Лесное чудо

Как вообще возможно проводить урок живописи для будущего художника, если в твоей квартире два ребенка, при чем один из них невидим, а второй — тот самый горе-художник? Господь, дай мне сил и терпения! Когда мы выяснили, что Роберт видит призрака, я впал в дичайший ступор. Нет, ну правда, про Антона знаю только я и этот ребенок. А что, если мальчик расскажет о новом знакомом, например, папе? Но, кажется, моих гостей это ничуть не волновало. Антон еще до прихода ученика ждал его с нетерпением, а когда понял, что тот его видит, так вообще принялся всячески забавляться с мальчиком и отвлекать его от урока. Пару раз я делал строгое лицо и возмущённо говорил: «Антон!», но… Как бы я ни старался угадать, Роб показывал в противоположную от моего лица сторону со словами: — Дядя Арс, да вот же он! Силы, желание и попытки достучаться медленно покидали мое тело. Наконец я сдался. Рассудив, что скоро им надоест вдвоем, и вот тогда-то я и начну занятие, я направился на кухню. Сделал три кружки чая, открыл пачку печенья и понёс все это в комнату. Там, на удивление, было тихо. Я остановился в дверях и стал прислушиваться: — Вот так, смотри. Здесь чуть-чуть вправо надо линию подвинуть, и чуть плавнее. Да не так же! Я, по правде сказать, насторожился. С осторожностью и даже с опаской войдя внутрь, я увидел, как Роберт сидит на коленях Антона и что-то показывает ему в своём скетчбуке, держа в руках карандаш. — Неужели вы повзрослели за те пять минут, что я был на кухне? — не удерживаюсь чтобы не съязвить я. — Да брось, Арс, лучше послушай, что я скажу. У парнишки дар, правда. В его возрасте так не рисуют. Сомневаюсь, что я в своём возрасте такое повторю! Да ты просто посмотри, он Богом поцелован! — Ну во-первых, в его возрасте так не пишут. Во-вторых, Роберт, ты не против, если я взгляну? Мальчик доверчиво подал мне раскрытый скетчбук. Чем дальше я листал его страницы, тем больше убеждался, что все, сказанное Антоном и Пашей — правда. Роберт действительно если не был вундеркиндом, то одаренным был точно. В его работах доминировали лошади и дельфины. Достаточно натурально изображенные, с соблюдением всех анатомических норм, животные выглядывали буквально с каждой страницы, правда, неестественно большими глазами. — Роб, ты прекрасно пишешь для своих лет. Ты учился у кого-то до меня? — Нет, никогда. Мальчик заметил печенье, которое я принес в комнату. Я уже успел забыть, что ребёнку всего восемь лет, и для него в данный момент сладости важнее каких-то серьёзных разговоров. Вдобавок к тому, Роберт был уверен, что мы преувеличиваем, и что уровень у него чуть выше среднего. — А почему лошади? Мальчик с набитым ртом повернулся ко мне и ответил: — Не знаю. Они просто слишком красивы в своей свободе, движениях, повадках. В прошлом году мы ходили в конюшню, я даже катался на лошади. Что ж, из всего услышанного я сделал вывод, что Роберт — волевая и свободолюбивая личность, не терпящая рамок и правил. Учтём на будущее. Индивидуальный подход, как никак. Когда с изучением азов и основных понятий было покончено, я заметил, как мой ученик вымотался и устал. Я позвонил его отцу, чтобы сообщить, что на сегодня занятие окончено. Пока Пашка подъезжал, я вновь напомнил Роберту, что про дядю Антона никто не должен узнать. Мальчик воспринял то, что он один видит призрака, как должное, а потому не задавал неудобных вопросов и согласился молчать о нем. Когда Пашка забрал своего сына, предварительно поинтересовавшись о его успехах и дате следующего занятия, я засобирался в магазин. Я предложил Антону пойти со мной, а он, что странно, согласился, и мы вышли на улицу. Город оживлённо встречал нас шумными