Лесное чудо

Мне многие говорят, что я чокнулся. Свихнулся, сошёл с ума, слетел с катушек — говорят по-разному, но суть одна. Не в здравом уме человек. Ну, а что я сделаю, если я такой, какой есть? Вот сейчас, например, мне срочно захотелось поехать в лес. Ну и что, что сейчас середина рабочей недели? Четверг, между прочим, это pre-пятница, а я фрилансер и могу себе позволить. Слово-то еще какое — фрилансер! Мама говорит, что это просто отговорки, мол на нормальную работу не берут. А я — творческая личность, не могу работать на кого-то, мне бы свободы да побольше! Даже в картинах моих это последнее время ощущается острее — желание вырваться из этого душного тесного мира, сбежать от равнодушной ко всему толпы, поселиться где-то на лоне природы и творить. Может, потому и живу один, что еще не готов делить свое личное пространство с кем-либо другим. Вдохновение — гость нечастый, а потому едва я чувствую желание поехать в лес, как тут же хватаю мольберт и холст, краски, кисти, палитру и еще небольшой чемоданчик всяких разностей «вдруг пригодится», плед (ведь я точно задержусь допоздна), кидаю все эти запасы в багажник и сажусь в машину. Город пустой, будто вымерший. Странно. Хотя стоп, кого ты надеялся встретить в четверг в два часа дня? Все сидят в своих офисах, делают скучную работу, чтобы получить несколько копеек и дергающийся глаз. Хорошо, что меня в эти ваши офисы не занесло. Еду, по дороге думая о каких-то бреднях. Впрочем, я уже привык, что в голове моей творится черт-те что, я уже и сам перестал себя понимать. Вот сейчас, например, мозг сгенерировал, что человек после смерти не исчезает бесследно. Серое вещество абсолютно не следит за дорогой, а лишь подсовывает «доказательства». Обещаю себе, что обязательно подумаю над этим позже, и пытаюсь сконцентрироваться на пути. Ну и что, что машин нет? Знаю я эти ваши «отвлёкся на две минуты», я еще не до конца сумасшедший. Мозг мой — вот это не в себе персонаж, да, но я-то нормальный. Так, человек — что это за зверь такой? Вроде бы, ничего необычного — о двух руках, о двух ногах, о одной голове… Но если разобраться, даже те несчастные, кого я окрестил «равнодушной толпой», они ведь тоже для кого-то значимы, важны, кем-то любимы. Если мир завтра потеряет какого-нибудь Колю Королькова, например, то о нем не вспомнят семь с половиной миллиардов человек, но ведь они его и не знали. А что с его окружением? Несколько сотен человек потеряют, как по щелчку, какого-то важного специалиста, возможно хорошего отца и мужа. Кто-то лишится сына, кто-то брата, кто-то близкого друга, а кто-то, может, и смысла жизни… Живи, неизвестный мне Коля, ты важен своим родным. Я опять так увлёкся, что сам не заметил, как начал говорить вслух. Так, я всё-таки еду! Я уже пересёк границу города, теперь еду по трассе. Тут нет-нет, да и проедет какое-нибудь авто. Мозг, сфокусируйся, умоляю тебя! Не хватало еще, чтобы мир потерял пока непризнанную и неизвестную звезду — художника современности Арсения Попова. Фамилия какая обычная — «Попов»! Хотя, с другой стороны, брать псевдоним уже поздно — пишу я в одной манере, так что работы мои в некоторых кругах уже стали узнаваемыми. Сейчас я печатаюсь в одном довольно авторитетном издании, а также активно веду соцсети, у меня налажен механизм продажи моих работ и подписан контракт с достаточно крупной галереей. Терять все это из-за смены фамилии — глупо, правда? Но кто из нас не творил глупостей? Обещаю себе подумать над этим, но не сейчас. Сейчас руки сами, машинально, ведут авто по забытой тропе. Сам не понимаю куда еду, но доверяю себе. Вижу через лобовое где-то вдалеке водоём. Пока что трудно сказать, что это, но мне определённо нравится. Сворачиваю по направлению к понравившемуся пейзажу. Неожиданно вспоминаю — это здесь я написал свой первый удачный пейзаж! Это сюда я ездил еженедельно несколько лет назад, когда хотел создать цикл «Кольцо времени». В принципе, идея была неплохой — на протяжении года периодически писать пейзажи одной и той же местности, чтобы проследить за изменениями в природе. Правда, проблема моя была в том, что я уродился холериком. Как мог родиться художник-холерик — непонятно, но как говорится, вот он я, прошу любить и жаловать. Я моментально загорался идеей, но так же быстро и отпускал ее. Наверное, поэтому в квартире и валяются несколько десятков незавершенных полотен. Окей, самоистязания на сегодня хватит, не так уж я и плох. В профессиональном плане, конечно. Как личность — мразь я та еще, но как художник — подаю большие надежды. Чтобы не быть голословным, выбираю максимально удачный ракурс и принимаюсь устанавливать мольберт. Но что за черт? Я ставлю ножку мольберта на землю, а она не доходит до поверхности, будто упирается в невидимый камень. Решительно ничего не понимаю. Наверное, так сказывается на мне отсутствие сна уже несколько недель. Слегка двигаю ножку мольберта, поднимаю ее над землёй. Вроде все в порядке, ни за что не цепляется.  