Счастье на льду

POV Jungkook Я иду в свою комнату, морщась каждый раз, когда ступаю, но в конце концов добираюсь до своей комнаты и раздеваюсь. Я включаю душ на максимальную температуру, которую я могу выдержать, и забираюсь внутрь. Я вздыхаю с облегчением, когда мои больные мышцы медленно расслабляются. Мои икры болят, как будто меня били металлической битой ... и мои ноги... О, мои ноги... К счастью они не кровоточат, но на каждом пальце появились волдыри, а кожа на лодыжках натерта до красноты. Я осторожно ополаскиваюсь и выхожу из душа, вытираю волосы и надеваю спортивные штаны. Я вытираю живот, глядя в зеркало на синяки, которые я получил от многих падений за этот короткий час практики. Я вздыхаю, выхожу из ванной и ложусь на кровать закрывая глаза, и вдруг слышу, как дверь в коридоре медленно открывается и закрывается. Ничего особенного, говорю я себе, но чувствую, как любопытство берет верх над моим здравым смыслом, и медленно встаю и иду к своей двери. POV Jimin Мое сердце колотится, когда я наклоняюсь к его двери и прижимаюсь к ней как можно нежнее, прислушиваясь, чтобы убедиться, там он вообще или нет. Я ничего не слышу и решаю, что он, должно быть, уже спит. Я уже собираюсь отодвинуться от двери, когда она внезапно открывается, и я, не удержав равновесия, падаю вперед на голую грудь Чонгука. Я так краснею, что кажется, сейчас могу умереть от стыда. Мое сердце колотится, из-за того что я прикасаюсь к его груди. Его руки тут же летят вперед и ловят меня, чтобы я не упал на пол. Мои пальцы сжимают его обнаженные бицепсы; я смотрю на его лицо и обнаруживаю, что он тоже смотрит на меня и выглядят чрезвычайно шокированным. Я вырываюсь из оцепенения и отталкиваюсь от него, мои руки слегка касаются его груди, что заставляет меня отдернуть их и закрыть глаза. —Чёрт возьми! Почему ты голый?! — кричу, радуясь, что сейчас мое лицо закрыто руками, потому что краснею как идиот. —Что тебе нужно? — спрашивает он, скрестив руки. —Я... Я был просто ммм… — я провожу по волосам, испытывая желание оказаться сейчас где угодно, только не здесь. — Я пришел убедиться, в порядке ли ты. Вот и все. Я отворачиваюсь от него и шагаю к своей двери, но он слышу его голос, останавливающий меня, как только я подхожу к двери. —Чимин? — мое имя звучит так хорошо в его исполнении, когда он не злится. —Да, что? — я отвечаю холодно. —Спасибо! —Я не прерывал тренировку ради тебя, — я лгу. —Я просто устал. И не думай, что дело в тебе… —Я знаю, что ты не устал, Чимин, — он подходит ко мне. —Ты сильнее этого, сильнее меня. В любом случае ... Я просто хотел сказать тебе спасибо. Мое сердце наполняется чем-то теплым и новым. Он проявляет ко мне привязанность? —Оденься пожалуйста. — Да, сейчас, — говорит он, и я знаю, что если бы это был кто-то из моих других партнеров, я бы и глазом не взглянул на тот факт, что он без рубашки, но опять же, если бы это был кто-то из моих других партнеров, я бы не был в этом положении прямо сейчас! —Извини, я надену рубашку. Можешь войти, если хочешь, — когда он отворачивается, я не могу не взглянуть сквозь пальцы на его мускулистую загорелую спину. Его кожа такая гладкая и теплая; он так приятно пахнет. Он тянется за белой футболкой, которая лежит на его кровати, и надевает ее, поворачиваясь ко мне, когда она надета только наполовину, но я не могу отвести взгляд. Я бесстыдно позволяю своим глазам блуждать по его идеально загорелому и подтянутому телу, когда мне бросается в глаза черно-синее пятно. Он ушибся, когда упал утром. —Я пойду, — говорю я и, развернувшись, ухожу свою комнату. POV Jungkook Я сижу на диване и думаю о том, что только что произошло. Почему он был у моей двери? Он действительно пришел проверить меня? Зачем? Я провожу руками по тому месту, где он меня коснулся, и все еще чувствую покалывание. Что это за реакция? Я был с парнями раньше, но Чимин — придурок, поэтому я знаю, что этого не может быть. Однако ... Я бы солгал, если бы сказал, что он меня хоть немного не привлекает. Я имею в виду, он заноза в заднице, и он сводит меня с ума; он холодный и грубый и ... ну, список можно продолжать и продолжать. Тем не менее, когда я почувствовал его маленькие прохладные пальцы на моих руках, держащих его ... мое сердце на мгновение замерло. Он был так удивлен, что я поймал его, и это было так мило, когда он закрыл глаза рукавами толстовки. Я улыбаюсь при воспоминании, но постепенно улыбка исчезает. —Нет смысла так себя чувствовать, Чонгук, — говорю я себе. — ....