компаниями на улицах, сладкими парочками в парках, молодыми родителями на площадках, детьми, несущими оценки домой… Неожиданно во всем этом всеобщем гуле я услышал, как кто-то меня окликнул. Я быть может и прошел бы дальше, но мою руку крепко сжал Антон, прошептав, что меня кто-то зовёт. Стараясь не привлекать к себе внимание (ведь я говорил в пустоту), отвечаю, что нам показалось. А даже если и не показалось, то все равно я сейчас не настроен видеть кого бы то ни было знакомого. В супермаркете беру тележку и иду между овощных рядов, все так же перекидываясь с Антоном фразами. Так как он проснулся в моей квартире, то и жить он будет у меня, а значит, мне стоит считаться с его вкусовыми предпочтениями. В молочном ряду, где не хватает места для двух тележек, сталкиваюсь с девушкой. Она что-то глупо хихикает на тему того, что это «настоящее ДТП», а мое плечо сжимают с каждой секундой все сильнее. Веду плечом, сбрасывая Антонову руку, как бы говоря, что мне вообще-то больно. Тем временем девушка решает представиться. — Ирина. — Очень приятно, Ирина. У вас неплохое чувство юмора. А сейчас можно мы разъедемся и пойдём дальше по своим делам? — Погодите, я вас откуда-то знаю… Вы случайно не Арсений Попов, художник? — Да, это я, но я не случайно. Ирина меняется в лице: — Это я звонила вам, я хотела встретиться с вами! Боже, какая удача, прекрасная воля случая! Арсений, можно задать вам несколько вопросов? И сфотографироваться? И получить автограф? Мне не очень хочется продолжать диалог с ней, а потому я разворачиваю тележку в сторону касс, на ходу отвечая: — Нет, нельзя. Извините. До свидания. Ирина так и осталась невинно хлопать своими глазками на месте, а Антон, как только мы отошли на безопасное от нее расстояние, сообщил, что его с этой девушкой когда-то связывали отношения, причем отнюдь не дружеские. Я не верю своим ушам. Как тесен мир! Бывшая моего друга — моя фанатка, настойчиво добивающаяся моего внимания? Звучит достойно сюжета для шоу Малахова. Скупившись всем необходимым, иду домой, волоча пакеты. Они не легки, но попросить у Антона помощи не решаюсь — не хочу косых взглядов в нашу сторону. Однако кто бы что не подумал, иду, разговаривая с ним. Пусть и выглядит это, будто я — единственная сторона этого диалога. Антону страшно, он боится. Боится, что Ира его найдёт и узнает. Боится, что застрянет в этом теле навсегда, если не получится его «вернуть». Боится, что не сможет заново привыкнуть к реальности, если получится. Боится, что он мне быстро надоест, и я оставлю его одного. Боится, что он слишком привяжется. Боится буквально всего! — Антон, просто послушай, я хочу помочь тебе не просто так. Ты мне очень нравишься, ты милый, добрый, умный, заботливый до безумия человек. Ты помог мне начать снова чувствовать, слушать себя, помогать людям. Я сделаю все, что возможно, чтобы тебя вернуть. Но это не значит, что по достижению цели я пущу тебя на самотёк. Я помогу тебе с любыми проблемами, с которыми ты столкнешься. Только верь мне, ладно? Только верь… Ловлю на себе сочувствующие взгляды из разряда «Бедняга, сам с собой говорит». Иду домой быстрее, мне тяжело от этих взглядов. Представляю, каково Антону… Кстати, о нем. Пока я буквально на всех парах несся в подъезд, Антон немного отстал от меня и плелся сзади. И вроде все хорошо, но… В него случайно врезается девочка лет трех. Конечно, малышка просто не могла его увидеть. Я хотел сделать вид, что девочка просто споткнулась об что-то, но… Антон, когда ты уже поймёшь, что иногда нужно, чтоб о тебе не знали?! — Прости-прости-прости, пожалуйста, маленькая, только не плачь, — этот ангел во плоти (ну или без плоти) решил успокоить