Перехожу метров на пять в сторону и устанавливаю мольберт там. В этот раз — удачно. Ладно, предположим, что просто показалось. Со мной и не такое случалось, так что я не стал придавать этому значения. Все-таки, невероятная природа в этих глухих местах важнее. Устанавливаю холст, беру карандаш и пишу эскиз. Вроде, неплохо. Могло быть и лучше, конечно, но учитывая то, что я уже полгода пишу в основном портреты, пейзаж вполне себе неплохой. Да, я скачу с направления на направление, как белка с ветки на ветку. Мне одинаково нравится писать и портреты, и пейзажи. С натюрмортами, правда, на вы и шепотом, а вот стили и направления остального — осталось ли что-то, что я не пробовал? Кажется, я уже говорил о переменчивости характера, так что определиться окончательно у меня так и не вышло. А тем временем эскиз был завершён. Я взял палитру, выбрал необходимые мне цвета, и принялся смешивать краски шпателем. Бесконечно люблю этот процесс, ведь что может быть интереснее, чем наблюдать за постепенным растворением оттенков друг в друге. Теперь и не отличишь, какие они были изначально, теперь это — новый цвет, неповторимый и оригинальный. Беру кисть, макаю в растворитель. Непроизвольно задумываюсь. Краски — они же как судьбы людей. Ведь точно также, встретив свою половинку, вы никогда не сможете вернуться к «изначальной» версии себя. Вы станете целым, ваша пара будет иметь свой собственный опыт, не похожий на других, как пара цветов создаёт новый оттенок. И в этом оттенке многое зависит от концентрации той или иной краски. Так и в отношениях — все связано с тем, кто на сколько отдается и выкладывается в общении. Сам не замечаю, как уже двадцать минут макаю кисть в растворитель. Процесс механический, почти не нужный, но выполняется сам собой во время раздумий. Начинаю писать цветом. Как всегда, самозабвенно отдаюсь процессу, оставляю всего себя на холсте. Многие скажут, что я пишу быстро, но это не так. Я трачу на картину, в среднем, свою жизнь. Я вкладываю часть души в каждое свое творение. Наверное, поэтому этой самой души во мне остается все меньше и меньше, я становлюсь черствее и бесчувственнее. Слышу телефон. Неужели не отключил его? Решаю не брать трубку. Все равно, все близкие знают, что в моей голове творческий беспорядок, и звонить мне, а тем более в процессе работы, как минимум бесполезно, как максимум тупо. Опять отключаюсь от внешнего мира. Веду кистью неосознанно, краски сами ложатся в произвольные причудливые формы. Мозг отдыхает от городского шума и суеты. Прихожу в себя, когда уже непозволительно темно и холодно. Смотрю на полотно — мне откровенно нравится результат! Но это максимально не похоже на то, что я обычно пишу. Вроде все так же, но… что-то не то, и я не могу понять, что именно меня смущает. Беру холст, загружаю его в машину. Решаю, что просто в плохом освещении не узнал свой почерк. Собираюсь и еду домой. Отдохнувшая моя голова уже не думает о всяких глупостях, а полностью сосредоточена на дороге. Доезжаю на автомате до двора, так же на автомате беру все свои принадлежности и на том же автомате захожу в квартиру. Автопилот под названием «Арсений» несёт меня в ванную. Я чертовски устал сегодня, но это приятная усталость. Принимаю душ, ложусь в кровать, моментально засыпаю. Просыпаюсь уже после полудня. В прострации бреду на кухню. Холодильник ожидаемо пуст. Идти за покупками ужасно не охота, а потому решаю заказать доставку. Беру телефон и… Да, вижу пропущенный! Позвонить по этому номеру? Еще чего! Нашли дурака за четыре сольдо! Если я и правда нужен звонившему, то ведь перезвонит! Заказываю доставку продуктов на дом. Пока курьер едет ко мне, решаю взглянуть на работу и проанализировать