Modao

      После сбора около главы ордена Юньмэн Цзян мы каким-то образом оказались на третьем этаже здания за столом: Вэй Ин с чашкой вина в руке, а я с немым вопросом «почему» во взгляде.       Почему он отказался от шествия на коне по центральной дороге, отдав предпочтение не участию, а непосредственно наблюдению? Хотя, видя его вальяжную позу, которую он принял на кушетке, «Улыбку Императора», его ауру спокойствия и вседозволенности… Я поняла причину. Естественно, приятнее наблюдать за праздником, а не быть его непосредственным участником, который должен не посрамить честь своего клана перед другими. Это даже звучит очень напряжно, не хочу даже просто представлять себе то, что испытают участники шествия.        Я сидела напротив Усяня, с восхищением рассматривала резные узоры на веранде и не без любопытства поглядывала в начало центральной дороги, мощеной отборным горным камнем. Было интересно посмотреть на выступление. Согласитесь, в моем пребывании в этом мире было не так уж и много таких… положительных событий. Пришел момент наверстать все, что я упустила за эти месяцы.       — Лулян, — подал голос юноша.        Я машинально повернулась к молодому человеку. Вэй Ин скрыл скользнувшую на лицо улыбку за почесыванием кончика носа. Остро захотелось узнать причину его улыбки, только вот он не станет мне раскрывать её. Уже проходили, знаем.        — На этом мероприятии принято бросать цветки заклинателю, которого ты хочешь поддержать в соревновании. Обычно девушки закидывают ими первых красавцев, а мужчины первых красавиц. Мне интересно, кому сестрица бы отдала свой цветок?        — Тише-тише, — переполошилась я на слове «сестрица», — услышат же.        — Не услышат, — он подмигнул мне, и я, быстро оглянувшись, не увидела около нас в радиусе одного балкончика ни души. — Я хочу, чтобы сестрица чувствовала себя комфортно, поэтому позаботился об этом заранее.        — Не буду спрашивать как… — я подуспокоилась и вернулась к первому вопросу Усяня, пока сам вопрошающий нагло наливал себе полную чашу вина. — Твой вопрос с подвохом, я не знаю на какой из двух смыслов тебе ответить, — первый смысл — это «кто тут самый красивый», а второй — «кто тут самый сильный».        Вэй Ин хитро улыбнулся и подмигнул, отставляя чашку в сторону и закупоривая горшок с алкоголем. Он элегантно облокотился на позади стоящую колону и начал играть с флейтой, крутя ее и так, и этак, от чего в нередкие моменты инструмент издавал гудящие заливистые звуки.        — Сестрица может ответить на любой из двух смыслов, — он отвернулся и стал смотреть на улицу, выделяя мне немного времени для раздумий.        — Если мыслить субъективно и если бы ты был там, то мой ответ чрезвычайно предсказуем, — выдала очевидную правду. Кому ещё мне кидать цветок, кроме как самому Вэй Ину?        — А если нет? — спросил он, и, лукаво прищурившись, коротко бросил взгляд в мою сторону. Моя реакция откровенно его забавляла, чего Усянь не считал нужным скрывать. Паршивец.        — Тогда не знаю, — чуть растерянно произнесла я и тоже повернулась к улице. С чего бы такие вопросы задавать? И вообще, кто будет рад цветку, который брошу я?        — Ну, сестрица, — он же в свою очередь развернулся и подсел поближе, облокотившись на стол локтями. — Не отказывай мне в такой маленькой шалости. Усянь склонил голову вбок и попытался заглянуть в мое лицо. Судя по всему, ответ весьма и весьма интересовал его. Я, наверное, впервые порадовалась, что моя мимика скрыта в туманной дымке.        — Я знаю не так много заклинателей, — сдалась я под его обворожительным напором, расслабившись и дав улыбке без стеснения вылезти наружу. Мне было не сложно ответить. — Поэтому я не могу судить о них, как о заклинателях. Или ты хочешь, чтобы я судила их по внешности? — я сделала паузу и, повторив его позу, продолжила: — Ты бы мог спросить, нравится ли мне кто-то. Иногда лучше спросить прямо, чем петлять.        — В таком случае… если сестрица может отбросить все… социальные факторы и дать ответ, то этот слуга весь во внимании, — расплылся он в ответной улыбке и наклонился ко мне ещё ближе. Что за психологические трюки? Усянь постоянно сокращает расстояние между нами!        — Честно говоря, — я решила быть с ним откровенной, — вы все достаточно яркие личности.        Вэй Ин удивился услышанному и какое-то время смотрел на меня не мигающим взглядом, но совсем скоро он отодвинулся и, налив еще алкоголя, положил голову на ладонь и прищурил глаза. Я бесцельно глядела на него, ожидая какой-то реакции, но не заметила её. Мой взгляд как-то сам зацепился за относительно новое ханьфу.       Ему к лицу были изменения в гардеробе. Он не носил стандартной формы Юньмэн Цзян, предпочитая фиолетовому цвету черный в сочетании с красным. Совершенно канонные цвета смотрелись на нем великолепно: не зря где-то говорилось, что мужчин украшает черный цвет. Молодой человек передо мной сидел в темных одеждах, подпоясанный красным поясом. За ним покоилось его единственное оружие — флейта. Меч оставил в ордене. Он это сделал скорее из-за привычки, чем нарочно, ведь в последнее время привык полагаться только на Ченцин. К слову, отсутствие меча Цзян Чен заметил лишь на второй день пути. Поверх одежд Усянь надевал накидку с красно-белым узором по краям лацканов. Иногда я засматривалась на них, угадывая в переплетениях нитей странные фигуры, на чем часто попадалась юноше и подвергалась шуточкам с его стороны, вроде «сестрица сейчас съест меня своим взглядом!». Вспомнив этот факт, я поспешила отвести глаза, но зацепилась за черные митенки, на фоне которых пальцы юноши казались светлее, чем были на самом деле.        Если говорить коротко, то он повзрослел. Возмужал. Очень даже возмужал. Мальчишеские черты лица почти пропали, а озорные взгляды девушкам стали выглядеть по-настоящему заигрывающими, от чего и смех самих девиц становился на пару тонов выше, а щеки на несколько оттенков румянее.        Вэй Ин всем своим видом показывал мне, что он — самый хитрый сплетник во всем мире и что он жаждет услышать продолжение. И я решилась говорить на смущающую меня тему дальше. Все-таки проще сознаться сейчас и стойко вынести смущение, чем потом ежедневно выслушивать тысячу и один подкол.        — Но есть случаи, когда ваша красота становится буквально нереальной. Не в смысле комплимента, а в смысле определения.        — Как это? — он заинтересованно поддался вперёд.        — Ну, — не очень то и хотелось брать в пример кого-то из них, но так получится нагляднее, — Лань Сичень.        Усянь при упоминании главы ордена слегка нахмурился, явно припоминая, что я должна ему объяснения, но продолжил слушать.        — Все знают, что он красив, этого не скрыть. Но мне он иногда кажется нереалистичным. Везде же есть изъяны. В черном белое, в белом черное. А там однотонность. Это отталкивает, а иногда даже немного пугает.        — О, сестрица так серьезно подошла к этой теме. А что на счет его брата?        — Идентично.        — Мм, — он покивал и отклонился обратно к колоне. О чем-то подумал и, широко улыбнувшись, сказал: — Да мы с сестрицей те еще сплетники!        — Эй, я, между прочим, смущаюсь говорить с тобой об этом!        — Ха-ха-ха, хорошо, я молчу. К тому же, скоро начнется шествие. Если сестрице кто-нибудь приглянется, мы можем подарить ему этот скромный цветочек.        — Почему бы тебе не выбрать человека самому?        — Я положусь на вкус сестрицы, — он подмигнул и, стрельнув глазами, протяжно спросил: — А я красивый для сестрицы?        Секунду помолчав я честно ответила:        — Естественно, ты красивый.        — И реалистичный?        — И реалистичный.        Юноша довольно улыбнулся и вновь потянулся к вину.        