В конце концов... Он никогда не будет чувствовать тоже самое к тебе. Я не имею ничего против геев, но я никогда особо не задумывался над этим. В детстве маленькие девочки всегда были с маленькими мальчиками, а девочки-подростки были с мальчиками-подростками, затем, когда стали взрослыми, женщины выходили замуж за мужчин, и это именно так, как должно быть. Я знаю, что быть геем в Корее не очень принятая концепция, и с этой мыслью я обрываю все вопросы о том, как я должен относиться к Чимину. —Нет смысла любить того, кому ты не нравишься, Чонгук. Так что положи свое сердце в задний карман и двигайся дальше, — говорю я себе, вдыхая и выдыхая, словно пытаясь обновить себя. ****** POV Jimin *Утро* Я переворачиваюсь и выключаю будильник, снова переживая беспокойную ночь, наполненную раздражающими мыслями о Чонгуке. —Слава богу, сегодня воскресенье, — говорю я, выскальзывая из постели в холодный душ. Я одеваюсь, хватаю коньки и выхожу из своей комнаты, видя дверь Чонгука, и воспоминания о вчерашнем дне накатывают на меня, но я отталкиваю их. Я иду по коридору, натягивая перчатки, и приближаюсь к входной двери. Я прохожу мимо кухни и краем глаза вижу, что там стоит темноволосый неудачник, заставляющий меня отступить на несколько шагов. —Чонгук? — спрашиваю я, глядя на него в пижаме. —Ой, — он испуганно оборачивается. —Ты до чертиков напугал меня. Перестань это делать. Я игнорирую его идиотизм и иду к нему. —Чем ты занимаешься? — спрашиваю я с явным раздражением в голосе. —Я завтракаю. Ты собираешься тренироваться? – равнодушно спрашивает он, вынимая из верхней полки коробку хлопьев, а из холодильника пачку молока. Я быстро подхожу к нему, выхватываю хлопья у него из рук и швыряю их на стойку. —Позвольте перефразировать… — холодно говорю я. —Какого чёрта ты не одет?! —Может быть, потому что сегодня воскресенье, а это значит, что это единственный день, когда я могу и хочу сказать всем, чтобы от меня отвалили. Он проталкивается мимо меня, идя в другую сторону кухни, чтобы взять миску и ложку. Он не полностью отрывает ноги от земли, когда идет, из-за чего его тапочки скользят по полу ... другими словами, из-за этого его тапочки издают звук, от которого мне хочется сорвать их с его ног и бросить их вместе с ним в окно. —Вчера у тебя был целый выходной! — кричу я. —Зачем тебе нужен еще один день? —Потому что все мое тело болит, и мне кажется, что я будто хожу по иглам, а вся моя спина и грудь покрыты синяками, так что, да, — он наливает молоко в миску, глядя мне в глаза. — Сегодня будет еще один выходной, большое спасибо, — он добавляет хлопья, и я не могу сказать больше ли меня расстраивает тот факт, что он взял еще один выходной или, что он просто налил в свою миску молоко перед хлопьями. Мой глаз дергается. —Чонгук, я же сказал тебе, что ты должен поклясться, что приложишь не меньше усилий, чем я. —И я так и сделаю, — говорит он, запрыгивая на стойку, чтобы начать завтракать. — Но сначала я должен поработать над этим. Кроме того, тренера сегодня здесь даже нет. Он сказал, что сегодня ему нужно навестить жену. —Значит, мы не должны тренироваться только потому, что тренера здесь нет? — он кладет свои хлопья и смотрит на меня мертвыми глазами. –Чимин? Ты что, серьезно? —Конечно, я серьезно, Чонгук! Этот предстоящий сезон очень важен для меня, и если я не буду в