Modao

      Я десятками сбивала с мечей культиваторов в одеждах, расшитых красными узорами пламени, посылая мощные порывы ветра один за другим. Адепты Гусу Лань находили мои попытки помочь хорошим подспорьем для контратак, ведь то и дело проливалась кровь. Как своих, так и врагов. Это было похоже на внезапный кошмар, навеянный глухими сумерками. Как отрывок из военной хроники, который каждым кадром врезался в разум. Кажется, мне уже не забыть животные крики боли, глухой удар об землю упавшего бездыханного тела, омерзительное чавканье плоти, когда из неё вынимают меч, тошнотворный запах обугленной до черноты кожи. Словно в замедленной съёмке безобразными бордовыми кляксами растекалась на белых дорожных плитах людская кровь.       Пожар распространился молниеносно: деревянные здания будто бы специально ловили каждую искру в небе и вспыхивали, словно спички. Люди же, пробираясь сквозь яростно танцующее пламя, организованными группами покидали стены ордена, отступали все дальше и дальше в горы. Адепты контратаковали вяло, но держали жесткую оборону. Это означало, что, если юноши прикрывают отступление соратников, то они будут защищать своих людей до конца, до тех пор, пока не полягут бездушными трупами, истратив всю Ци. Только тогда они останавливались. Такие сцены я наблюдала чуть ли не каждый раз, как поворачивала голову. Мне удалось спасти не менее десятка таких ребят, давая им необходимую передышку и возможность уйти со своими — без капли Ци в бою они все равно становились бесполезны. Поначалу они яро противились идти в тыл, некоторые даже рвались в авангард, но, как только я начинала сердиться и хмурить брови, всем своим видом показывая, что я думаю об их «гениальных» идеях, они сдавались и отступали, незаметно кивая в благодарность.       Вэни, безусловно, не были готовы к тому, что вражеским адептам будет помогать неизвестная «тварь». Отправляемые в меня талисманы я разрезала еще на подлете, мечи проходили насквозь, не задевая, а бушующий огонь разве что дарил ощущение тепла. Страшного и разрушительного тепла, пожирающего сознание.       «Гусу сожгут дотла. Всё здесь сгорит. Останется только пепелище. Я же говорила им… Предупреждала… Почему они не успели?» — мучилась я в своих мыслях, посылая все новые и новые порывы ветра.        Один из Вэней оказался впечатан волной энергии в горящее здание. Раздался пронзительный нечеловеческий вой. Я содрогнулась. Он отскочил и попытался потушить пламя, мгновенно захватившее его волосы и одежду, а я… А я застыла как вкопанная, почему-то не смея отвести глаз от сгорающего заживо человека.       «Это из-за меня он…»       «Да, они действуют агрессивно, но все-таки они же…»       «Они же живые…»       «Это я… его убиваю?»       «Я все-таки убийца?»        Когда этого человека потушили, какая-то часть монолитного гранита свалилась с моей души… Но еще половина, безусловно, осталась.        Я отступила в тыл ордена, помогая группам адептов Гусу Лань скрыться в чаще леса, лежащего на высоких горах мохнатыми лапами. В одной из таких групп оказался Сичень с кипой книг и свитков. По сюжету он пропал без вести, но, кажется, это была грамотно разыгранная тактическая партия по спасению его жизни и ценных знаний Гусу Лань.       Собственное плечо отозвалось фантомной болью, когда я краем глаза уловила, как стрела пронзает его тело.        Оказав посильную помощь адептам, я решила последовать за юным наследником клана. Кто знает, как далеко он сможет улететь с дырой в плече. Я беспокоилась о возможных засадах, поэтому чуть ли не каждые пятнадцать минут залетала вперёд на два-три ли, ища заклинателей из клана Вэнь, тем самым помогая избегать столкновений. Некоторых все же пропускала. Юноша летел целую ночь раненый и измотанный редкими, но тяжёлыми боями — враги в них не выживали, ни одного, ведь нельзя было оставлять свидетелей. После третьей стычки я стала не на шутку волноваться о его состоянии, готовясь в любой момент оказать поддержку.        