Голос из прекрасного далёка

Она не понимала, что делает, словно её снова окутало действие вина: -Я совершаю большую ошибку, - прошептала она, обняла его за шею и затянула в долгожданный поцелуй. Кеманкеш очень удивился и обрадовался, ведь она сама его поцеловала. Он ответил на поцелуй. Воин вспомнил, как смотрел на её губы, стоя у Главных покоев. Тогда они ему показались нежными, манящими, словно бутоны роз. Сейчас он почувствовал, что глаза его не обманули. Это был не страстный поцелуй, нет. Это было слияние двух влюблённых сердец, двух душ, хотя они просто касались губ друг друга. Кёсем запустила руку в его волосы, он нежно обнимал её за талию. Кёсем грудью упиралась в его торс, они изо всех сил прижимались друг к другу. Их сердца бились в унисон, они полностью растворялись в этих прикосновениях. Они так боялись открыть глаза и понять, что это был сон. Они боялись чувств, боялись прервать этот волшебный момент. По телу Кёсем пробежали мурашки: она таяла от его прикосновений. Кеманкеш не верил тому, что чувствует. Он пользовался популярностью у женщин, но такое почувствовал впервые. Они словно касались сердец друг друга. Обоим это прикосновение показалось тёплым, родным, нежным… Им казалось, что прошла вечность. Через время они оба отстранились от нехватки воздуха. Кёсем, поняв что она наделала, резко встала и ушла, Кеманкеш даже глаза не успел открыть. Хаджи поспешил за ней. Кеманкеш встал с колен и увидел оставленную накидку и корону. Он бережно поднял их и направился во дворец. Воин догнал Хаджи агу у входа во дворец и вернул ему то, что госпожа забыла в саду. Сам же почти бегом направился в свои покои, сел за стол. В спешке чуть не разлил чернила, но выдохнул и начал что- то быстро строчить на бумаге. В покоях Кёсем султан: Валиде султан забежала в покои и закрылась в них, оставив далеко позади Хаджи агу. С треском разбилось зеркало, хрустальная ваза, со стола полетели все вещи, все бумаги разлетелись по полу. Кёсем понимала, что совершила грубую ошибку. Её совершила именно она, поцеловав его. То, что он ответил, волновало её ещё больше. «Почему не оттолкнул?» думала она. Кёсем знала, что это глупый вопрос, сама же ведь всё слышала. Она запустила руки в свои распущенные волосы и стала ходить по покоям из угла в угол: -Как ты могла совершить такую глупость?!, - в гневе кричала она, разбивая очередную вазу. –Влюбилась, понимаешь ли! Что ты, Валиде султан, можешь знать о любви?!, - уже тише сказала она. Слёзы подступали, она уже не могла сдерживать их. –Что же ты натворила, - прошептала она и, упав на колени, расплакалась. Её плечи вздрагивали от рыданий, она чувствовала себя беззащитной. Теперь у неё было два пути. Разум указывал на один, а сердце на другой. Кёсем сердцем понимала, что ругает себя за самый счастливый момент в её жизни. Ей было больно от того, что она не может слушать сердце… Что мне теперь делать, - пробормотала она дрожащим голосом. От холодности и властности не осталось и следа: сейчас она была в первую очередь женщиной. Влюблённой женщиной, понявшей, что её чувства взаимны…. Хаджи стоял под дверью и слушал. Когда шум стих, он робко постучал в покои: -Войди, -послышался тихий голос. Кёсем также сидела на коленях, глаза были красными от слёз. Ей было настолько стыдно и обидно от того, что она поддалась чувствам. Она не знала как теперь смотреть в глаза Кеманкешу, что им вообще теперь делать?! -Госпожа моя, вот ваша корона и накидка. Кеманкеш ага мне их передал, - мягко, стараясь не разозлить госпожу, сказал Хаджи. -Кеманкеш, - зачарованно повторила она, словно не слышала слов слуги. –Султанша? –Приготовь мне карету, - тихо сказала она, вставая. Её голос был странно отчуждённым. Хаджи вновь удивился своей госпоже: словно четверть часа назад она сидела на празднике в гареме, а не судорожно рыдала в одиночестве. –Но, Султанша, в такой час, - неуверенно возразил