Десятая Особь

Клочья снега на гигантской скорости врезались в «стекла», защищавшие глаза, путались в волосах и умудрялись попадать в нос. От тела на таком-то холоде валил клубами пар, моментально замерзая в воздухе. Сделать хоть один шаг — сложная задача. Колоссальный перепад температур, практически нулевая видимость, но нужно идти. Он не может позволить себе остановиться. Где-то там, за воющей белой стеной, кроется беда. До ушей доносились крики о помощи, возможно, Берт кричал, а возможно и кто-то другой. Липкий снег и зверский холод «тушили» горячее тело. Двигаться не так-то просто, да и со стороны чудовище уже похоже на звенящую обледеневшую тушу — броня покрылась тонкой корочкой льда с инием. Рядом кто-то кричал? «Берт?!» — но из глотки вырвался лишь протяжный рык. — «Где ты, Берт?!» Вскрик. Кто-то ринулся прочь? Не похоже. Кажется, был слышен женский голос. Руки поспешно числи стекла оптики, но таинственной девушки, замершей от страха, внизу не оказалось. Хоть выбивай эти стекла, пока вновь проблему не залепил снег, давая ей шанс на побег. «Фишер» Проклятье. На снегу отпечатки нескольких пар лыж, в то время, как у Эллы осталась лишь одна единственная лыжа. Это не она, кто-то из других групп. Придется догонять Снег и холод воссоздали его титану не совсем привычный облик. Замерзший, инородный. Слишком белый и неестественный, что можно сказать — он некий белый призрак. Может быть, удастся выдать себя за Хозяйку Острова? А там уже им никто не поверит. Но… Если рассмотрели детали и узнали титана, и бегут поэтому прочь… Вариант лишь один — жрать. Придется это сделать и так, чтобы не летела на снег кровь, ведь Роза не была пробита, Он не мог здесь быть. Несколько кадетов исчезнут бесследно, вот и все. Лишние свидетели ни к чему... Только законченным параноиком так станешь. И «Дьявол», почти уже вылетев на отряд Йегера, мгновенно скрылся за пургой. А если среди них Фишер с подмогой? Сколько следов лыж было и точно ли только лыж? Подмоге, ясно дело, конец, но Зубастый… Пойдет ведь защищать. Он более проворен и размер, учитывая непогоду, на его стороне: через постоянно залепленную снегом оптику с трудом удавалось разглядеть собственные колени. Райнер выругался, заковыляв к базе прочь, другой дорогой. Если еще раз наступит на те же грабли и Челюсти сбегут, либо же прогрызут его броню — плохо дело. Чертова Фишер… Снег неспешно заметал огромные следы, давая возможность их рассмотреть заблудшим и потерянным в белом мареве душам. — Армин!.. Микаса! Смотрите! Это... А это, случаем, не следы йети?! — нервно сболтнул Йегер, наткнувшись на открытие спустя очередной заблудший круг. Теперь-то поверил и в странные «шаги», которые ранее слышал бедный Арлерт.

***

Фишер вздохнула, повторяя десятый раз — Шадис знал, как припомнить грехи. Который. Раз. Подряд. Свои, чужие — ему не важно, мстит, но жить в одном домике с Жаном, Браус, Конни и Бертольдом — это слишком, перебор, но, благо, сейчас дом был занят и несколько другими лицами. За что ей такое наказание? Год минул с того адского дня бурана в горах, а Фишер не могла порой очнуться, будто то было сейчас. «Там сам Дьявол засел!» — вопили в поддержку другие, и Элла не могла не ловить мурашки по коже — в горах действительно что-то жило, невиданный йети. Хлопок. Странный вой. Следы на снегу, найденные Йегером. Позже — грохот небес небывалой силы, а трио Эрена, уже в лагере, перепугано заявило, что видело большое существо с горящими хищными глазами. Как тут оставаться собой? Мистика направо и налево. Сперва Фишер, моля все живое о помощи, налетела на потерявшего всякую надежду Бертольда, споткнувшись о того в снегу. Растолкав и приведя парня через силу в себя, протащив за собой, выяснилось, что Райнер пропал. Взял и пропал, будто того никогда и не было в расщелине, которую удалось найти вдвоем не разберешь сколько времени спустя! Думали — все. Конец. Снизу глаз выколи, не видно дна, и Райнер не отзывается. А он живой, без единой царапинки и совсем не замерзнув, пришел к лагерю вперед обмороженного Армина с Эреном и Микасой! Но меж тем буквально растаял в пространстве из-за бурана и Берт! Искали три дня подряд, нашли оголодавшего, промерзшего и… в пещере, но живого. Шадис был вне себя от ярости, однако влепил всем (!) проклятый зачет, и вот теперь они вновь возвращаются в лагерь… Кадеты молились — лишь бы в другой. Боги на их стороне и пусть снежный Дьявол обломает зубы: инструктор Шадис получил в прошлый раз по шапке от начальства. Лагерь оказался иной. — Ну что, кто знает страшную байку, кому не слабо поделиться? — Даз обвел взглядом собравшихся в одном помещении ребят. Вечерняя посиделка тайком от инструктора? Часть народу поддержала, а кто-то просто не успел сбежать, пусть организатором был далеко и не Даз.  — Тебе мало прошлого года? — Спросил Томас, проиграв уже в карты и наблюдаяя, как идет напряженная борьба между Имир и Брауном. — Не надо, ребят, — вмешался Арлерт. — Не нужно вспоминать. Тем более, здесь Фишер и Берт, а они и так столь много натерпелись тогда, не говоря про самого Армина. Велма. И близко так сейчас, и заговорить не получается, но хотя бы пусть не вспоминает о том дне. Арлерт навсегда уверовал существование йети. — А что такого? — ехидно-мерзко отозвался сидевший со своей подушкой Жан. — Я слышал, что вы превосходно дергали от камня, приняв его за титана! Имир противно прыснула со смеху, а Райнер лишь раздраженно кинул на пол последнюю карту и отодвинулся к Саше. — Не знаю, не знаю, — лениво, но не менее ехидно отозвалась Фишер, используя колени проигравшей Карины в качестве подушки. — Малыша Райнера ни одно живое привидение уже не побьет. Снежная Королева, как-никак. Райнер Морозорожденный. Берт, уснув под однообразие происходившего ранее, где был — на полу в уголке, остался временно позабыт, избежав шуток про сына йети. — Эй, — оскорбился Браун. — Я просто начал проваливаться и на адреналине вылез, понятно? — Ага, и пернул на всю округу! — Конни задорно собрал воедино колоду карт. — Ну что, на желание? — Что-о? — взревел Райнер, заметив краем глаза улыбку Кристы. — Это не я был! — Ага-ага, так мы тебе и поверили, — нагло заявил Жан, отодвигаясь от Конни подальше. Щеки Брауна предательски раскраснелись. Ну, вообще-то это был как раз таки он, но он не пердел, а сумел перекинуться в титана! Разумеется, это не скажешь, чтобы отстоять свою честь. — Может быть, сыграем во что-то другое? — спросила Криста, заслоняя собой предстоящий мордобой. — А давайте на еду! — нетерпеливо вмешалась Саша. Ужин давно миновал. — Я не про карты. — Ну, вообще-то, — распушился Жан. — Знаю я одну страшилку… — И что же это за третьесортная туфта? — тут же презрительно осведомилась Имир. — Не туфта, — деловито продолжил Кирштайн. — А «Титаны среди нас!» В комнате повисло неловкое молчание, весьма и весьма ущемляющее самолюбие. Взгляд сонной Фишер только вот стал с заинтересованного убийственным, а Гувер выгнулся ногами на стену во сне — парень давно уже местная достопримечательность, к чему бы сейчас пророчит? — Да ладно вам! — надулся Жан. — Я всего лишь хотел рассказать байку, что Бронированный титан — разумный титан! Он бежал не как остальные. И, — парень сделал жуткую паузу, — бежал не абы на какой участок Стены, а на ворота! Сечете? В воцарившейся тишине слышно, как Браун ни с того ни с сего медленно рвет пачку из-под карт, пристально глядя на лицо травителя баек, будто намереваясь все-таки живьем сожрать. Фишер на вид — почти мясник, шепчет немые клятвы о казни. Притихла Имир — ни единого оскорбления! Паранормальщина. И все молчат! — Тьфу! Да пошли вы! Нормальных ужасов без голых баб уже не понимаете! — Кирштайн, чувствуя себя не в своей тарелке, поднялся с места и поспешил выйти прочь. — И, между прочим, это не я придумал! — бросил он напоследок в оправдание. — Мне… надо выйти. Кхм, — Райнер живо поспешил встать следом. — Что-то мне не хорошо… — Только не перни там, в клозете, опять на всю округу, приятель! — придуряясь, прокричал ему Конни, скрытый от Райнера теперь за дверью.  — Похоже, Брауна уже продрало. А Жан не столь безнадежен! —прыснул кто-то под гогот Даза. — Эй, Жан! — тихо окликнул в коридоре Райнер одевающегося кадета. — М? — Кирштайн остановился, обернувшись. — Чего тебе? Браун непонятно чем напугал его практически сразу, вывалившись следом. Заставил подсуетиться, но сбежать на улицу до другого дома не удалось — окликнул. Что-то до одури сегодня было неправильно. Проклятье. Фишер. Жана бросало в дрожь: а что если некоторые титаны разумны? Как ребенок, честное слово. Напугался сам же того, что хотел рассказать… А чего тогда все молчали, будто поголовно титаны?! Байка Фишер, не более, но что если это действительно так? Райнер, если подумать, лошадка достаточно мутная и тоже с Марии, того и гляди, что в штанах у него пусто, а кожа — непробиваемая броня. Уменьшился поди как-то и косметикой рожу замазал, чтоб не узнали. «Ну бред же!» — отрезвил себя Жан и продолжил шепотом в слух. — Так чего тебе там надо? Говори. Только не в стиле безумия Шадиса, подселившего к нам двух баб в наказание! — Пойдем, выйдем? — уклончиво произнес Райнер. — Сдурел, что ли? — по спине пробежал холодок, и Жан отступал по не столь длинному коридорчику. — Там мороз! Зачем? Я только до соседнего дома хотел быстро добежать! А вот теперь чертовски не смешно. Давнишние шуточки Фишер обрели паранойю в чужом мозгу, напугав самого Жана сейчас почти до того, что обычно говорят «до усрачки». — Надо, — буркнул Браун. — А-ага, — заметно занервничал Кирштайн. Что делать?! Язык сморозил сам: — Только если штаны снимешь и покажешь! Э... Никуда с тобой не пойду, пока не будет доказательств, что у тебя есть причиндалы!  — Ты головой не тронулся?! — насупился здоровяк, укрепляясь в подозрениях. С Кирштайном пришлось узнать друг друга больше из-за постоянно трущейся всюду Фишер, потому Райнер понимал — тот на самом деле что-то узнал. По лицу хамской морды видно яснее некуда. От кого и как, дубина? Сам бы ни в жизнь первым не помыслил такое. — То самое, чего у титанов нет! — продолжил заливать Жан, подливая масла в огонь. — Или тебе слабо? Обстановка накалялась и неизвестно, чем могло бы закончится для Жана дело, не донесись раздраженно все таким же шепотом по коридору: — Чего ждете? Целуйтесь уже в романтичной темноте, Рамено и Сина! Голуби, блин! Райнер сквозь зубы подавил в себе предательский мат. Фишер! Когда?.. Мышь незаметная! Отлично! Вечно лезет и встревает, куда не просят, пусть уже и не так рьяно, как при поступлении. Что теперь делать? Много успела услышать? Кирштайна оставлять в живых нельзя. Проблема в том, что после инцидента год назад совесть не позволяет подстраховаться и избавиться следом и от девчонки. Хотя, если подумать: кругом зима, снег. Кирштайн и Фишер в хороших отношениях — притерпелись до дружбы за время кадетства, могли… банально тайно влюбиться друг в друга и сбежать для романтических звезд под зимней Луной… пока что-то не пошло «не так». А там уже воля воображения паникующего Райнера. При лучшем раскладе тела найдут лишь к весне. А Брауна не факт, что нашли бы в той глубокой дыре, сверни он себе шею. Чокнутая вцепилась в него и не отпускала, не взирая на то, что это для него, Райнера, расщелина узкая и он застрял, а тощее девчачье тело может быть утащено вслед. Не отпускала только потому, что «не могла поступить иначе»! Часы напролет носилась по сугробам в опасной местности, как угорелая, Берта спасла, растормошив, когда тот захотел уснуть и не думал очнуться, так еще место расщелины, как по запаху ищейкой нашла, словно прожила здесь всю жизнь! Как умудрилась? Как к ней теперь относиться? Солдат велит защищать друга-собрата, а настоящий Райнер, не с острова — устранить. Нелепость была кругом и всюду той ночью. Подобной околесицы события и представить-то себе сложно, но девчонка не отступала — не хотела бросать, пока не пришлось бежать за подмогой под сомнительное обещание Брауна не провалиться под землю. Энни злилась за сам факт лишней головы рядом, которая рано или поздно могла что-то прознать, но Райнер с Бертом ценили ворчащий комок под боком, хотя Браун и корил себя редко за глупость, будто «просыпаясь». Она человек… Челюсти. И хочет вступить в Разведкорпус, следовательно, ее цель — попасть за Стены. Они все здесь враги, какая дружба? Рано или поздно такая неоднозначная неугомонная Фишер падет жертвой в челюстях титана Маре, Порко, возможно. Этого не изменить, она Дьявол с острова, как и остальные, но Райнер смотрел и забывал, где он. Эти люди… Все эти люди не были теми, кого он ранее представлял в день падения Ворот. — Воды в рот набрали оба? — хмуро бросила Элла. — Что не так? Жан, с