Шествие началось с музыкального вступления. Затянули мелодию духовые, их подхватили струнные. Толпа раздалась шумными восклицаниями, среди которых должны были быть узнаны имена «первых красавцев и красавиц», но в таком гомоне было трудно различить хоть одно человеческое слово. На лице расцвела улыбка, я прильнула к перилам беседки, всматриваясь в конец улицы. На самом деле, я возлагаю большие ожидания на это мероприятие! Хотелось бы увидеть хвалёную красоту и знаменитые достоинства тех, кто пройдет сегодня по этой дороге.        Когда стали различимы первые фигуры верхом на лошадях, в гомоне зрителей стали различаться отдельные слоги, а потом и «Цзинь». Видимо, первыми шли хозяева места, от чего люди выкрикивали имена «первых красавцев и красавиц» клана Цзинь. Один раз я смогла различить полное имя — Цзинь Цзысюань. В этот момент Вэй Ин фыркнул и хлебнул вина, показательно отворачиваясь от улицы.        — Не веди себя так, словно ты обиженный ребенок, — громко сказала я Усяню, стараясь перекричать крики восхищения. Вспомнив, что в этот промежуток времени Цзысюань уже осознавал свою привязанность к Янли, я добавила: — Людям свойственно меняться.        — Этот не изменится. Я не верю, — буркнул он, показательно кривясь.        — Не стоит зарекаться, — успела сказать до того, как в груди что-то предупреждающе сжалось. Больше эту тему я не затрагивала.        Шествие продолжилось появлением на дороге заклинателей в белых одеждах. Усянь придвинулся и с ухмылкой наблюдал за людьми внизу, тихонько поглаживая пальцем край наполовину полной чашки с алкоголем. Неожиданное среди толпы я смогла различить знакомое лицо.        — Я помню его, — поспешила сообщить Усяню, припоминая юношу из Гусу Лань. — Тот, что идет слева от Лань Чжаня. Он выделялся среди остальных учеников техникой меча.        — Оу, — Усянь хитро-хитро прищурился, подвигаясь ближе к ограждению балкона, — так этот юноша произвел на тебя впечатление, сестрица?        — Не в том смысле, в котором думаешь ты, — поспешила я оправдаться.        — Я думал о нем, как о заклинателе! — нагло заявил Усянь, вертя в пальцах цветок. — А вот о чем подумала моя дорогая сестрица, мне стоит только догадываться…        Он увлеченно шутил надо мной, от чего я сама не смогла сдержать смущенной улыбки и легко ткнула его в плечо.        — Бросай уже цветок.        И он бросил его. Красная камелия мягко парила в воздухе, неминуемо приближаясь к адресату… но что-то пошло не так. То ли Вэй Ин не рассчитал силу броска, то ли ветер шалил, то ли… сам поймавший стремился к этому цветку. Если говорить коротко — канон не наебешь и цветок поймал Ванцзы. Я, честно говоря, наслаждалась теми эмоциями, что отобразились на лице Усяня! Он редко ошибается таким глупым образом и от этого мне становится только веселее. Вы бы видели, как широко распахнулись его серые глаза, как дернулся уголок губ, как он задержал дыхание для того, чтобы после разочарованно простонать!        — Ох, черт! Сестрица, прости, я…        — Быстро притворись, что все так и было задумано! — Предупреждающе шикнула я юноше.       Тот неловко закопошился, рвано схватил поставленную секунду назад на стол чашу, пролив часть алкоголя на пальцы, и принял пафосный вид прямо за секунду до того, как взгляд Лань Чжаня прошелся по нам. Точнее, он впился прямо в Усяня, который нервно улыбнулся и отсалютовал чашкой вина. Когда же вспыхнувший то ли гневом, то ли смущением Ванцзы отвернулся, Вэй Ин стер улыбку и с размаху, я не постесняюсь этого слова, закинулся этой же чашкой вина. А следом второй. Слизнул алкоголь с кончиков своих пальцев, ни капли не стесняясь того, что делал.        — Хватит, хватит. Я, конечно, верю в твою стойкость к алкоголю, но все-таки не стоит напиваться на этом мероприятии, — сказала в укор Вэй Ину.        — Прости, сестрица, я, правда, не знаю почему именно Лань Чжань поймал цветок. Конечно, было бы весело его таким образом подразнить, — он сделал паузу и сокрушенно добавил, — но это весело только тогда, когда запланировано!        Юноша прикусил от досады губу. Было в этом жесте что-то знакомое… ах, да. Когда он задумывается, то может прикусить ноготь или костяшку на пальце, кончик древка кисти или, вот, губу. Понимание этой привычки всколыхнуло у меня внутри что-то нежно-умилительное и я расплылась в улыбке.        — Сестрица так радуется моей ошибке?        — Нет, — отмахнулась, беря себя в руки.        — Значит, сестрица счастлива просто смотреть на меня? — продолжил по-дружески флиртовать Вэй Ин.        — Еще как. Кому мне радоваться, если не тебе? Ты же у нас красивый, сильный, полыхающий юношеской привлекательностью заклинатель, похититель дамских сердец и источник алчной зависти молодых людей… — пела я хвалебные дифирамбы.        — Ого, — юноша удивленно откинулся назад, взялся за лацкан накидки и помахал ею, как бы остужая лицо. — У сестрицы Лулян могут быть такие приторно сладкие уста! Кому бы сказал — не поверили бы! От чего же сестрица так усердно поет мне соловьем?        — Просто так. Что, запретишь мне это делать? — ответила Усяню, когда его взгляд стал прожигать во мне дыру.        — Нет! Как я могу! Вообще, сестрица может восхвалять меня в любой момент времени, я буду только рад этому, ведь ее добрые слова греют мои и тело, и душу. Сестрице нужно чаще меня хвалить, — он игриво надул щеки, — иначе я когда-нибудь замерзну без ее сладких…        — О! — Прервала я поток слов довольного собой юноши, — твои соклановцы идут.        Вэй Ин хихикнул и снова придвинулся к перилам, кидая взгляд на процессию.        — В ордене осталось не так много от самого клана Цзян. Он почти на половину состоит из вхожих заклинателей и побочных ветвей.        — А кто считается побочной ветвью? — задала я действительно интересный вопрос.        — Женщина, которая вошла в чужую семью, взяла фамилию мужа и все ее дети, — стал рассказывать Усянь. — До третьего колена, если не будет брака с кем-то из клана, это будет считаться побочной ветвью. Дальше третьего колена потомки не могут быть частью побочной ветви…        А потом мероприятие как-то резко реорганизовалось, и вот я уже сижу не рядом с Усянем, слушая его комментарии по поводу шествия, а внимательно слежу за ходом рассказа Яньли о том, как ей понравился этот парад и что она хотела бы взять угощения вон с того столика со сладким, что так и манило своим видом оголодавших девушек. Чтобы понять происходящее мне понадобилось две минуты. Вэй Ин нагло сбагрил меня своей шицзе, пока сам пошел болтать с Цзян Ченом. Я мигом взяла себя в руки и вставила нужную фразу, когда Яньли что-то у меня спросила. Сладости выглядели весьма аппетитно, но я не поддалась искушению. Кто знает, может, мне противопоказано что-то кушать. Так-то я еще не пыталась что-то съесть или выпить, рассуждая так: если нет потребности, то нет и самой проблемы насыщения. Девушка рядом улыбнулась и указала в сторону арены. Там, завязывая глаза черной лентой, стоял экипированный луком и колчаном стрел Вэй Ин.        — Что он?.. — хотела спросить у девы Цзян, но сама себя перебила шипящим: — Вот идиот…        Несмотря на то, что некоторые фрагменты своих воспоминаний о новелле подзабылись, я все еще чётко понимала — выделяться нельзя. Нам категорически нельзя встревать в какие-то перепалки, которые бы привели к появлению еще большего количества врагов, нам нельзя показывать то, как сильна Тигриная печать в руках Вэй Ина, ему нельзя было привлекать к себе внимание! Но я совершенно забыла о том, что нужно поговорить с Усянем на эту тему непосредственно перед самим мероприятием!        — Что-то случилось? — Яньли обеспокоенно переводила взгляд с меня на Усяня, стрелявшего по мишени с закрытыми глазами.        — Простите за мои скверные слова, дева Цзян, — я тут же склонила голову, ругая себя за несдержанность перед шицзе. — Просто… это сложно объяснить сходу, но сейчас Вэй Ин не в том положении, чтобы выделяться еще сильнее, чем уже выделился. А он действует… действует как обычно.        — Ах, да, А-Сянь всегда такой, — стала шепотом причитать Яньли, отводя меня в сторону от толпы. — И в этот раз он снова сцепился с господином Цзинь Цзысюанем. Я просила его забыть о том случае, но он…        — Уверен, он заступился за вас. Вэй Ин хранит тот случай в Облачных глубинах в самых дальних и тёмных закромах своего сердца и его негодование не исчезнет просто так.        — Это когда-нибудь доставит ему большие проблемы, — сказала девушка с обреченным вздохом. Мы обе понимаем, что ни мне, ни ей не вывести из Усяня его желание поставить Цзысюаня «на место».       «Значит, не кто-то, а сама шицзе попросила его не нарываться. А он все равно нарвался».       Дева Цзян провела меня к Цзян Чену, к которому уже шел довольный своей выходкой Усянь. Цзян Яньли сложила на груди руки и красноречиво посмотрела на юношу, который совершенно не чувствовал вину за содеянное. Кажется, пока мы шли, он говорил о том, что выиграет предстоящую охоту с закрытыми глазами.        — Шицзе! Видела, как метко я стрелял? — самодовольно сказал Усянь, всем своим видом показывая, что готов получать заслуженную похвалу.        — Очень метко, А-Сянь. Очень, — все-таки Яньли не могла не улыбнуться Усяню, ведь его хорошее настроение всегда оказывается слишком заразительным для окружающих. К сожалению, или к счастью, только Цзян Чен имел практически полный иммунитет к очаровательным улыбкам Вэй Ина.        — Какого черта ты полез к господину Цзысюаню? — гневно прошипел Цзян Чен, потирая переносицу пальцами. Он явно уже начал думать о том, чем такая выходка может обернуться для всего ордена.        — Цзян Че-е-ен, — чуть ли не пропел Вэй Ин, — все же было по правилам. Он предложил посоревноваться в стрельбе, и я согласился. Как я мог отказать ему в этом удовольствии?        На скулах главы ордена Цзян заиграли желваки. Видимо, он слишком сильно стиснул зубы, чтобы не сказать чего лишнего на людях. Я в пару шагов оказалась ближе к Вэй Ину, пусть и поймала за это странный взгляд от Цзян Чена. Не прогоняет, и то ладно.        — Лулян тоже думает, что я поступил неправильно? — Усянь повернулся ко мне, ища поддержки.       Сглотнув (я, как бы не хотела оказать помощь, была согласна с Цзян Ченом), сказала:        — Я считаю, что тебе не стоило привлекать так много внимания к вашей разборке. Все-таки он один из хозяев, принимающих нас у себя…        — Я не лез к нему с дракой, — заметил Вэй Ин, приподняв палец. Он прищурил глаза и явно вел этот диалог к чему-то, чем бы мог себя оправдать.        — Не лез, — я покорно кивнула, соглашаясь с ним. — Но привлек к себе слишком много внимания.        — Но ведь я следовал твоему совету, — он победно улыбнулся, пока я шокированно раскрывала рот в немом вопросе. Даже Цзян Чен напрягся, видно, найдя еще одну причину для ненависти ко мне. — Когда я в Гусу Лань подрался с павлином, — на этом слове Яньли ахнула, прикрыв ладонью рот, — Лулян ругал меня и говорил, что такие ситуации нужно решать словами, а не кулаками. И привел пример того, что мне стоило в тот раз указать противнику на его ошибки этикета и культуры при его приближенных, чтобы ему стало стыдно за свои слова.        Я уже хотела отвергнуть этот его аргумент, но… Я в самом деле советовала ему нечто подобное. И он в точности последовал моему старому совету, применив его на большом мероприятии, да и ещё в таком незавидном положении. Неужели он не понимает, что сейчас ситуации кардинально отличаются?       «Переиграл и уничтожил», — подумала, смотря на улыбку, что расползается на его лице. Но все же, как можно быть таким беспечным?        — Ты… ты просто!.. — шепотом ругалась я на него. Так, прикрыть глаза, успокоится. — Кто придет к нам с мечом, тот от меча и погибнет! Просто невероятно! Я даже не знаю, мне нужно восхищаться тем, как ты это повернул, или ругаться из-за шумихи, что была тобой поднята! Почему ты использовал мой совет именно тогда, когда ему не нужно было следовать? Как же ты не поймешь, что тебе нельзя привлекать внимание к себе и своей силе, просто потому что… просто потому!        Я осеклась на полуслове, вспомнив, что я далеко не наедине с Вэй Ином и что меня весьма внимательно слушает раздраженный Цзян Ваньнин.        — Какая интересная фраза про мечи!.. — Усянь начал отвлекающий маневр, будто нутром почуяв, что нужно помочь. Но глава ордена Цзян не дал ему перевести тему, единственным жестом остановив словарный поток названного брата:        — «Потому что» что? Говори до конца, — твердым голосом потребовал он.       Вот кто еще рос не по дням, а по секундам. Должность главы клана и ордена сделала из подростка-Чена собранного юношу, который набил себе опыт в руководстве и закалил характер в прошедшей войне. Теперь он выглядел совершенно иначе. Точнее, мной он воспринимался каким-то уже взрослым и страшным заклинателем, которого стоит опасаться так же, как и других глав орденов. Естественно, и реакция на его обращение ко мне была соответствующей. Я струхнула, снова ругаясь на свой длинный язык. В компании повисла тягучая тишина, прерываемая лишь гулом толпы вокруг нас. Знакомая макушка Цзян Шеня маячила в нескольких метрах, не давая приблизиться к нашей группе проходящим мимо людям.        Почему я не скажу все то, что хотела сказать изначально? На меня тут же повесят ярлык науськивателя, если я сделаю это! Я хотела сказать Вэй Усяню о том, что заклинатели тратят уйму времени и сил лишь для того, чтобы суметь одолеть хотя бы одного средненького представителя нечисти. И что он это с недавних пор обходит, используя силу темной Ци. Ему стоит лишь сыграть пару отрывков на своей флейте и нечисть уже стоит ровными рядами и ждет, когда с ней расправятся. Я хотела сказать ему, что его сила — нехилый такой повод для черной зависти и алчного желания окружающих отобрать у него ее. Не будут же заклинатели самостоятельно переходить на темную сторону, добровольно изучать темную Ци и искать способы для ее контроля, ощущая на себе давление общества? Конечно нет! Им же будет легче собрать все существующие и не существующие грехи юноши и в один момент взвалить на него это все! Зачем им ставить под удар аксиому о том, что темная Ци — зло, и все, кто с ней работает — злодеи? Можно же выставить Вэя козлом отпущения и победить его, «изъяв» в свои загребущие ручонки его печать.        Но подобное в ушах Цзян Чена непременно бы приобрело иное значение. Мои слова для него были бы подстрекательством Усяня к недоверию к своим ближним. Буквально: «Не верь им, верь мне! Они предадут, а я нет!». Тогда уж мне точно не сносить головы. И если сам Вэй смог бы понять смысл моих слов, то Чен однозначно нет.        И теперь в затянувшейся тишине я не могла связать и пары слов для того, чтобы как-то выкрутиться.        — Да ладно, Цзян Чен. Лулян просто слишком волнуется, — хотел разрядить обстановку Вэй Ин, но вышло не шибко хорошо.        Цзян Чен стал сверлить меня хмурым взглядом, оставаясь непоколебимым в своих словах.        — Я тоже волнуюсь за тебя, — внезапно серьёзно произнес глава, переводя взор на брата, — и если есть возможность узнать причину, по которой ты не должен был себя так вести, то я хочу ее знать. И, раз господин Лулян волнуется, то почему не скажет уже нам то, что хотел сказать, а лишь тянет время? — на удивление довольно спокойно сказал Цзян Чен. Лишь слишком сильно сжатые челюсти и подрагивающие кулаки выдавали его.        