Mad world — Безумный мир

I drew a line,

I drew a line for you, Oh what a thing to do, And it was all yellow Oh yeah your skin and bones, Turn into something beautiful, You know for you, I'd bleed myself dry for you, I'd bleed myself dry. — Coldplay○

Эсме была вне себя от счастья, когда Элис ворвалась в комнату Эдварда, чтобы «посмотреть, все ли в порядке», и застала жаркие поцелуи. Конечно, Карлайл и Эсме стояли прямо позади неё, ведь они буквально только что узнали, что же произошло в школе. Так что почти все видели, как их брат и сын впечатал меня в матрас. Эммет до сих пор не может перестать об этом упоминать. Однако мне было абсолютно все равно. Это был наилучший поцелуй из всех тех, что у меня были ранее. Не то, чтобы их было прям очень много, но всё же. Эдвард и я были как макароны с сыром. Фу, отвратительная метафора. Скорее сигареты и таблетки для похудения. Я никогда не думал, что снова буду наслаждаться обществом другого человека. Эдвард заставил меня почувствовать себя таким… чудесным. Он смотрит на меня так, будто я - это единственное, что ему важно. И Эдвард. Эдвард просто невероятно красив. И я не только про его внешность, хотя и про это тоже, но и про всё остальное в нём. Он безупречен, добр, талантлив, ещё и честен. Одним словом, олицетворял всё, чего хотел бы я. Я никогда не смогу стать настолько совершенным, а потому всё, что мне оставалось — это довольствовался тем, что я могу сидеть в плену его крепких рук и греться в его свете. Я знаю, это чертовски эгоистично, но мы все, абсолютно каждый человек, до ужаса эгоистичны. Это нормально. Мы постоянно пытаемся стать лучше, богаче, чем раньше. Стать лучше окружающих. Выделиться. И знаете, что самое лучшее? Он смотрел только на меня. Это неплохо раздувало угли моего чувства собственной ничтожности. Я — странный, неуклюжий беглец. Однако он продолжал заботиться обо мне. Мы даже не думали о том, что это любовь, ведь никто из нас раньше не любил, а потому мы не говорили во всеуслышание о том, что наши чувства можно назвать столь высоким словом. Но мы оба замечали, как сильна наша забота друг о друге. Как мы можем посылать по коже друг друга целые табуны мурашек. Воспламенять её одним касанием. Меня до сих пор поражает то, что со мной делает Эдвард. Каждый чёртов раз я превращаюсь в лужицу, неспособную связать и двух слов, способную лишь упоённо умолять о новой порции сладких поцелуев. Он был со мной почти каждую секунду, целыми днями, но вместо того, чтобы чувствовать себя скованным этим излишним вниманием, мне было действительно комфортно. Вот к чему в итоге я пришёл. От всепоглощающего отчаяния к ослепляющему блаженству

***

Когда в понедельник мы с Эдвардом шли с парковки в школу, моя ладонь лежала в его. Я заметил, что, хотя Джессика и выглядела очень заинтересованной свежими сплетнями, которые собирались исходить от единственной гей-пары в школе, она убежала, когда увидела Розали и Элис. Я улыбнулся своему парню, когда он плотнее закутал меня в мой шарф и пальто. Несмотря на то, что это была только осень, мне все время было холодно, поэтому он принял дополнительные меры, чтобы мне было тепло. Новое пальто, перчатки, шарф и теплые носки. Он также заставил меня наложить на все это согревающие чары. Я должен был признать, что мне было комфортно. Мы также столкнулись с небольшой… проблемой. Когда мы были близко, температура его кожи почти вызывала у меня судороги, потому что, по словам Карлайла, у моего тела не было энергии, чтобы согреться. Так что каждый раз, когда мы спали в одной постели, мне приходилось накладывать согревающие чары, а также наши тела всегда разделяла простынь или одеяло. Мы оба решили, что это к лучшему. Мы не хотели торопиться и все испортить. Каким-то образом получилось так, что каждый урок в одном кабинете со мной был по крайней мере хотя бы один из Калленов. Таким образом, мне не приходилось одному разбираться с надоедливыми сплетнями в школе. К счастью, когда меня постоянно окружали Каллены, только самые смелые осмеливались приходить и спрашивать, что происходит, и тогда они были встречены моими язвительными комментариями. Эдвард собственнически усадил меня на место рядом с собой по биологии. Однако я не могу сказать что мне не понравилось. Это был способ Эдварда показать, что он заботится обо мне.

***

— Ты сделал что?! — прошипел я, недоверчиво глядя на него. — Харрисон, пожалуйста, это всего-навсего небольшая проверка. — Как ты мог?! Не спрашивая меня! Не спрашивая меня, хочу ли я этого! — Я просто хочу, чтобы ты наконец выздоровел! — Эдвард парировал, следуя за мной по дому. Черт побери! Где, черт возьми, была моя книга?! Я яростно обернулся к нему. Нам всегда казалось, что мы выявляем лучшее и худшее друг в друге. — Со мной все в порядке! Я не какая-то сломанная вещь, которую нужно починить! — Харрисон, пожалуйста! Пожалуйста, просто пойди и покончи с этим? Пожалуйста, иди. Это будет с Карлайлом, никто больше тебя не увидит, — Эдвард умолял. Как бы я ни был напуган тем, что он принял такое отвратительное для меня решение, я не мог вынести отчаяния в его голосе. Я был зол, да. Но он казался таким… подавленным и расстроенным. Я обернулся, мои глаза все еще были полны гнева, но я позволил ему увидеть, что успокаиваюсь. Я долго молчал, а потом разочарованно вздохнул. — Я пойду, но никогда больше не принимай решения за меня, хорошо? — сухо спросил я. К моему собственному тайному облегчению, Эдвард улыбнулся, и все напряжение, казалось, исчезло из него. Он заключил меня в объятия так нежно, как только мог. — Обещаю, — он прошептал и нежно поцеловал меня в макушку.