ребенка, наплевав на всю нелепость ситуации. Девочка тем временем кулаком вытерла слёзки и сказала: — Прощаю, дядя. И мне почти не больно. А ты красивый! — и убежала к своей матери. Вот сейчас я точно был в ступоре. Получается, что Антона видят… дети? По-видимому, Антон тоже пытается это осознать, но удаётся с трудом. Вспоминая, что взрослые его всё-таки не видят, решаю поговорить об этом дома. В квартире Антон первым делом бежит в ванную. Призрак пытается рассмотреть себя в зеркале, но безуспешно. Неужели все закончится, так и не начавшись? Разобрав тем временем пакеты, вновь и вновь захожу на форумы, на которых я уже давно постоянный гость. Вдруг сегодня какая-то новая важная информация появилась? Опять и опять нахожу только «поехавших», с пеной у рта доказывающих свою правоту в интернете. Мне пора бы привыкнуть, что нормальные люди оккультизмом либо не интересуются, либо интересуются с целью разоблачения. Но неожиданно нахожу вопрос от какой-то Елены М.: Может ли призрак, долгое время оставаясь невидимым, обрести свою человеческую форму? Сын уверяет, что видит какого-то дядю у нас дома, а я только слышу его, но не вижу Хоть бы этой женщине ответили! Я уже люблю ее и ее сына, если их ситуация поможет мне разобраться с моей. На форуме высвечивается многообещающее «Пользователь печатает ответ…» Осталось только молиться, ждать и верить, что таинственный Пользователь — не скептик, не фанатик, не диванный знаток и не школьник. Звезды сошлись, небеса разверзлись, а Пользователь напечатал вполне развёрнутый и удовлетворяющий ответ: Явление, при котором призраки, долго бывшие невидимыми, становятся вновь осязаемыми, — большая редкость, но возможно, что если дух жил в месте силы, слабее нынешнего его места проживания, то он постепенно становится все более видимым — сперва для детей, позже для взрослых. Это не значит, что в какой-то момент существо будет «полупрозрачным». Оно с каждым днем будет становиться видимым для все большего количества людей, пока однажды не проснётся видимым для всех. Что для этого необходимо и как ускорить процесс? Максимально долгое время находитесь в сильнейшей ведьминой метке, не покидайте ее на длительное время и увеличьте время, проводимое с видящими вас людьми. Однако стопроцентной гарантии это, конечно, не дает, но не опускайте руки. Верю в вас! — Антон! — я позвал его, чтобы показать информацию. — Я итак стоял здесь все это время, я все читал тоже. Ты же думаешь о том же, о чем и я, верно? Антон принес телефон, и я набрал номер. Единственный, кому звонил последнее время. — Пашка, здорова! Как Роберту занятие? — я решил начать издалека. — Ему очень понравилось, правда. Он ждёт-не дождётся следующего занятия, хотя всего час назад вышел от тебя. Я не узнаю своего сына! Но если ему это правда нравится, то я не против таких изменений. — Я как раз по этому поводу и звоню. Если вы не против, то можешь приводить его не два, а три раза в неделю — по вторникам, средам и пятницам. — Я поговорю с ним, но думаю, он будет счастлив. Спасибо, Арс. Тебе правда не напряжно с ним работать? — Он у тебя юный гений, Паш. Такой талант в землю закапывать нельзя. Ну, подумайте и скажите, что решили. Пока! Хоть Паша и был моим другом, но общаться долго даже с ним моя асоциальная душонка не могла. Странно, почему эта асоциальность не распространяется на Антона? Паша перезвонил через полчаса. Он сообщил, что Роберт только ЗА проведение уроков живописи чаще, чем изначально предполагалось. Визги счастливого ребенка на фоне служили тому подтверждением. Осталось только следовать советам неизвестного интернет-пользователя, ждать результата и верить, что этот пользователь знает, о чем говорит.