чая.              Сана вообще не впечатляет эта мысль. Ни о запахе этого проклятого чая, ни о смазке, ни о чём-то ещё. Всё, чего он хотел, это лечь и уснуть. И чтобы ремонт сам закончился, пока он спит. Почему он вообще решил, что делать что-то самим — это хорошая идея?              — Так? — Уён усталости Сана не разделяет и явно хочет добиться какого-то внятного ответа.              — Нет. Их запах вообще не похож. — Сан устало встаёт со стула, оставляя кружку с недопитым чаем на столе. — Вставай. Нам нужно сегодня закончить с этим.              На всякий случай Сан всё же принюхивается перед тем, как вернуться к несчастным обоям, но всё, что он чувствует, это запах клея, которым они собрались клеить обои, и пыли. Ни то, ни другое никак не подходит. Так что парень просто забывает об этом.              Но Уён не забывает.              Когда обои успешно поклеены, а Сан выглядит довольным (и у него больше нет шансов отвязаться от этого разговора), Уён снова пробует. И как он вообще держался столько времени?              — Я серьёзно. Этот чай какой-то странный.              Сан тяжело вздыхает.              — Ну перестань уже думать об этом, — он подходит к Уёну сзади и обнимает его поперёк пояса, пока парень отмывает руки от остатков клея.              — Нет! Мне нужно провести эксперимент!              Сан тянет парня ближе к себе и целует его в основание шеи, постепенно опускаясь дорожкой поцелуев по плечу.              — Ну какой ещё эксперимент, просто признай, что тебе показалось, — шепчет Сан и губами ощущает, как кожа Уёна покрывается мурашками.              Парень торопливо выключает кран и разворачивается. Его мокрые пальцы тонут в тёмных густых волосах, а губы увлекают брюнета в глубокий поцелуй.              Такой метод отвлечения внимания работал безотказно.              Сан улыбается в поцелуй и перемещает руки на бока парня, поглаживая.              На них обоих были только свободные майки и домашние штаны, которые не жалко было запачкать. На белой майке Уёна вот точно появились пятна от клея для обоев. Отличный повод, чтобы избавиться от неё прямо сейчас.              Приходится разорвать поцелуй, чтобы стянуть майку и кинуть её в корзину для белья. Но это ненадолго. Уён быстро снова припадает к губам Сана. Язык скользит по нижней губе, затем проникает в рот, проходится по верхнему ряду зубов и только потом сплетается с чужим.              Светловолосый парень почти выталкивает другого из ванны, стараясь не разрывать поцелуй. Его настойчивость определённо нравится Сану. Он всё же отстраняется и, взяв за руку, тянет Уёна за собой в их единственную комнату, которая сейчас была больше похожа на гараж из-за ремонта.              Благо, кровать оставалась свободной. Она занимала чуть ли не треть комнаты, но они всё равно не заставили её со всех сторон, чтобы можно было свободно пройти.              Одним лёгким движением Сан скидывает плед, и блондин тут же мягко падает на самый центр, утягивая брюнета за собой. Сан стягивает с себя собственную майку, бросает её к пледу и нависает над Уёном.              Его взгляд останавливается на пепельных, хотя скорее сиреневых волосах парня. Они выглядят такими мягкими, что Сан не может отказать себе и зарывается рукой в короткие волосы. На ощупь они такие же, как на вид: безумно красивые и шелковистые. Парень улыбается и наклоняется ниже, чтобы украсть у Уёна ещё один поцелуй, пока тот зеркалит его действия и пропускает тёмные пряди Сана между длинных пальцев.              Волосы Сана на затылке были стрижены не так коротко, как у Уёна, так что блондин пользуется этим, чтобы притянуть парня ближе к себе. Настолько близко, чтобы их голая кожа на груди соприкасалась, а бёдра плотно прижимались друг к другу. Чтобы даже лёгкое движение телом сопровождалось тихим вздохом и отдавалось теплом.              Рука выскальзывает из сиреневых волос, чтобы коснуться кончиками пальцев мягкой кожи на лице. Чуть сильнее надавить на скулу и обхватить за подбородок, чтобы приоткрыть чужой рот немного больше и наконец-то взять всё под свой контроль.              Стоит лишь ненадолго оторваться от чужих губ и провести большим пальцем по пухлой нижней губе, как Уён тут же проходится по нему кончиком языка, а затем обхватывает палец губами. Сан завороженно на это смотрит, стараясь не упустить ни единой детали, пока блондин, откровенно говоря, посасывает палец.              Он точно знает, что на него смотрят. Его прикрытые веки слегка подрагивают, и Сан усмехается, когда чувствует старательные движения чужого языка и лёгкое, но требовательное, движение бёдрами.              Уён приоткрывает рот, отпуская палец, с тихим стоном, потому что рука Сана сжимает его член поверх домашних штанов. Брюнет смазано проводит большим пальцем по подбородку Уёна, по шее, по груди. После него остаётся влажный след, который быстро высыхает, но оставляет после себя странный холодок, который вызывает толпу мурашек на разгорячённой коже.              Руки Сана пропадают слишком неожиданно. Уён поднимается на локтях и почти успевает возмутиться, когда не видит парня в комнате, но тот уже возвращается.              Ах да. У них же не как у всех. Хотя можно ли так говорить, если у них даже нет прикроватной тумбочки, чтобы туда что-то убирать? Уён думает, что она им обязательно нужна, потому что терпеть такие побеги Сана ему не нравится.              