форме к тому времени, когда он придет, то… — я не могу подобрать слов и вздыхаю. —Это, видимо, невозможно понять для кого-то вроде тебя? Я натягиваю перчатки, чтобы убедиться, что они надежно надеты, прежде чем уйти от него. Я слышу, как он вздыхает позади меня. —Чимин! — он зовет меня, и я против своей воли останавливаюсь. — Я встречу тебя там! Дай мне секунду! Я улыбаюсь про себя и выхожу за дверь. Я катаюсь на коньках, переворачиваюсь и вращаюсь, оттачивая свою технику, когда проходит всего десять минут, а Чонгук рядом со мной. Он вздрагивает при каждом шаге, когда выходит на лед, но когда он оказывается там и держит меня за руку, кажется, что боль уходит с его лица. Я чувствую легкий укол вины, но заставляю его отступить. —Думал, у тебя выходной? — саркастически спрашиваю я, на мгновение глядя в его карие глаза, но затем быстро отворачиваясь. —Вот почему я здесь с тобой, — он говорит и нахально улыбается, мое сердце не сулит ничего хорошего, и я чуть не спотыкаюсь. —Д-да! Ты не можешь просто так говорить. - я его ругаю. Он только смеется и продолжает мне улыбаться. Почему он такой добрый? Мы тренируем восьмерки до 9 часов, когда Чонгук начинает умолять меня о перерыве. —Хорошо, — говорю я, тяжело дыша. — Но ненадолго. Мы оба катаемся и отчаянно пьем из наших бутылок с водой. Он вздыхает и вытягивает спину, когда кладет голову на бортик катка, глядя на меня, и мне приходится отводить взгляд от его смертельно привлекательных глаз, чтобы я мог допить, не подавившись. — Итак, я думал о том, что говорил Фредрик хён. — О чём? — спрашиваю я, оглядываясь на него. Его темные брови сосредоточенно сдвинуты вместе. —Вчера он говорил о том, как важно, чтобы мы начали думать друг о друге. Он говорил что-то о том, чтобы думать о том, что другой будет делать, чтобы мы могли дополнять друг друга и работать вместе, как если бы у нас было одно сознание. —Ладно? — я приподнимаю бровь. — И что с этого? — Итак, я думал прошлой ночью и единственный способ думать, как ты — это узнать тебя, — мой рот приоткрывается. —Что? — спрашивает он, мягко посмеиваясь. —И что заставляет вас думать, что я хочу открыться тебе? —Ну, я просто… —Слушай, Чонгук, я никогда не открывался своему партнеру за все 11 лет катания на коньках и почти каждый раз я занимал первое место, так что в этом нет необходимости, я буду продолжать это делать, а ты можешь делать все, что тебе хочется, — я ставлю бутылку с водой обратно и начинаю катиться прочь от него, когда он ловит меня за запястье и разворачивает к себе. —Эй, — начинает он обиженно. —Что? — спрашиваю я, пытаясь освободить руку. — Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но ты можешь хотя бы попробовать со мной поработать? Если не ради турнира, то хотя бы ради меня, чтобы я не облажался с тобой? — он смотрит мне прямо в глаза, и мне снова приходится отводить взгляд. —... хорошо, — наконец говорю я. Я просто согласился с ним? Я сказал да?! Наконец он отпускает, и я возвращаюсь к центру, он скользит сзади. —Так что ты хочешь знать? — спрашиваю, когда мы начинаем катать еще одну восьмерку. —Хм ... какой твой любимый цвет? —В самом деле? — я смотрю на него, приподняв брови. —Это вопрос, который ты мне собирался задать? —Ну, я не могу начать с чего-то слишком сумасшедшего, иначе я тебя отпугну, — он говорит, тихо смеясь, когда он сжимает мою руку, посылая через меня электрические волны. —... синий, — тихо говорю я. —Что? —Это светло-голубой. Он мгновение молчит, обдумывая это. —А какой твой? — спрашиваю я и внутренне кричу, что позволил своему любопытству снова ускользнуть. —Красный! —Почему? — спрашиваю я, немного посмеиваясь над тем, насколько он противоположен мне. —Потому что, это такой страстный цвет. Ты так не думаешь? Он напоминает мне обо всех моментах, когда твое сердце начинает биться быстрее и все, что ты можешь чувствовать — это кровь и адреналин в венах, — на этот раз я действительно