Белая змея

После победы над Гриффиндором Флинт дал команде время отдохнуть и прийти в себя. Следующий матч ждал нас в конце февраля — мы должны будем встретиться с когтевранцами. Те, конечно, были умны и деятельны, но не в квиддиче: все, кто реализовывал безумные стратегии их капитана, в этом году выпустились или готовились к экзаменам. Кого и стоило опасаться, так это пуффендуйцев — на место капитана команды пришел отличный стратег и просто хороший парень Седрик Диггори. Таким образом у меня появились ресурсы не просто быть отличницей, а проявить себя как монстра учебы до конца семестра. Даже Грейнджер и Голдштейн поглядывали на меня как на ненормальную, видя, как я хватаюсь за кучу разных проектов и дополнительных заданий. А что? Я чувствую себя некомфортно, не зная как защититься в этом странном мире. К тому же, в конце года у меня может и не найтись времени на напряженную учебу. Нужно все наладить пока есть возможность. Единственным, кто разделял мою позицию, был Винсент. Он с завидным упорством штудировал вместе со мной трансфигурацию и зельеварение и не переставал благодарить меня за возню с ним.  — Мне не в тягость, Винс, — неизменно отвечала я. — Ты на редкость прилежный и упорный ученик. Если я и кривила душой, то совсем немного. Крэбб просто не воспринимал информацию в текстовом и звуковом видах — ему требовалось потрогать, попробовать все на вкус. Именно поэтому он с малых лет работал руками, вырезал по дереву, делал основы для своих детских амулетов. Волшебники отличались от простецов тем, что жили где-то «в своем мире», витали в облаках и очень часто не были привязаны к реальному миру. Магия основана на абстракции, а не на пребывании здесь и сейчас. Я как могла объяснила Винсу в чем его проблема, и он постарался найти новый подход к своему обучению. Пока совсем не получалось, но мальчик не терял веры. На зимние каникулы намечалась новая волна обысков в поместье (по проторенной Паркинсоном дорожке пошли прочие враги семьи), поэтому я собиралась согласиться на предложение погостить у Тео. Но обстоятельства решили все за меня: в последний день семестра мама и папа прислали мне по письму, которые были доставлены во время завтрака. Я аккуратно подхватила конверты прямо над тарелкой с кашей. Оба письма были написаны на качественном пергаменте и — я знаю наверняка — были защищены чарами конфиденциальности. Единственным отличием, резко бросающимся в глаза, было несоответствие печатей на сургуче. Мамино письмо украшал Блэковский вензель, а отцовский — Малфоевский. Уже по одному этому можно было понять, что именно написано в письмах. Я решила сначала прочитать отцовское. Рара́ извинялся за то, что я становлюсь свидетельницей раскола семьи, и не уставал повторять, что в этой истории нет виновных. Также он упомянул, что развелись они с Нарциссой еще месяца два назад, но хранили это в тайне, чтобы не пошатнуть моего душевного равновесия. Между строк было написано, что на самом деле все не так, как кажется, и каждое действие семьи несет в себе смысл. (Но, по моему скромному мнению, в разводе им действительно лучше. Хотя среди чистокровных их брак считается едва ли не сказочным). Мама была многословней и эмоциональней, чем отец. Но внутри всей этой, казалось бы, хаотичной исповеди уставшей от брака женщины вырисовывалась неутешительная картина — на Малфоев оказывают огромное давление со всех фронтов, и отец с дедом решили принять почти весь удар на себя. Каникулы мне было велено провести с матерью в доме Блэков на площади Гриммо. Не знаю, что случилось в каноне, но в моем мире тетушка Вальбурга отгородилась ото всех в доме на Гриммо и, вероятно, пыталась вернуть свою семью из мира мертвых, за что поплатилась жизнью. Последний из старшего поколения — дед Арктурус — был единственным, кто мог навещать Вальбургу. Он нашел ее уже мертвой, не успевшей закончить ритуал, и через три недели умер и сам, не в силах справиться с утратой любимой племянницы. Я видела свою Блэковскую родню очень давно, до восьми-девяти лет. Затем случилось что-то такое, отчего они попрятались по особнякам и поразительно быстро погибли. Родовые проклятья? Вполне возможно. Рон, сидевший рядом, легонько дернул меня за рукав мантии.  — Драко, что с тобой? — обеспокоенно промычал мальчик, не успев прожевать еду.  — А, ничего. Я просто задумалась, — все еще рассеянно ответила я и убрала письма в сумку. Надо будет их сжечь в камине факультетской гостиной. Радостные школьники, успевшие устать от учебы, громко переговаривались друг с другом, пока я доедала завтрак.  — Отец говорит, что встретит нас на вокзале. Ты как, готова? — обратился ко мне Нотт, когда мы выдвинулись в сторону теплиц.  — Прости, Тео, но мои родители написали мне, что развелись. Мама хочет, чтобы я провела каникулы с ней в доме Блэков, — я не стала скрывать произошедшее в семье. Так или иначе все об этом узнают. — Я и сама получила письмо только сегодня. Мальчик удивленно вскинул брови. Ему всегда казалось, что моя семья если не идеальна, то близка к этому. Он безмерно уважал и Люциуса, и Нарциссу, и поэтому не мог выбрать, на чью сторону встать.  — Мама и папа пишут, что никто в этом не виноват, просто так получилось. Единственная неприятная часть случившегося — двойная фамилия, — как можно более бесстрастно бросила я.  — Ты теперь будешь Малфой-Блэк? — удивленно воскликнул слизеринец.  — Да, Тео. В два раза больше геморроя. Мне бы с лихвой хватило и одного «великого и достопочтенного рода». Но теперь их два. А если я выйду замуж за чистокровку благородного происхождения, то будет даже три. Нотт, как «чистокровка благородного происхождения» приуныл, понимая, что не для всех невест его род будет в радость. Ну а что же? Единственный выходец из главной ветви, будь добр принять не только все плюшки, но и все проблемы.  — Все у тебя шиворот-навыворот, Драко, — вклинился в наш разговор Уизли, который шел следом. — Вон, наши девчонки все мечтают о женихе из Священных Двадцати Восьми, с деньгами, громкой фамилией…  — Где ж ты таких девочек нашел, Рон? — спросила я. — Полукровки и магглорожденные, насколько я знаю, всех чистокровных опасаются, мол, будущие Пожиратели Смерти. А другие чистокровные сами знают, что «великий род» — муторная штука.  — Тц, Драко, ты живешь в одной комнате с Булстроуд и Паркинсон и не слышишь, что они болтают? Эти дуры сидят за мной на истории и все время обсуждают выбор женихов, — закатил глаза Теодор. Было видно, что сам вопрос о скором малом совершеннолетии и последующих танцев с бубнами вокруг невест до чертиков раздражал мальчика. Я хотела было оправдать девочек подростковым периодом, перестройкой физической и магической систем, как мы пришли в теплицы. Беседу пришлось свернуть на неопределенный срок. С чистой совестью отсидев травологию и зелья, я побежала собирать вещи. Крестный попросил меня уйти этим же вечером, а не завтра утром. Видимо, у него были какие-то свои дела. Привычный поход до Хогсмида, аппарация и вот, я уже стою на площади Гриммо перед двенадцатым домом. Декан проследил за тем, чтобы я зашла внутрь, кивнул Нарциссе и аппарировал не прощаясь. Как мило. Впрочем, маму манеры крестного волновали мало.  — Милая, здравствуй, как добралась? — ворковала надо мной мама, а затем приказным тоном сказала в пустоту. — Кричер, отнеси вещи Драко в белую комнату. С негромким хлопком перед нами появился старый уродливый домовик. Он с кратким «Да, госпожа» забрал мои пожитки. Отвечая на многочисленные вопросы матери, я сняла верхнюю одежду и расположилась в гостиной на первом этаже. Домовик подал чай и снова исчез. Мы с Нарциссой ненадолго замолкли. Я — чтобы похрустеть яблоком, а она — чтобы промочить горло. Пришло время поговорить серьезно.  — Мa chérie, ты ведь поняла, что мы с Люциусом развелись не потому что рассорились, да? — начала мама. Я кивнула. — Даже если бы мы друг друга ненавидели, мы бы никогда не подвергли тебя риску. Ты — единственная из своего поколения, кто может стать полноценным членом рода Блэк, и вместе с тем надежда всех Малфоев. Нам следовало скрыть то, что ты родилась девочкой… — О нет, только не судьба канонной Драко. — Но что есть, то есть. Ты ни разу ни подвела ни род Малфоев, ни нас с Люциусом в частности. Особенно в мелочах — они играют ключевую роль, запомни это. И, я знаю, ты не предашь род Блэк даже мыслью. Но довольно лирики. Мы проведем все твои зимние каникулы в этом доме, чтобы род признал тебя как свою часть, и ты успела привыкнуть ко всем… нюансам. И снова мама недоговаривает о важных вещах: во-первых, откуда нападают, а во-вторых, что за «нюансы»?! Я ни словом ни жестом не выразила свое негодование, но мама знала меня как облупленную и, едва взглянув на мое лицо, сразу все поняла.  — Милая, я была бы рада, очень рада все тебе рассказать, но это опасные знания. Опаснее, чем лезть в логово василиска, Мерлин упаси! Кстати, к этому мы еще вернемся, — я виновато потупила глаза. — Резюмирую: сначала нам с тобой следует разобраться с Блэковскими делами, все остальное вторично. Нарцисса хоть и добавила в голос стали, но все равно безмолвно ждала моей поддержки и понимания. Я не могла и не хотела расстраивать ее. Подростково-бунтарские замашки подождут, пока моим близким нужно мое здравомыслие.  — Et c'est heureuх*, — мягко сказала мама, улыбнувшись. Удивительно, как эта ранимая и тонко чувствующая женщина смогла выжить и расцвести в среде самых изощренных грязных интриг чистокровных. Мerveille*.

***

В течение трех дней я ознакомилась с основными положениями «контракта», который свяжет меня с Блэками. Ничего сверхъестественного, пока меня вводят в род не в качестве наследницы. Это, как сказала мама, меня будет ждать после малого совершеннолетия. Каникулы прошли спокойно и вдумчиво. Моя судьба была кристально ясна для меня, поэтому принятие своей Блэковской части прошло без трудностей. Возможно, все дело было в том, что я все еще считалась ребенком, но кусок правил и указаний, предназначенный для меня, был поразительно мал и прост. Странно! А в бытность Малфоем шаг вправо, шаг влево — расстрел. Хотя, последние триста лет Блэковских детенышей было пруд пруди, в то время как у моих предков со стороны отца только по одному. Это существенно сказалось на методах воспитания. Кстати о воспитании! Тетушка Вальбурга, приклеившая свой портрет намертво к стене главного коридора, оказалась не столько сумасшедшей темной колдуньей, сколько безутешной матерью, потерявшей обоих сыновей. Ее скорбь выражалась в странной форме, но меня она явно переваривала лучше, чем любых других родственников (и мамы в том числе).  — Твоя мать ужасная глава рода, — как-то раз обмолвился портрет. Я навострила уши. — Даже Орион справлялся лучше. Вальбурга была урожденной Блэк, первой из всех наследников и наследниц. Никто не сомневался, что она, самая сильная магически, невероятно стойкая и гордая за свой род темная ведьма, станет прекрасной главой. Ей не требовалось быть очень умной — брат-близнец Вальбурги Галлей был воспитан старшим поколением в качестве мозгового центра и аналитика, который бы направлял неуемную энергию сестры во благо рода. А так, Вальбурга обладала достаточной силой, чтобы стать центром рода и направлять его, и при этом была, буквально, влюблена в Блэков: скопленные знания, традиции и прочие родовые заморочки. На одном лишь голом энтузиазме молодая Вальбурга в свое время получила звание подмастерья в зельеварении (которое ей не давалось от слова совсем), только потому что в роду тогда не было специалистов, которые бы контролировали качество покупных зелий. Подвиги моей старшей родственницы можно было бы перечислять долго, но все переломилось в момент, когда внезапно умер ее дед Сириус Пропус. Это было организовано младшей ветвью Блэков совместно с Фоули. Месть не заставила себя долго ждать: младшая ветвь была вырезана полностью, а от прежде многочисленного рода Фоули осталась одна-единственная семья. Галлей не успел остановить Вальбургу вовремя, и та сразу же после расследования убежала в одиночку убивать своих родственников. Последствия бойни были тяжелыми для здоровья тогда еще совсем девушки. Вальбурга потеряла