Вскоре мы смогли оторваться, а Сиченю даже удалось оставить пару ложных следов. Я продолжила залетать вперед, но уже для того, чтобы найти место для остановки. Отыскать его получилось только под самое утро. Лань Сичень выглядел ужасно: кровавое пятно на его плече расползлось по ткани и засохло, а под глазами залегла болезненная тень усталости — веки будто вот-вот сомкнутся.       Когда он резко ухнул вниз, что на воздушную яму и близко не было похоже, я поняла, что он не долетит сам, и попыталась помочь переливанием своей Ци. Медленно и аккуратно, концентрируя энергию на кончиках пальцев, чтобы ненароком не навредить, начала тонкими потоками передавать её юноше. Он встрепенулся и одним рывком преодолел оставшуюся часть пути.        Сичень уснул сразу же после извлечения острия, а я ещё долго осознавала насколько высока его выдержка, раз он проделал такой длинный путь с обломком стрелы в плече и ни разу не показал ни жестом, ни лицом, что ему больно. Как будто дыра в теле — это само собой разумеющееся. А ведь у него ещё и родной дом сожгли…        Я постаралась максимально обжить территорию, пока юноша забылся глубоким сном — быстро натаскала листвы для настила, принесла фруктов и заморочилась с какой-никакой посудой. Ночь обещала быть прохладной и нужно было как-то раздобыть огонь. Я не умела извергать пламя, а потому эта проблема была первостепенной… пока не вспомнила о том, как Цижень сжигал платки с помощью талисмана.       Мысленно извинившись перед Лань Сиченем за свои действия, я порылась в его мешочке Цянькунь, найдя бумажки с такими же символами, что были в руках у Циженя в тот день. Собрав из сухих веток шалашик и оградив территорию костра, я неуверенно взяла одну из бумажек и направила Ци в талисман. Мне до последнего казалось, что у меня не выйдет — все-таки я не культиватор.       Но огонь, к моему приятному удивлению, появился. Сознание моментально наполнилось красочными картинами полыхающих зданий, перед глазами промелькнули бордовые кляксы, расползающиеся по белым плитам, в ушах вдруг противно запищало, а потом я будто вновь услышала оглушительный рев огня и жалобный треск сухих горящих балок, почудился запах паленых волос. Рука непроизвольно дрогнула. Выронив бумажку, что удачно упала на сухие листья, я уставилась на занимающийся огонь.        Стоя напротив разгоревшегося костра, я все никак не могла вытравить из разума картинку пожирающего все вокруг огня. Она вспыхивала на обратной стороне век, как только я закрывала глаза. Эта трагедия врезалась мне в память сотнями игл. Позже… когда все будет лучше, чем сейчас… я найду кого-нибудь, кому смогу выговориться… Выскажу все, что сейчас запираю глубоко в душе. Выскажу все, что лежит на небьющемся сердце. И наконец отпущу.       Но не сейчас. Не сегодня.        Пока Сичень спал, я занималась мелким обустройством пещеры, оглядывала местность. Вскоре, к моему ужасу, юноша начал метаться в бреду. Меня накрыла паника. Я ничегошеньки не знала об их медицине, и из-за этого о флакончиках в Цянькунь не могло идти и речи — вдруг в одном из них яд. Поэтому, все, что мне осталось — это пытаться хоть как-то сбить жар тела Сиченя. Хвала Небесам, ближе ко вторым суткам лихорадка отступила. Рано утром он очнулся. Юноша выглядел странно, совсем не так, как обычно. Он, казалось, бесцельно обвел взглядом пещеру, как-то отрешенно встал, проверил рукописи и свои вещи, и только потом, когда он встретился со мной взглядом, на его лице появилась вымученная улыбка. Глаза его улыбка тронула не сразу. Лишь через несколько фраз его вид, не считая перебинтованного плеча, не отличался от буднего дня в Гусу. Произошел разговор, в котором я слегка увлеклась, делясь знаниями биологии школьного уровня. Еще следующие три дня я металась от одной крайности к другой в своих моральных дилеммах, ходила по разным закуточкам, не отходя слишком далеко от пещеры. Проверяла состояние Сиченя, не давая тому напрягать руку. На третий день я посчитала рану Первого Нефрита не опасной для жизни.        