ее. Цветовое решение определённо «мое», так же, как и мелкие отрывистые мазки. Раньше я писал плавнее, сейчас же — картины все чаще становятся слишком резкими, эмоциональными, кричащими. Вдруг понимаю, что же меня смущает в данной работе — небо! Вчера оно было нежным, аквамариновым, а на холсте отражено мрачноватым васильковым оттенком. Странно, ведь при этом общее настроение пейзажа достаточно жизнерадостное. Абсолютно не понимаю, как же так вышло. Всё-таки списываю это недоразумение на усталость. Хотя стойте-погодите. Да, я мог выбрать неподходящие оттенки. Но ведь не мог же я, нанося краску, не заметить этого! Ладно, нужно всё-таки съездить на то место еще разок, ведь погода почти такая же. На озере все предсказуемо — небо аквамариновое, ну никоим боком не васильковое! Видимо, перехвалил себя раньше времени. «Как художник — подаю большие надежды»… Что ж, прекрасное полотно, мне жаль, но ты всё-таки неудачный экземпляр. Торжественно сам себе клянусь вернуться сюда отдохнувшим и попробовать все сначала. А сейчас — обратно в город! Но едва я выезжаю из леса, как пробиваю колесо. Ну спасибо большое, только этого не хватало для счастья! Где-то в багажнике вроде бы должна быть запаска… Черт, я ж даже установить не смогу! Да уж, предел мечтаний — застрять в лесу с пробитым колесом. Видимо, придётся звонить друзьям и вызывать подмогу. Ну да, все как обычно — Серега занят фиг пойми чем, Пашке нужно дочь на кружки отвести, у Стаса тоже вроде дела… Вот такие они, мои друзья. Что ж, случай критический, так что можно набрать Диму. С Димой общаемся редко (как-то разошлись интересы), однако я стараюсь выручать его, а он меня если вдруг что. Не хотелось его беспокоить, у него вроде выходной сегодня, но видимо всё-таки придется. Не успел я набрать, как… — Что, колесо пробил? От неожиданности вскрикиваю и пугаюсь собственного крика. Оглядываюсь в поисках источника звука, но решительно никого не вижу. В это время мой незримый собеседник продолжает: — Да уж, знакомая ситуация. Запаска-то хоть есть? Арсений, это просто глюк, обычный глюк… Да нихрена он не обычный! Вот вам и творчество до четырёх утра, и энергетики вперемешку с кофе, и закупоренные окна в квартире с парами красок. Приплыли, блин. Маши «пока» здравому смыслу. А глюк все не унимается, допытывается, какие инструменты вообще есть. Я-то значения даже некоторых слов не сразу припомню. Хотя стойте-ка, если это и впрямь глюк, то он сгенерирован моим подсознанием? Неужели мое подсознание сейчас поможет моему сознанию менять колесо? Неугомонный голос дает чёткие распоряжения и возмущается, что я ничего не делаю. А что ж я сделаю, если я впал в ступор? Мое оцепенение потихоньку проходит, я уже могу что-то сказать. Само собой, мне хочется задать тысячу вопросов, но так как мой мозг взял выходной за свой счет и отсутствует, то я не изрекаю ничего умнее, чем: — Ты кто? — Здрасте, я ваша тётя! Ты колесо поменять не хочешь? Я потом расскажу. «Вот уж умеет добиваться своего», — думаю я про это загадочное существо и сдаюсь под его напором. Следую чётким инструкциям. Слегка откручиваю болты, поднимаю машину на домкрат и снимаю пробитое колесо. Устанавливаю запасное и затягиваю крепление — сперва руками, позже гаечным ключом. Опускаю домкрат и проверяю давление в колесе. С одной проблемой разобрался. — Итак, спасибо тебе конечно, но ты рассказать ничего не хочешь? Собеседник (я это слышу) не особо настроен раскрывать все карты, а потому дает лишь некоторую часть информации о себе. — Да Антоха я, призрак или дух — сам еще не понял. Тут и живу. Жалко тебя стало, вот и решил помочь. Я пытался переварить эту информацию, но удавалось с трудом. Антон, судя по всему, видел, что я не очень-то ему верю, а потому моего плеча коснулось нечто, похожее на руку, а затем я вновь услышал голос: — Да вот он я, осязаемый, просто невидимый. Я попытался спросить, как это произошло, но мой новый знакомый упорно отмалчивался. Тогда я предложил ему навещать его время от времени и привозить еду (в глубине души я надеялся привезти сюда разок Серегу, чтобы он, как независимый эксперт, сказал, свихнулся я или Антон существует). Призраку мое предложение понравилось. Я пообещал, что приеду через неделю максимум, а может и раньше. На новом, только что поменянном колесе я выехал из лесу в сторону города.