слуга. Хаджи знал, что Кёсем султан лучше не перечить, однако не мог не утонить. Прежде всего, сейчас отправляться в путь было опасно. –Хаджи!, - повысила тон она и резко взглянула на него. Слуга обычно бы спрятал глаза, но сейчас решил посмотреть на госпожу. Её синие глаза ещё были полны слёз, грустные, заплаканные. Он увидел, что её холодность была лишь в голосе. Смотрела она не со злостью, а с мольбой. Хаджи не смог ей отказать. Он был одним из немногих, кто не просто служил султанше и был ей верен. Хаджи был другом Кёсем султан. –Как прикажете, - выдохнул Хаджи. И через время неброская карета выехала из дворцовых ворот. Кёсем всю дорогу молчала. Изредка из её глаз падали слезинки, и Хаджи с тревогой посмотрел на неё. Ему сложно было и представить, что она сейчас чувствует. Слуга так не хотел, чтобы она расстраивалась…. Оба не заметили, как доехали. Кёсем вышла из кареты и замерла. Она словно оказалась во всём мире одна наедине с этим зданием. Мраморный павильон. Для неё он теперь слишком много значил. Это было место, где она впервые за много лет сделала то, что просило сердце. Это было место, где она почувствовала себя женщиной, где ей было невероятно хорошо. Но и здесь она положила начало самой большой ошибке в своей жизни. Она вновь услышала биение собственного сердца. Как тогда, когда выходила из павильона. Только сейчас, в вечерней тишине оно ей показалось таким громким, что мог слышать даже стоящий рядом Хаджи. –Султанша, вы в порядке, - шёпотом поинтересовался он. Кёсем ничего не ответила и, подобрав подол платья, вошла в павильон. Она была одета во всё то же платье. Кёсем хотелось и разорвать его, сжечь, и навечно сохранить. Она почувствовала прикосновение его губ, и по телу разлилась приятная нега. Она тут же прекратила эти мысли: ей не стоило даже давать шанс на зарождение этим чувствам. Но тогда, что же она забыла здесь в такой час? Султанша убедила себя, что она пришла проститься с воспоминаниями. Кёсем неслышно ступала по коридорам павильона. Хаджи она оставила у входа. Ей хотелось быть одной, чтобы её никто не нашёл. Госпожа, обойдя весь павильон несколько раз, наконец, зашла в самые дальние покои с северной стороны и закрылась в них. Хоть кроме Хаджи приходить было некому, но сейчас она и его не хотела видеть. Ей не давало дышать чувство, которое она сама для себя не могла описать. Кёсем чувствовала, что не могла отпустить Кеманкеша, понимала, что не сможет жить, зная, что его сердце не бьётся. Кёсем удивлялась сама себе: как такое могло произойти? Что он с ней сделал? С ней, Валиде Кёсем султан, сердце которой, как говорили в народе, давно уже ничего не чувствует, кроме страха потерять детей и власть. Как и когда Кеманкеш успел ей стать таким дорогим, таким значимым? Но султанша понимала, что она- Валиде султан. А значит, она не имеет право на любовь. Кёсем села на тахту, стоящую в левом углу покоев, у камина, спиной к двери. Она поджала ноги и обняла руками колени. Валиде султан… Титул, на который она опиралась, и который ей достался через боль. Боль от потери отца, мужа, детей. Мехмед. Перед глазами вновь встал тот день, когда она бежала, так боялась не успеть, но всё же опоздала. Осман. Она защищала его до последнего, хотя он не был её родным сыном, хотя он убил Мехмеда. Она теряла всех, кого любила. Валиде султан… Этот титул приносил ей адскую боль, но защищал от большей боли. Кёсем знала, что Валиде султан не имеют времени на траур, их забота- султанат. С годами груз власти давил всё больше. Кёсем не хватало кислорода под его куполом. Оберегая династию, она теряла всё, что имела. На платье было мокрое пятно от слёз. Они безостановочно катились по щекам. В её сердце же не осталось ничего, кроме любви к детям. Так она думала. Султанша улыбнулась сквозь подступающие вновь слёзы: она полюбила. Полюбила, и её сердце вновь ожило, там снова зацвели жасмины. Но ей было суждено