Когда я увидела, что ни рукописей, ни его меча, ни вещевого мешочка не было на месте, в голове будто громко лопнула какая-то нить. Мои мысли еще ни разу не летали с такой скоростью, как в тот момент. Я успела подумать о том, что это случайность, не стоящая внимания. Успела предположить, что он переложил эти вещи куда-то еще. А затем меня осенило: «Он не мог отпустить нечисть, не мог…» — твердила я себе, слишком медленно поворачиваясь в сторону выхода из пещеры. Невольно задержала свой взгляд на его сосредоточенном лице, отмечая где-то на периферии блеск ножен у пояса и формирующийся ток Ци. Он был напряжен и решителен, но что-то его удержало — он колебался буквально пару секунд. То ли совесть напомнила о своём существовании, что маловероятно, то ли заклинание потребовало больше времени, чем он рассчитывал. Последнее я считала более правдоподобным вариантом.       Как бы я не твердила себе, что они все делают правильно, как бы не пыталась принять этот факт… Это уже стало системой. Из раза в раз все будет повторяться. Меня снова и снова будут пытаться запечатать. Это как «День сурка». Наверное, я тогда впервые ощутила обреченное спокойствие, но в то же время неимоверную усталость от всего этого. А ведь все только начинается… Ещё рано опускать руки.       В один рывок преодолеваю расстояние до выхода, в последний момент проскальзывая под опускающимся заклинанием. Становлюсь невидимой для его глаз. Задерживаюсь над поляной всего на несколько секунд и оборачиваюсь, чтобы в последний раз убедиться, что с Сиченем все в порядке. Вижу, как он вынул меч и приготовился к сражению. Я уже прошла через атаки заклинателей клана Вэнь — они сразу вливали в меч Ци и доставали талисманы, посылая их пачками в мое предположительное место нахождения. Сичень же застыл, настороженно оглядываясь.       Меня опутали смешанные чувства. С одной стороны я не один раз давала ему понять, что не хочу и не стану причинять вред людям. С другой стороны он действовал верно. И он, и я — мы оба не знали, к чему может привести моя свобода. Но быть свободной хотелось сильнее, чем оказаться запечатанной в пещере. Иронично, но я думала о таком исходе, только в моем воображении вместо пещеры была целая гора. Видимо, не такая уже я и «Высшая» нечисть.

***

       Я летела долго и в неизвестном направлении. «Куда?» и «зачем?» были моими постоянными вопросами, ответы на которые я искала сутками, не прекращая двигаться. С вопросом «зачем?» было проще, но возникал уже другой — «как»? Я хочу помочь, но как? Что я могу сделать, если не имею возможности говорить все, как есть? Я даже не гожусь на роль соратника в бою, ведь до дрожи боюсь причинить ощутимый вред или, не дай Небеса, убить. А здесь и сейчас смерть будет преследовать людей везде, куда бы они не пошли.        На самом деле мне просто не хватало информации о том, в какую сторону двигался Сичень, сбегая из ордена. Карты среди литературы были, а моя память так и не стала хуже. Нужен ориентир. Нужно выйти хоть в какое-нибудь селение, которое могло быть занесено на карту. Хоть что-нибудь.        Дни сменялись днями. Нечеловеческое тело не ощущало усталости от долгого полёта. Я не чувствовала совсем никакого дискомфорта, кроме ряби в глазах от количества зелени, сменяющей друг друга. Кругом в туманах прятались горы да холмы, заросшие густыми лесами. Где-то виднелись речушки, но они были такими мелкими, что не могли быть нанесены на карту. Ни одного поселения. Там, куда направлялся Сичень, его бы точно не нашли.        