Мне снова достался недовольный взгляд, из-за которого резко захотелось потупить голову и шагнуть за спину Усяня. Цзян Чен слишком быстро вырос, научившись правильно использовать свою ярость. По крайней мере, рядом с посторонними ему людьми.        — Ну, ты же знаешь проблему господина Луляна с этими… предупреждениями. Думаю, он и в этот раз стал испытывать неприятные ощущения, от чего и прервался.        — Не похоже, что у господина Луляна возникли неудобства, — жестко ответил Усяню Ваньнин, скрещивая на груди руки. Еще и зло зыркнул на меня.       Когда Вэй придумал еще одну причину, чтобы защитить меня, я нашла в себе силы быстро, скороговоркой произнести:        — Вы можете неправильно понять мои слова.        Одна бровь главы поползла вверх, без слов ставя под сомнение мою реплику.        — И что в ваших словах, подразумевающих под собой волнение за «близкого друга», я могу истолковать иначе?        Наверное, мои глаза так и кричали «Все! Все истолковать иначе!». Видимо прочитав это, глава ордена уже готовился сделать новый выпад, но был прерван Цзян Яньли.        — А-Чен, давай поговорим об этом в другой раз. Тогда господин Лулян сможет найти подходящие для этого разговора слова и они не будут услышаны всем миром, — девушка мягко улыбнулась брату. Взгляд Ваньнина смягчился при виде светлого (святого!) лика сестры и он нехотя согласился. Но разговору суждено случиться — это было ясно по тому, как предупреждающе он смотрел на меня.        Вэй Ин, что-то придумав, решил отвлечь Ваньнина, отведя его в сторону. Он что-то громко говорил про то, какая же хорошая мысля пришла в его такую гениальную голову. Не зная, фальшь это или правда, я была ему благодарна.        — Дева Цзян, примите мою благодарность. Вы спасли меня, — устало сказала я девушке, склоняясь перед ней.        — Ничего, ничего. А-Чен бывает слишком напорист. Но, знайте, он не забудет этого разговора, — предупредила девушка.        — Я понимаю это. Дело не в том, что я избегаю главу ордена Цзян, а в том, что если я не подберу правильные слова, то это вправду может выглядеть со стороны как нечто плохое. Надеюсь, что следующий разговор у нас сложится лучше.        Я потерла пальцами лоб, размышляя о том, как бы мне вывернуться. Внезапно я оказалась должна уже целых два серьезных разговора, что совершенно не придавало мне сил.

***

      Этот чертов Вэй Ин и вправду не стал отбирать в одиночку треть всей добычи с горы Феникса, где и проходила эта треклятая охота. О, нет, Вэй Ин сделал это совместно с Цзян Ченом! Я не знаю, было ли это той идеей, с помощью которой Усянь отвлек Чена, но она явно работала так, как задумано.       Толпа самой разной нечисти в окружении заклинателей ордена Цзян была подвергнута обстрелу из луков, а тех, кого не застрелили, зарезали мечами. Салюты с гербом ордена Цзян выстреливали словно автоматная очередь, я уже сбивалась со счета.       «Если они сейчас переловили половину всей добычи…»       То будет плохо. Черт возьми, еще хуже! Мы не успели поговорить во второй раз из-за чего я так и не смогла передать им свои мысли.       Вэй Ин, посчитав свою задачу выполненной, поплелся в одиночестве куда-то в кусты. Зачем? Устал что ли, сыграв всего пару мелодий? Я решила пойти следом на небольшом расстоянии. Мало ли, может, Усяню резко поплохело из-за темной Ци, а он, как обычно, никому ничего не сказал.       Юноша нашел удобное дерево и устроился на нем. С повязкой на глазах, если вы понимаете, о чем это говорит, так же, как поняла я. Зачем он надел повязку сейчас — тот ещё вопрос. Он заиграл на флейте, но с минимальной концентрацией темной Ци. Мелодию я узнала. Он как-то мне сыграл ее, чтобы после разобрать по полочкам ее значение в сражении. Это защита. Под этой мелодией нечисть переходит в состояние защиты. Он пошутил тогда на тему бесполезности идеи, ведь зачем нечисти защищать себя? И сказал, что будет ее играть во время прихода хорошего настроения. Собственно, что мы сейчас и наблюдаем. Почему «мы»?       