терять любимых. Она не хотела, чтоб он умер, уже не могла представить свою жизнь без него. Кеманкеш, когда начало темнеть, велел приготовить лошадь. Воин ехал туда, где впервые за столько лет почувствовал себя счастливым, где впервые постеснялся себя, своих чувств, действий… Пусть ненадолго, пусть от одного её взгляда, от одной улыбки. Пусть. Кеманкеш знал, что предстоит сложная жизнь, и кто знает, к чему она приведёт. Он не заметил, как подъехал. Он резко дёрнул поводья, увидев у входа карету. Кеманкеш спрыгнул с лошади, привязал её к ближайшему дереву и поспешил войти в здание. В павильоне было тихо. Факелы потрескивали, лучи уходящего солнца мирно светили в окна, и ничто не нарушало тишины. Кеманкеш зашёл с южной части дворца. Он огляделся и, бесшумно двигаясь, направился в северную часть павильона. Вдруг он остановился, услышав тихие всхлипывания с другого конца коридора. Он словно почувствовал, куда идти: его сердце стало его компасом. Кеманкеш добежал до крайнего серного коридора. Так и думал, дверь в последние покои была заперта. Никаких средств, чтобы открыть дверь у него не было, поэтому он дёрнул ручку двери. Из покоев послышался еле слышный, но такой родной голос. Кеманкеш бы узнал его из тысячи: -Входи, Хаджи, дверь не закрыта. Воин усмехнулся: Хаджи значит. «Хм, посмотри» подумал он и вошёл. В покоях было сумрачно: лишь свет камина освещал пространство. Кёсем, свернувшись клубком сидела у камина, распустив волосы и смахивая слёзы. Кеманкеш застыл, он не мог ни сдвинуться, ни сказать что-нибудь. –Хаджи, ну что ты молчишь, - спросила она, не поворачиваясь. Не услышав ответа, она резко встала: -Хаджи! Ты.., - Кёсем замерла. Перед ней стоял Кеманкеш и, не пряча взгляд, смотрел на неё. –Что ты здесь делаешь?, - на выдохе спросила она. Голос немного задрожал, Кеманкеш это услышал. –Я часто прихожу сюда по вечерам, чтобы подумать о своём. Но вас, госпожа, я раньше здесь не видел. Что здесь делаете вы?, - говорил он загадочным голосом, делая шаги ей навстречу и пронзительно смотря на неё. Разумеется, он никогда не приходил сюда, но, похоже, госпожа попалась на его уловку. Кёсем отходила назад и пыталась что-то ответить: -Я тоже пришла подумать о своём. И, как видишь, расчувствовалась, - грустно усмехнулась она. Кёсем хотела окончательно вытереть слёзы, но её руку остановил Кеманкеш. Его рука была тёплой, мягкой и надёжной. Была контрастом её холодной, дрожащей от волнения руке. Кёсем не могла себя заставить выдернуть свою руку из его хватки. Кеманкеш опустил вниз её руку, а другой вытер слёзы с её лица: -Кёсем султан, я не позволю, чтобы вы плакали, по какой бы то ни было причине, - тихо сказал он, не отрывая своих глаз от её. Кёсем попыталась отвести взгляд, но вдруг спиной упёрлась в холодную стену. Кеманкеш окончательно сократил расстояние между ними. Кёсем положила руки ему на грудь, останавливая его. Она почувствовала, как бьётся его сердце. Кеманкеш аккуратно взял её руки и убрал их с себя: -Нам не стоит так делать, - прошептал он. Кёсем вдруг поняла, что не может противостоять ему. Однако, сердце кричало, что не «не может», а не хочет. Кёсем заглянула в его глаза и проговорила: -Нам?, - это был тот же голос, каким она говорила и тогда. Кеманкеш узнал его и усмехнулся. –Да, нам. Я же чувствую, почему ты плакала, - шептал он, прижимаясь к ней. Кёсем понравилась такая уверенность Кеманкеша. –И почему же?, - пропела она, кладя руки ему на плечи. –Из-за сомнений, из-за страха, из-за любви, - говорил он, уже вплотную прижавшись к ней. Между ними ни осталось ни сантиметра. –Из-за любви?, - переспросила Кёсем. Она старалась всё отрицать, но всё больше понимала, что это бессмысленно. В её взгляде Кеманкеш прочитал неуверенность, но в то же время, признание его правоты. –Зачем ты поцеловала меня?, - резко спросил он, словно не заметив её вопроса. –Я соверш…, - начала Кёсем, но