Я набрела на мелкую деревушку, название которой не могла припомнить на картах или в описаниях. Жители болтали совсем не о том, что я хотела узнать. Обычные житейские проблемы. Поселение я покинула практически сразу, но двигалась уже вдоль одной из дорог, чуть уйдя в лесополосу. К тому моменту я насчитала седьмой день моего бесплодного полета. Две недели после уничтожения Гусу.        Пару раз встретились повозки и странники. За одними из таких я и последовала. Позже дорога разделилась на две и я решила идти вслед нагруженной повозке. Она могла привести меня к крупному городу или поселению. Видимо, моя удача в какой-то момент исчерпала себя и извозчик ехал к себе домой — в такую же захудалую деревеньку, как и первая. Тогда я двинулась прямиком к горам, летя над лесом.       Казалось, что я забрела в настоящую глушь. То и дело выходила на давно заросшие тропинки или дороги, изредка встречала заброшенные одинокие домишки, развалившиеся от оползней или времени.       В ночь второй недели плутаний я набрела на широкую дорогу, ведущую в гору. По ней шли двое — мужчина и женщина с явно выделяющимся под тканью одежд животом. Меня зацепили ее слова — не заговори она, я бы и не подумала останавливаться.        — Интересно, кем я стану в следующей жизни? Как ты думаешь? — спрашивала она у своего, кажется, супруга.       Молодой мужчина был статен и красив собой, в нем чувствовалась заклинательская жилка. Лёгкую ауру культиватора ощутила не сразу, а потому я стала осторожнее в разы. Но не ушла.        Мужчина лишь сильнее сжал ладонь женщины, не ответив на ее вопрос. Она мягко погладила его по плечу, о которое опиралась во время ходьбы, и тихо-тихо что-то прошептала. Он кивнул и они двинулись дальше. Женщина вслух рассуждала о перерождении и о том, как она счастлива, что встретила своего супруга. Какой он у нее сильный и хороший. Храбрый и мужественный. Всех-всех защищает.        Слышать слова становилось все больнее и больнее даже для меня. Это выглядело как самое настоящее прощание перед неминуемой гибелью. Страдания ясно отражались на лице мужчины, когда жена говорила о его будущем. Будто бы давала наказ жить дальше.        — У нас будет дочь, — сказала она особенно вдохновенно и громко, стискивая в ладони чужую кисть. — И она тоже будет заклинательницей, прямо как ты. Вы будете не похожи, нет. Но ты будешь хорошим отцом. Научишь её сражаться и она станет сильной и достойной. А может быть она станет ученой, как думаешь? Ты же поддержишь её выбор, не так ли? — с улыбкой спрашивает женщина, поглаживая живот свободной рукой. — У неё будут яркие голубые глаза, как у тебя. Почти синие. Запомнил?       Они вышли к вершине, где стояла одинокая потрепанная временем лавочка. Мужчина усадил жену на скамейку и сам сел рядом, склонив голову на ее плечо. Ситуация стала походить на слишком интимную и личную, поэтому я решила наконец-таки удалиться и прекратить бесстыдное подглядывание за людьми. Меня остановили резкие и прерывающиеся вздохи женщины. Она скомкала одежду на груди, заваливаясь на супруга.        — Обязательно н-найди нашу дочь… я чувствую, она рядом. Не плачь, зачем ты плачешь? Не плачь… правда…        — Хорошо, — хрипло ответил он, крепче обняв женщину, — не буду.       По его щеке скатилась одинокая слезинка. Он стиснул в руках одежды женщины, зарываясь лицом в её волосы. Тихо выдохнул.       Она умерла, унося вслед за собой жизнь ребенка. Казалось, что у нее была сердечная болезнь. Я ушла, не имея сил смотреть на чужое горе.       Люди страдали всегда. Страдают каждую секунду. Нет такого времени, когда не было бы бед и смертей. Просто нет. Но чьи-то смерти оплакиваются всем людским народом, а чьи-то остаются никем не замеченными.