в схватке всю левую руку, словив смертельное проклятие, и была госпитализирована сразу после того, как задушила здоровой рукой последнего остававшегося живым старика. Убивать Фоули шли все оставшиеся боеспособные Блэки. С тщательно спланированным планом и подкреплением из семей-союзниц. Фоули это не младшая ветвь рода, застигнутая врасплох явлением скорбящей внучки, а огромный богатый род, который соперничал с Блэками на протяжении нескольких веков. Так что все меры предосторожности были приняты не зря. Но даже с учетом этого, война с Фоули затянулась почти на девять лет, в течение которых оба рода потеряли слишком многое, но остановиться в своей борьбе уже не могли. К окончательной победе Блэков Вальбурга потеряла Галлея в последней битве и упустила возможность стать главой рода — в схватках, в которых волшебница лезла на передовую, ей нанесли слишком много ранений, восстановление после которых расходовало всю ее магию на протяжении долгого времени. Бразды правления перехватил двоюродный дядя Вальбурги Арктурус, который затем сделал наследником своего сына Ориона: человека непрактичного, витающего в облаках и живущего в мире химерологии больше, чем в реальном. Одним из учеников Ориона был Ксенофилиус Лавгуд. Произошедшее с Блэками не было случайностью или злым роком — каждый магический род, как и любое другое «живое» образование, имело периоды расцвета, застоя и упадка. Только в этот раз Блэки подошли к грани слишком близко.  — И ты даже не спросишь почему? — полюбопытствовал портрет, прерывая мои раздумья. Все это время, оказывается, я молча пялилась на Вальбургу, заставив ее усомниться в моей адекватности.  — Извините, я задумалась.  — Тц, оно и видно. Галлей тоже был белобрысый и часто впадал в состояние полной прострации, пока не решит задачку по арифмантике или не доведет свою рунную цепочку до ума, — беззлобно прокомментировала родственница. Я поняла, что меня Вальбурга выделяет среди других только из-за нашей с моим дедом Галлеем (отцом Нарциссы) схожести.  — Все мужчины Блэк рождаются мечтателями? — спросила я у портрета. Моя собеседница рассмеялась.  — Нет, Драко. Все мужчины Блэк рождаются с желанием изучать мир, а все женщины Блэк рождаются с желанием подчинить его. Дедушка Сириус Пропус был исключением, — лицо портрета помрачнело. — И Сириус Орион тоже. На этой не самой радостной ноте наш разговор угас, и я с тихим «хорошего дня» прошмыгнула в свою спальню.

***

Вернулась я в Хогвартс еще более уставшей, чем покидала его. Флинт припряг команду тренироваться в чуть более ужесточенном режиме, чтобы выбить всю расхолаживающую дурь перед матчем с когтевранцами. Отдохнуть получалось только на уроках, что не сказалось на моих оценках, но подало плохой пример для моего окружения. Пришлось развести бурную деятельность, чтобы все остальные от меня не отставали. Это было утомительно. В конце концов Теодору как самому разумному и наблюдательному среди моих приятелей пришлось оттянуть все внимание на себя, давая мне время перевести дух в его тени. Придя к верным выводам, Гермиона с Энтони тоже решили прикрыть меня. Вот они — мои настоящие друзья и союзники. Мне хватило полторы недели чтобы отоспаться, и я вернулась к своим прежним позициям «путеводной звезды» для младших курсов. За этими хлопотами совершенно неожиданно подкрался матч против воронов. Команда Слизерина была в такой же растерянности, что и противники, но превосходство силы было на нашей стороне. Мы победили со счетом сто пятьдесят — ноль, но только потому что Нотт был предельно серьезен и не поддавался общему настроению. Слизеринцы носили Теодора на руках и даже подкинули в воздух раз десять. Но когтевранцы, что странно, в обиде не были. Они продолжали рассеянно хлопать глазами и выглядели не сосредоточенными на происходящем. Мда, не знала бы, что за любыми «веселыми» веществами в школе следят, подумала бы в первую очередь об этом. Но, слава богу, факультет Ровены проснулся через пару дней после матча, радуя нас адекватностью вплоть до самого конца учебного года.