Кеманкеш перебил её, прижав указательный палец к её губам. –Я не позволю тебе сказать, что это была ошибка. Ни в коем случае не говори так больше, - шептал он, убирая руку с губ и обнимая её за шею. Кеманкеш взял её лицо в свои руки и поцеловал. Кёсем ответила на этот поцелуй. Он взял её за талию, ещё больше прижимая к себе. Кёсем запустила руку в его непослушные волосы. Они вновь растворились в друг друге, но султанша неожиданно оттолкнула его от себя: -Я не могу так,- пробормотала она и, выскочив из его объятий, направилась к двери. –Ты наверное не поняла, Кёсем! Я не брошу тебя, даже когда ты попросишь, - рыкнул Кеманкеш. Он остановил её за руку, прижал к себе и вновь поцеловал. Кёсем всё ещё пыталась совладать с собой. Внизу живота завязался тугой узел. Она таяла от его прикосновений на ключицах, груди, талии, бедрах. Они отстранились друг от друга от нехватки воздуха. Кеманкеш начал обжигающими поцелуями покрывать её шею, зону декольте. Кёсем закрыла глаза и боялась, открыв их понять, что это был сон. Султанша задыхалась от нарастающего возбуждения. Она прерывисто дышала, но всё еще боялась открыть глаза. –Кёсем, будь собой, - прошептал ей Кеманкеш, обжигая её шею своим дыханием. Она улыбнулась, открыла глаза, и в них вновь блеснул огонёк азарта. Кёсем начала расстёгивать кафтан, и он быстро упал на пол. Кеманкеш стал идти вперёд, пока Кёсем не упала на кровать. Она вдруг остановилась и посмотрела на него. В её глазах Кеманкеш вновь увидел сомнение, стеснение и страх. Он улыбнулся: кто бы мог подумать, что Кёсем султан может быть такой. Кеманкеш ещё раз убедился в том, что его сердце нисколько не ошиблось. –Останови меня пока не поздно, - прошептал он ей в губы, словно прочитав её мысли. Кёсем усмехнулась, притягивая его к себе: -Для нас уже поздно. Кеманкеш навис над ней, оставляя на её ключицах обжигающие поцелуи. Он снял с неё платье, оставив её лишь в прозрачной сорочке. Кеманкеш замер в удивлении: как же она была прекрасна. Её фигуре могла позавидовать любая девушка в гареме: пышная грудь, тонкая талия, стройные ноги, бархатная кожа. Кёсем улыбнулась, видя его эмоции. Не давая ему задуматься, она, притянув за шею, поцеловала его. Руки Кеманкеша блуждали по её телу, касаясь груди, живота. Кёсем пальцами прошлась по его торсу снизу вверх, запустила руку в его волосы. Ей не хватало воздуха. Она ничего не слышала, кроме его дыхание, ничего не чувствовала, кроме его прикосновений. Кеманкеш пальцами касался внутренней стороны бедра, словно рисуя там узоры. Кёсем давно не было так хорошо. Она стала целовать его в шею, спускалась поцелуями к груди. Ему были безумно приятны её действия….Он решил не медлить: нежность и страсть одновременно….Кеманкеш взглянул ей в глаза, из них выкатилось пару хрустальных слезинок. Легко коснувшись рукой её щеки, он убрал их. Шёлковые простыни сминались под их телами. Они наслаждались друг другом, были наедине друг с другом во всём мире. Через время Кеманкеш освободил её от своего веса, лёг рядом с ней и накрыл её одеялом. Кёсем положила голову ему на грудь и оставила лёгкий поцелуй на губах: -Это была лучшая ночь в моей жизни, - задумчиво сказала она,переводя дыхание. –Ты теперь не скажешь, что это была ошибка, моя султанша, - спросил он. Кёсем села на кровать, не прикрывшись простынёй и улыбнулась: -Ты всегда меня так называл для себя, правда? –Да, но откуда…, - недоумевал Кеманкеш. Он блуждал глазами по её идеальному телу, Кёсем улыбалась от его взглядов, минутного смущения. –А как ты думал?!, - игриво воскликнула она, смеясь, -Я слышала, как ты называл меня так в тот вечер, когда пришла к тебе. –Значит, ты всё-таки всё слышала, - пробормотал он. –Я всегда услышу тебя, Мустафа, - прошептала она ему в губы и, не дав ответить, горячо поцеловала. Кеманкеш вновь стал изучать её идеальное тело руками. Этой ночью им было не до сна. Оба заснули лишь под утро.