***

      Прошло непозволительно много времени, прежде чем я смогла хоть как-то сориентироваться. Сейчас я находилась на территориях, подвластных ордену Юньмэн Цзян. Сравнивая то, где находится Гусу, и моё текущее местоположение, я невольно удивилась затраченному на путь времени. Такое ощущение, что я бродила кругами, ведь могла бы выйти к этому месту намного раньше. Найдя реку, на которой где-то вверх по течению должна стоять Пристань Лотоса, я двинулась вперед.        На самом деле я потерялась во времени. Я знала, что подсчет дней был верным благодаря хорошей памяти, но все равно боялась, что пропала не на месяц, а на более долгий срок. Все то время, пока блуждала, я старалась занять себя хоть чем-то, например, отрабатывала какие-нибудь не слишком опасные атаки, способные эффективно обезвредить врага.        Я двигалась размеренно, на такой скорости, на которой смогла бы успеть среагировать на любые неожиданные ситуации. И такая ситуация свершилась уже совсем скоро. Видимо, моя удача соизволила вернуться ко мне, причем в нужный момент.        В небе показались светлые точки летящих заклинателей, видимо, выискивающих что-то в лесу. Сбоку же от меня, ближе к тем самым заклинателям, стали слышны шаги. В сумеречном небе уже через минуту стали узнаваемы одежды ордена Вэнь. Меня снова захлестнули воспоминания, но я не дала им взять надо мной власть.       Вдох. Выдох.       «Кого они ищут?»        Глубокий неприятный вдох и такой же выдох. Я давно не дышала…       «Кого спасать от них?»        Я двинулась к источнику звука и подоспела вовремя — один из Вэней все-таки углядел что-то в роще и подал сигнал. Я вышла прямо на людей в одеждах ордена Юньмэн Цзян, что переговаривались чуть громче позволительного шепота. Среди них был лишь один взрослый заклинатель. Еще двое были нескладными подростками, уверенно держащими наготове мечи, и еще четыре человека были совсем уж детьми — самому старшему на вид было не больше двенадцати. Взрослый адепт одним жестом заставил детей умолкнуть и слушать его. Я не вовремя позавидовала такой способности — максимально быстро и эффективно обращать на себя внимание.        — Из-за хвоста нам нельзя двигаться в сторону точки сбора. Двигайтесь дальше правее от реки, там вы должны пересечься с другой группой, все поняли? Марш! — шикнул адепт, становясь в боевую позицию, когда один из Вэней показался над кронами деревьев.       Дети и подростки тот час исчезли из поля моего зрения.        — Один, — недовольно проворчал Вэнь, нашедший адепта раньше остальных, формируя заклинание. — Разбежались, как блохи, ищи теперь их…        Адепт молча приготовился к смертельной для себя схватке, подавая в меч Ци. Я приблизилась к нему и пока было время, тихо сказала:        — Я помогу. Не прозевайте момент, — он дернулся, но не успел что-то предпринять, как в него полетели огненные заклинания.       Атаки я успешно отразила порывом ветра, сшибая заклинателей с мечей и пытаясь разрушить их оружие. Те небольшие волны Ци, которые я научилась пускать, сейчас очень мне помогли не выдавать местоположения. Они не уступали в силе прошлой «технике», но одной атаки по лезвию явно не хватало для уничтожения оружия.       Пока адепт ордена Цзян активно и успешно успокаивал излишне рьяных врагов, я лавировала между ними и посылала новые волны Ци в их мечи, ломая их один за другим.        Враги не ожидали атаки такого рода, и молодой человек в фиолетовых одеждах, воспользовавшись шоком, оперативно вывел их из строя. Он даже не запыхался, однако, после сражения не спешил уходить, настороженно оглядываясь по сторонам.        — Все в порядке? — на всякий случай спрашиваю у него, паря на уровне крон и высматривая новые группы преследователей. — Юньмэн Цзян тоже был атакован орденом Цишань Вэнь?        — Кто ты? — резко бросил он, оглядываясь и не находя меня. — Покажись!        — Я здесь, — говорю уже целенаправленно всматриваясь в силуэт молодого человека. Таким образом меня будет видеть только он.        Мужчина встрепенулся, встал в боевую стойку, но оторопел от того, что увидел. Несколько мгновений он будто бы неверяще смотрел на меня, а потом слегка расслабился, чуть опустил меч.        — Это… это вы в Гусу Лань?..        — Я. Господин Вэй совсем не замолкал?        — Мм, — неопределенно прозвучало в ответ. Он все еще был в полной боевой готовности, не спеша двигаться вслед за детьми.        — Вы опасаетесь меня? — задаю вопрос с совершенно очевидным ответом. Он хмуро глянул на меня, приготовившись к чему-то, но я продолжала бездействовать. — Вы в своем праве, конечно. Однако в стороне, куда ушли дети, уже мелькают одежды Вэней. Ни на что не намекаю, но я уже иду туда.        Двинувшись как можно быстрее сквозь заросли к группе детей, я уловила сбоку движение адепта, вставшего на меч.        — Как к вам обращаться?        — Цзян Шэнь, — неохотно ответил мужчина. Чего им наплел Усянь, если этот заклинатель не опасается меня так, как это прежде делали другие?        — Господин Цзян, я постараюсь обезвредить их. В остальном полагаюсь на вас.        — Мгм, — ответил он перед самым вылетом на небольшую полянку, где были замечены дети.        Пять человек из клана Цишань Вэнь чересчур быстро лишились опоры под ногами, падая вниз. Фактор неожиданности сыграл важную роль в этой победе. Кровь пролилась практически мгновенно: вот заклинатели падают из-за сломавшихся мечей, а вот они уже приземляются бездыханными телам на землю. Адепт Юньмэна действовал очень быстро, а его атаки были сверхточными. Дети замерли за спиной своего соклановца, переводя дух.       — Шисюн, как ты так быстро? — тихо протянул один из младших заклинателей, все еще держа наготове меч в чуть подрагивающих пальцах.        Он глянул на меня, давая недоговоренный знак показаться, что я и сделала. Дети шарахнулись подальше за спину Шеня, встав в стойки.        — В какой стороне ситуация еще хуже? Где я могу еще помочь? — спрашиваю у Цзян Шеня, не обращая внимания на реакцию детей. На то они и дети…        — Много групп отправились восточнее от нашего местоположения. Группы, ведомые западнее воспользовались горами и скрылись быстрее, — уже практически без опаски рассказал Шень, будто бы мы и не встретились всего пару минут назад. Будто бы я и не нечисть для него.        — Вы доберетесь к месту без проблем? У вас все в порядке?        — Нам сравнительно повезло, — хмуро отозвался Цзян, вставляя меч в ножны.        — Последний вопрос. Если я появлюсь там внезапно, мне будут доверять так же, как вы?       Вопрос сорвался прежде, чем я подумала о его смысле. Но и Цзян Шэнь ответил незамедлительно.        — О вас распространились хорошие слухи. Не только благодаря господину Вэю, но и… после сожжения Облачных Глубин…        — Понял. Будьте осторожны, — сказала я на прощание ребятам и двинулась на восток, надеясь, что это была не ловушка или ложное направление. Я могла ожидать чего угодно от заклинателей.       «Нельзя изменить принципы и постулаты ни за день, ни за месяц, ни за год. Нужно быть настороже».        Попадающиеся мне заклинатели ордена Вэнь лишались мечей и падали на землю, подобно мешкам с песком. Я старалась не думать о том, какие ранения они получали от этого, и шла дальше.        Впереди мелькнула вспышка пламени, и я рванула на помощь. Раздались чьи-то крики и звон столкнувшихся в сражении мечей. Старший адепт, сопровождающий эту группу, был убит. Двое оставшихся подростков пытались защитить детей, стоявших кучкой спинами друг к другу. Мерзопакостно смеющийся Вэнь весьма неизящно упал со сломанного меча. Юные адепты не смели упускать такой шанс. Двое других Вэней смогли каким-то чудом сгруппироваться и встать на ноги, готовя заклинания для атаки. Из их поганых ртов лились гневные крики.       