чьей души камень свалился, перекочевал к Фишер. Фишер — существо отбитое. Ее убить не должен — подавится, а значит, есть шанс на побег, но себя отмазать ведь, собственно, тоже надо: — Н-ничего! Я просто рассказать хотел всем твою старую байку, а этот, — косой и нервный, но красноречивый взгляд на Райнера, — и впрямь какой-то бронированный твердым лбом! Шуток не понимает! Подумал, что я скрываю от человечества важную информацию! Хах. И где бы я ее получил, а, тормоз? — Что? — опешил Райнер, повернувшись к Элле. — Так это твоя была история?! Фишер неловко почесала шею, натыкаясь на стриженные коротко волосы. Все еще местами бежит от себя. Из вредности в сторону Шадиса не отрастила, но она изменилась. Все изменились в той или иной степени за прошедший год с лишним. К ней притерпелся корпус, считая тем самым придурком, без которого ни одно заведение никогда не обойдется. Она приелась нахлебницей к Берту с Райнером, оказавшись неспособной в письменности этих стен. Хромали и вычисления с расчетами, иногда практическая часть обучения. Как-то сдружилось все почти само, только время упомнит как, в том числе и с корчившим морду Кирштайном после пары наказаний. — Райнер, это всего лишь страшная сказка, которую… придумали беженцы Марии на основе странного поведения Бронированного, понимаешь? Нет никаких человеко-титанов, — нехотя начала пятнать догадку в ложь Лиз. Весьма банально и неумело, навряд ли тот поверит. — Беженцы? — отстраненно переспросил Райнер. — Да. Я дура была — решила припугнуть Жана когда-то, — Фишер, извиняясь, неловко прятала взгляд. Врать кому-то, кто один из тех, кто ныне дорог — больно. Армина она уже потеряла, снова стараясь казаться не той, кто она есть. — Что?! — рассвирепел за спиной Жан. — Это все была шутка?! — Да, — холодно, как приговор, бросила Элла, омрачняясь. Глупой была, трепала каждому встречному, особо не задумываясь, как это может быть чревато. Детская вера в собственную всесильность и непобедимость ребенка, получившего уникальную, неимоверно дорогую куклу в личное распоряжение. Взрослеть тяжело, к тому же редко мелькают и воспоминания прежних владельцев наряду с собственной памятью о Марлии. Она не одна перевертыш, скорее всего и точно подобный шпион имеется и на территории Стен. Либо Колоссальный, либо Бронированный или же оба здесь на страх и риск Маре с яростью Короля. Куда логичнее шпионить за этим чужим миром из армии, чем из какой-нибудь булочной за углом. Инструктор, Жан — теперь за свои откровения страшно. Взболтнут — капут, если шпион примет за чистую монету. А он и принял, очевидно, раскрывшись. Жан, вспыхнув от злости, пошел прочь, задев девушку плечом, но Фишер осталась на месте. Чего теперь скрывать, ранее были подозрения и в счет Брауна, и в счет каждого в их 104-м наборе, но с той же вероятностью можно взахлеб было утверждать, что и трио из Микасы, Армина и Эрена — поголовно титаны. На адреналине не замерзли, иначе и не скажешь. Берт — отдельный вид закрывания лица в стыде за другого. Три долбанных дня, а он все еще жив. Кадеты всего-то шутили, что сын йети! Да и грохот в небе походил на обращение в титана два раза. Два раза. Один раз — кто-то размера Фишер. Второй раз — больше похоже на взрыв огромной бомбы. Двое шифтеров. Кто воистину герои вышли той ночью, так разве что компания Эрена, оказавшаяся не устраненной с пути. Но подозрения — всего лишь подозрения. Можно сколько угодно себя грызть и отстраняться. Черт пойми, что творилось, но обошлось без жертв, однако столь нелепо и страшно даже сейчас. Верить в то, что Райнер — титан Маре… невозможно. Он и робкий в чем-то Берт никак не складывались с образами марлийских шпионов. — Ты в порядке? — зачем-то уточнила Фишер, подозревая, что творится в голове у Брауна. — Неужели для тебя и правда так принципиально важен тот пустой слух? — Просто… — Райнер мотнул головой. — Не важно. Это Жан. — Он посмотрел на тебя, как на титана? — усмехнулась Фишер. — Да-да-да, из тебя титан, как из Шадиса напомаженная балери… Но Ранейр вместо того, чтобы приободряться, отчего-то стремительно бледнел. — Он у меня за спиной, да? — Фишер резко сменила тон с веселого на угрюмый, чувствуя каждой косточкой изжигающий взгляд инструкторских глаз.