Как только парень оказывается достаточно близко, Уён тянет его к себе в крепкие объятия. Но Сан не поддаётся, за что получает коленом по бедру.              Это вызывает у него лишь усмешку. Он перехватывает ногу блондина и за край тянет его штанину на себя, а затем и вторую, оставляя парня лишь в нижнем белье.              — Сам справишься или тебе и так удобно? — шепчет Сан.              Его голос слегка хриплый и… требовательный, хотя сами слова и выглядят как вопрос.              Ответ очевиден.              Вся оставшаяся одежда остаётся где-то рядом с пледом. Сан тоже снимает с себя всё, не давая Уёну возможность ещё немного потянуть время. Он-то знает, только дай волю этому блондину, и тот не продвинется дальше прелюдии целую вечность.              Сан не мог ждать.              Тюбик со смазкой открывается с отвратительно смущающим звуком. Но он не хуже, чем тот, с которым гель выдавливают на пальцы. Уён всё ещё не может привыкнуть и прикрывает пылающее лицо рукой. Сан не может не улыбнуться.              Он успокаивающе гладит бедро парня, и медленно разводит ноги в сторону. Касаясь внутренней стороны его бедра, брюнет ощущает, как Уён дрожит, жаждая, чтобы к нему прикоснулись. Но это пока не входит в их планы.              Холодный и скользкий от смазки палец касается колечка сжатых мышц и легко проникает. Уён кусает губу и пытается свести колени, но ему этого не позволяют.              Палец начинает двигаться, но блондин только жмурится и стискивает пальцами одеяло. Пока чужая рука не ложится поверх его.              Сан крепко сжимает руку Уёна в своей, переплетая их пальцы, и сразу становится легче.              Брюнет точно знал, что нужно его парню, чтобы быстро расслабиться.              Телесный контакт для Уёна как наркотик. Ему нужно всегда и везде чувствовать, что он не один. Это даёт ему уверенность в себе. И во время секса… Настолько же тактильного человека ещё нужно поискать.              К первому пальцу присоединяется второй, и парень чуть сильнее сжимает руку Сана, так что приходятся понятливо остановиться и подождать, пока Уён привыкнет. Когда хватка ослабляется, Сан медленно продолжает.              Он не знал почему, но процесс растяжки ему всегда безумно нравился. Сан не получал от него ровно ничего, но смотреть в этот момент на лицо Уёна, ощущать горячие пальцы парня в своих, понимая, что ему доверяют больше, чем кому бы то ни было, — наверное, всё из-за этого. Сан не получал ничего, но того спектра эмоций, который вываливал на него Уён, было более, чем достаточно, чтобы наслаждаться процессом.              Когда Уён сам начинает подаваться бёдрами на встречу пальцам, Сан добавляет третий палец, и парень стонет, прогибаясь в спине. Он кусает губы и старается притянуть брюнета к себе, но Сан по-прежнему не даётся, оставаясь на расстоянии.              Но Уён не сдаётся. Он буквально хнычет, и по его губам легко прочитать «пожалуйста», перед которым Сан не может устоять.              Из-за большого количества смазки пальцы выходят с громким хлюпаньем, и Уён снова почти скулит. Почему эти смущающие звуки вообще существуют? И почему Сан медлит? Невозможно терпеть, когда хочется ощутить абсолютную наполненность и защищённость. Парень немного ёрзает и сжимает руку Сана, пока тот управляется с презервативом.              О, возможно, с одной свободной рукой не слишком удобно, но это точно не то о чём думает Уён в этот момент. Всё что ему сейчас нужно — это ощутить Сана как можно ближе, как можно глубже, чтобы до слёз удовольствия на глазах и случайных синяков по всему телу. Чтобы, как будто в первый и последний раз, полностью и без остатка. Чтобы ноги потом дрожали, а слова не складывались в связную речь.              Уён короткими ногтями впивается в кожу на руках и вскрикивает от неожиданности, когда Сан резко входит в него. Но это лишь секундный шок. Ему нужно всего несколько мгновений, чтобы привыкнуть и начать двигаться навстречу.              Теперь Сан сам всем телом льнёт к разгорячённому блондину. Перехватывает его вторую руку и тоже переплетает пальцы. Чтобы каждый сантиметр их кожи соприкасался. Чтобы Уён чувствовал, как сильно он нужен.              Стоны заглушаются смазанными поцелуями, пальцы на ногах поджимаются и, кончая, не хочется больше думать ни о чём. По телу проходит волна эйфории, которая отключает мозг от реальности на некоторое время.              Нужно некоторое время, чтобы дыхание нормализовалось, а пульс выровнялся. Но дрожь ещё какое-то время не проходит. Сан выбрасывает использованный презерватив куда-то на пол и накрывает их одеялом, которое оказалось почти скинуто с кровати, но успешно спаслось. Уён на этот момент уже мирно лежит, используя руку Сана, как подушку, и сопит.              — Окей, возможно, у меня и вправду галлюцинации, и мне просто очень хотелось секса, — мямлит Уён, когда Сан уже почти засыпает.              Уён немного ворочается и утыкается носом в шею брюнета.              Парень лишь улыбается уголками губ, находясь в полудрёме. Он уже и забыл, с чего вообще всё началось. Но хорошо, что они с этим разобрались. В следующий раз Сан хотя бы будет знать, как на это реагировать.