Мечи довольно заметно дрожали в руках двух юношей, только что окончивших жизнь одного из троицы Вэней. Я переместилась за спины врагам и ухватилась за их шеи, обдавая могильным холодом.        — Ых-кхых… — прохрипел один из захваченных мужчин, прежде чем его колени подкосились. Грудь пронзил меч. Второму перерезали горло.       Какими бы не были адепты уставшими и юными, их руки все равно легко лишили жизни врага.       «Это такое время. Тебе просто стоит принять это как данность…» — твердила я себе. — «Не думай сейчас об этом!»        — Группа, что шла от вас западнее, избавилась от преследователей, попробуйте пересечься с ними, — говорю детям, оглядывая местность с высоты в поисках врагов. — В ближайших шести ли в небе никого нет.       И не дожидаясь ответа, я ушла вперед. Как оказалось, ломать мечи даже после тренировок было не так уж и просто, как могло показаться.        Я нашла еще несколько групп вражеских заклинателей, каждый раз ломая им мечи, и сбрасывая людей на землю. Без средств передвижения и своего главного оружия они становились не такими опасными. Я так жалела, что не имела в своём арсенале действенной атаки, которая просто бы вышибла из человека сознание. Где-то в стороне послышался лязг металла, я поспешила в сторону звуков. Там на достаточно открытой местности девушка и молодой человек активно отбивались от врагов. Действуя по уже выработанной тактике, я быстро лишила Вэней оружия, тратя на это половину резерва от того, что у меня осталось. Максимум моей дальнейшей помощи — обезвредить двух-трех человек или… лишить жизни десятерых.        Для меня выбор был очевиден.        Когда я потратила последние крохи накопленной светлой Ци на обезвреживание врагов, мне показалось, что внутри стало резко пусто. Будь я живым человеком, мне, наверное, светило сильное истощение. Тогда я поняла, что преимущество культиваторов в том, что они бьют не голой энергией, а ее формой, преобразованной в заклинание. Может быть, эти талисманы и их ручные печати как-то влияют на контроль над энергией и ее количеством. Все может быть. Я так и не смогла узнать что-то стоящее о путях культивирования, чтобы делать хоть какие-то верные выводы. Тем не менее, пустота из-за отсутствия Ци стала какой-то странной. Неприятной, поглощающий разум.       Было бы так просто сейчас разозлиться…       Разозлиться на то, что творят адепты ордена Цишань Вэнь. Потянуться к той энергии, что окружает меня и в избытке присутствует около реки. Ведь это очень просто.       Даже слишком просто.       Все мы знаем, что бесплатный сыр только в мышеловке.       Неясный для меня порыв заполнить себя темной энергией прошел не сразу. Я будто бы потерялась в своих мыслях ровно до того момента, как меня коснулся луч рассвета.       Я не знала о том, сколько времени прошло. Может быть, прошло всего несколько часов… а может быть и такое, что я была здесь сутки, двое, неделю. Проходили уже, в Облачных Глубинах я выпадала из реальности на несколько суток и не осознавала этого. Радовало наличие светлой Ци внутри эфемерного тела. То, что я имела на данный момент, не являло собой и одной пятидесятой от первоначального резерва.       Когда я вышла на одно из мест сражений, то не нашла пятен крови. Земля казалась влажной. Я пропустила дождь. Может быть, даже не один.       Сколько прошло времени? Что случилось с теми ребятами? Какая сейчас в мире обстановка?       Все становилось непонятным, неестественным, сумбурным… И это мне, привыкшей хоть к какой-то доле осознания текущего положения, не нравится.