смеюсь над тем, что он говорит ... искренне, и он на мгновение замолкает. — У тебя действительно красивый смех. Я спотыкаюсь о кусок жесткого льда. Я пытаюсь отпустить его руку, но он держится крепко, и мы оба падаем на землю, но вместо того, чтобы врезаться в меня, он резко приземлился на ладони, чтобы не раздавить меня своим весом. Его глаза широко раскрыты, когда он смотрит мне в глаза. У меня немного болит бок, но это то к чему я привык. С другой стороны ... эта ситуация с Чонгуком, возвышающимся надо мной, совершенно новая и я чувствую как румянец распространяется по моим щекам, как лесной пожар. Я отворачиваюсь от его пристального взгляда, и внезапно его ангельский смех заполняет все здание. Он сохраняет свое положение надо мной и начинает смеяться как сумасшедший, демонстрируя свои милые зубки. Я краснею сильнее и тоже начинаю смеяться. Я закрываю лицо и начинаю смеяться так сильно, что у меня болит живот. —Извини за это, — говорю я между смехом, вытирая уголки глаз, но, к моему удивлению, он делает это за меня; вытирая слезы счастья, которые ускользают из моих серповидных глаз, и я забываю дышать; чувствуя его мягкое прикосновение. Он все еще улыбается, когда откидывается назад и берет меня за руки помогая сесть. —Не беспокойся об этом, — он ласково говорит, и у меня внезапно появляются бабочки в животе и тогда я понимаю... Я... Я просто извинился... Я только что извинился перед кем-то. —Давай сначала, — он говорит, я встаю рядом с ним. — Но на этот раз я буду вести, поэтому если мы упадем, это будет моя вина. Он взволнованно берет мою руку в свою, переплетает наши пальцы вместе, и внезапно я больше не дышу. Что это за чувство? Оно захватывает всю мою грудь и перекрывает мне дыхательные пути, у меня кружится голова, и охватывает озноб. К моему удивлению ... Я не говорю «нет» и позволяю ему вести нас. POV Jungkook Мы катаемся еще час, пока наконец Чимин не говорит мне, что пора закончить на сегодня. Я благодарен за перерыв, но в то же время... Мне было так весело сегодня утром. Я знаю, что Чимин жесток и холоден снаружи, но я думаю, что действительно... глубоко-глубоко внутри... он просто очень одинок и хочет с кем-то посмеяться, хочет, чтобы кто-то позаботился о маленьком мальчике в нем, у которого никогда не было никого, кто бы о нем заботился. Ему нужен кто-то, кто поддерживал бы его, когда ему грустно и смеялся бы с ним, когда он счастлив, и подбадривал его, когда он упал, и успокаивал, когда он злился. Мы выключаем освещение и выходим на яркий полуденный солнечный свет; смеемся и болтаем всю дорогу. —Хорошо, еще один вопрос, что было самым неприятным, что когда-либо случалось с тобой? — спрашиваю я. —Хм, — он долго думает об этом. —О! Я вспомнил. Однажды я собирался выйти на лед и совершенно забыл о своей хореографии. Я начал нервничать и плакать, как ребенок, а потом я понял, что телевизиощики успели заснять все это и показали по национальному телевидению, — он начинает смеяться как сумасшедший, но я не могу смеяться вместе с ним. —Как бы то ни было, меня весь сезон называли плачущей малышкой мира юниоров. - Заходим в дом и прямиком на кухню. Я беру пиццу, которую видел ранее в морозильной камере и ставлю духовку на предварительный нагрев, пока Чимин заканчивает свою травмирующую историю. —Итак, это все? — спрашиваю я, глядя на него с трепетом. —Да. Это, наверное, была самая неприятная вещь, которая когда-либо случилась со мной в моей жизни, — он смущенно улыбается и смотрит на свои руки, лежащие на стойке. Я не могу остановиться и не дотянуться до одного из них кончиками пальцев. —Чимин, мне так жаль. Это ужасно. Он выглядит потрясенным, наблюдая, как моя рука касается его. —Д-да. Это было не очень то приятно, — он убирает руку и проводит по своим светлым волосам. —Итак ... у меня есть еще один вопрос, — медленно продолжаю я. —Что? — мягко спрашивает он, глядя в пол. —С кем был твой первый поцелуй?