Лань Чжань буквально пожирал силуэт Вэй Ина, стоя недалеко от меня. Пусть я тут нахожусь и с условием, что буду постоянно на виду, но сейчас же никто не заметит нарушения этого запрета? Тем более, я же не собираюсь устраивать какие-то диверсии в орден. Я могла считать свою совесть чистой.        Парень рядом со мной сжал кулаки, провел по губам языком и решительно двинулся к дереву. Одним махом взобрался на него и перехватил руки Усяня, прижав их повыше. Я, конечно, не хотела следить за этим всем, но ведь интересно же!.. Да и не ожидала я, что все будет происходить именно на этом дереве.        Только… Мне категорически не понравилось, что Ванцзы вот так грубо обращается с Вэй Ином. Одно дело прочитать об этом на бумаге, другое дело увидеть в живую. Лань Чжань явно приложил немало сил для того, чтобы Усянь не смог вырвать свои руки. Да и задрал их как-то уж слишком высоко… Эй, первый поцелуй Усяня должен быть для него хоть чуточку удобнее и приятнее, чем это нечто, больше похожее на изнасилование!       Ванцзы поцеловал Усяня в момент, когда тот начал говорить о скромницах, нападающих на него из засады. Даже со стороны это выглядело довольно грубо, боюсь представить как это ощущалось. Вэй Ин стал вырываться и мычать. Мне все казалось, что Лань должен был отпустить юношу, когда тот явно даст понять, что приятного тут мало, но он не сделал этого. Наоборот, стал целовать еще напористее.        — Чертовы асоциальные Лани, — прошептала себе под нос, смотря на то, как Ванцзы змейкой юркнул в кусты, сбегая с места преступления.       «Нам срочно нужна полиция по защите девственности».        Вэй, чье дыхание сбилось, сдернул с глаз черную ленту и приложил к губам пальцы, будто бы стирая след прикосновения. Он о чем-то думал минуту, прежде чем спуститься с дерева в странном настроении. Ему вроде бы и льстило то, что кто-то так… «страстно» его желает, но в то же время он был явно чем-то недоволен. От того и выражение его лица стало сложным.        Я в пару шагов вышла к нему, сложив руки за спиной.        — О, Лулян! — искренне обрадовался он моему появлению. — Ты долго тут стоишь? Не видела, кто только что…        — Видела, — отрезала, но не стала поправлять свой чересчур резкий тон. — И хрен ты что у меня узнаешь.        — Что? Сестрица решила отомстить мне за что-то? — он пошел навстречу и остановился в шаге от меня, так же складывая руки за спиной. Юноша наклонил голову на бок и отвел взгляд, стоило нашим глазам встретиться.        — О, наш первый красавец смущен? — протянула я.        — Сестрица жестока. Я очень хочу узнать, кто же была эта столь порывистая особа. Она красивая? Мы знакомы с ней? Из какого она ордена? — стал сыпать он вопросами, немного воодушевившись.        — Твои запястья в порядке? — прервала я его, кинув взгляд на чужие руки.        — Запястья?        — Разве тебе не задрали руки слишком высоко? От одного только взгляда у меня самой заболели плечи.        — Не сильно, — он качнул головой, проводя по волосам рукой. На его щеках играл румянец. — Сестрица была тут с самого начала, да?        — Да, — с легкостью кивнула, складывая руки на груди.        — Сестрица заставляет меня смущаться.       От чего-то захотелось подразнить его. Я со смешком ответила:        — Чего смущаться? Ты у нас сильный, полыхающий юностью молодой человек! Все хотели бы тебя поцеловать!        — И даже Лулян? — он подмигнул.        — Договоришься у меня когда-нибудь, — ответила шепотом юноше, отводя взгляд.        После этого Вэй Ин двинулся в сторону и спустя пару минут ходьбы пересекся с Цзян Ченом. Видимо, они продолжают охоту дальше. Я последовала за ними.