Modao

      На протяжении всей войны я не показывалась заклинателям, за исключением тех моментов, когда иначе я не могла помочь избежать ранения. Видел меня только Усянь. Когда разговор случайно затрагивал эту тему, юноша становился грустным и торопливо менял предмет разговора. Он не скрывал эмоций. По крайней мере, старался этого не делать. Чтобы я знала, что он чувствует. Чтобы между нами было доверие. Взамен я тоже честно говорила ему о своих чувствах. Иногда.       Я не показывалась на глаза людям, но они знали, что я есть. Что могу быть где угодно. Я видела некоторые косые взгляды, слышала тихие шепотки, случайно сказанные слова. Тогда по моей просьбе Усянь всем подозревающим в подслушивании сказал прямо:       — Он либо рядом со мной, либо там, где нет людей.       Так и было.       Я уходила, когда появлялся кто-то из Глав. Так уж сложилось, что меня сразу невзлюбил Чен, Сичень хотел исполнить долг заклинателя, Миндзюэ буквально приказал не появляться на его глазах. Поэтому я не хотела давать им повода для неудобства и возможности к атаке. Насколько я знаю, если они старались говорить завуалированно, Вэй сразу говорил им, что меня нет рядом. Он все равно часто кратко пересказывал мне суть разговора, хоть я и не просила. Не знаю, зачем он это делал.       Я не появлялась ни перед кем до самого конца войны. И после тоже.       Что было после? Дележка территории ордена Цишань Вэнь, восстановление других орденов, стабилизация, подсчет потерь, организация поддержки семей погибших кормильцев… много чего еще. Месяц, другой.       Чтобы восстановить орден, требовалось много рабочих рук, много сырья, много сил. Я однажды увидела, как тяжко людям работать часами в лесу, набирая древесину для строительства. На другой день люди пришли уже к поваленным деревьям и бамбуку, которые были сложены в аккуратные штабеля. Их было ровно в полтора раза больше, чем должно быть доставлено за дневную норму.       — Они догадались, что это ты, — сказал Вэй Ин, когда я в середине ночи укладывала в кучку бамбук.       — Немудрено, — ответила я спокойно.       На кого они еще могли подумать? На помощь Небес?       — Они благодарны тебе за это. Я благодарен. Сестрица помогает нам, и люди не так измотаны.       Я промолчала. Что мне сказать им? «Не за что»? Я делала это не за их «спасибо», не за благодарность Усяня. Не за их признание, не за принятие. Мне просто было жалко смотреть на истощенных мужчин в конце рабочего дня. Их было жаль.       Но в то же время мне было приятно.       На самом деле это чувство не может быть описано простыми «приятно» или «все равно». Это было что-то между. Они не смешивались, как вода и масло в одном сосуде. Просто в один момент преобладало одно, в другой момент — другое. И так постоянно. Неопределенность начинала меня беспокоить. Она потихоньку скреблась в запертые двери, ключ от которых переплавили в кинжал, стараясь этим обратить на себя внимание, буквально крича «разберись!».       Я не разбиралась.       В один момент сырье уже не было нужно в таких масштабах, вырубка прекратилась.       — Они просили передать тебе благодарность, — сказал Усянь, когда мы в очередной раз встретились вне ордена около реки, где мне полюбилось наблюдать за природой.       — Вместо этого пусть посадят на месте вырубки новый лес. Полезнее будет.       Юноша согласился.       Наши отношения были натянуты до отстройки ордена. Сейчас все пришло в стабильное состояние. Я снова слушала его прыгающую быструю речь, когда он рассказывал что-то новое. Он очень любил говорить про сестру, про брата, про то, как обстоят дела между орденами.       — Было решено провести новое соревнование стрелков. Оно будет через пару месяцев, точную дату узнаем сегодня на совещании в нашем ордене.       — Да, ты упоминал. Когда прибудут Главы?       — Уже прибывают, наверное, — небрежно бросил Вэй Усянь.       — А тебя не должно быть рядом с господином Цзян Ченом? Ты, как никак, его правая рука.       — Я не хочу, там будет скучно. Весь разговор будет наполнен официозом и лестью со всех сторон… — он неопределенно покрутил в воздухе рукой, но замолчал, когда встретился со мной взглядом. — Сестрица, ты же не заставишь меня уйти?       — Пинками, если надо, — буркнула я. — Тебе нужно быть рядом и поддержать его, разве нет?       — Цзян Чен справится, он сильный и давно отточил командный голос. Эх, иду, иду… до вечера?       — До завтра, — отрезаю, маша ему на прощание рукой.       Не хватало, чтобы он сбежал ко мне с середины приема или совещания.        Про потерю памяти мы говорили мало, юноша старался не надоедать с вопросами и беспокойством. Он только едва касался темы, чтобы вновь получить отрицательный ответ и перевести тему разговора на погоду, лес, реку, лотосы, ветерок и во-он того жучка на камне. Он старался быть деликатным.       Сначала меня напрягло то, что я не могла вспомнить то, о чем говорил мне Вэй Ин. Чего таить, я была сильно напугана разворачивающимися событиями. Все было хорошо. Это-то и было подозрительно.        В день, когда были объявлены выходные в честь завершения отстройки ордена, Вэй Ин стоял перед воротами в Пристань лотоса и смотрел мне в глаза. Я отвечала ему тем же, не чувствуя под его грустным взглядом никакого дискомфорта.        Мы не поссорились, нет. Не произошло ничего, что должно было его огорчить, но он все равно выглядел поникшим из-за моего отказа. Все было правильно.        — Сестрица, — прошептал он так, чтобы никто не услышал.        Я покачала головой и исчезла из поля его зрения, понимая, что мы могли бы так стоять до самого полнолуния, а там и до рассвета. Он сложил руки за спиной и опустил голову, рассматривая под ногами вновь вымощенную дорогу в орден.       Он не должен расстраиваться из-за моего отказа. Я думаю, что он подозревал то, каким будет мой ответ — когда он шел ко мне, его улыбка уже была наигранной, а в глазах тонуло сожаление и какая-то неловкость.        Повторюсь, все верно. Так и должно быть. Наши пути не расходятся, мы не расстаемся, нет. Просто я отказываюсь заходить в орден вместе с ним. Не хочу туда. Меня не тянет. Не хочу, чтоб люди были скованны в день празднования из-за моего присутствия, не хочу чтоб они думали о нечисти в этот веселый и важный для них день. Меня там не ждет никто, кроме самого Вэй Ина.       Он хотел, чтобы я весело провела вечер, посмотрела на ярмарку, на конкурсы и выступления, но они не были так уж интересны для меня. Я видела заклинания, которые сметали врагов на десятки метров! Другим меня уже не удивить. Это не стоит того.       Он стоял еще минут пять, пока к нему не подошла девушка в красивом фиолетовом платье с неброским украшением в волосах. Часть ее локонов были собраны на голове в пучки, а часть ниспадала на спину. Округлое лицо, светлая кожа, сияющие радостью глаза.       Девушка медленно подошла к нему и положила руку на плечо. Вэй Ин поднял голову и улыбнулся ей, по-видимому, очень искренне.       «Его шицзе, — догадалась я, паря над саженцами около края леса. — Цзян Яньли».        Она что-то спросила, он что-то ответил. Она взглянула на дорогу, уходящую вдаль, а потом бросила взгляд на стену. Яньли встала рядом с братом, так же сложив за спиной руки и смотря перед собой. Он был чем-то возмущен, но девушка была непреклонна. Он картинно вздохнул, и попытался увести сестру внутрь, но та скинула с себя его руки и с улыбкой ему что-то сказала, от чего тот смутился. Он почесал затылок, смотря куда-то в сторону, снова вздохнул и подошёл ближе к лесу.        И позвал меня.       — Шицзе очень хочет с тобой познакомиться, — сказал он после паузы.        Я удивилась. От неожиданности даже не сразу отреагировала на новый оклик. Спустившись на сырую от мороси землю, я медленно вышла к Усяню, что уже разочарованно развернулся к своей сестре.        — Похоже, что господин Лулян уже покинул нас…        — Похоже, он у тебя за спиной, А-Сянь, — сказала Яньли, смотря на меня во все глаза.        Усянь обернулся и, увидев меня, улыбнулся. Практически так же, как когда встретил Цзян Яньли. Он тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание, и с улыбкой представил нас друг другу:        — Шицзе, это господин Лулян, с некоторых пор мой товарищ.       Было приятно, что он не постеснялся этого слова. «Товарищ».        — Лулян, это моя дорогая старшая сестра — Цзян Яньли.        Я уважительно сложила руки и медленно поклонилась девушке. Она поступила точно так же, возвращая мне вежливость. Звякнул ее колокольчик на поясе — она выпрямилась чуть раньше, чем я. К тому же, только сейчас я осознала, что при ее шаге колокольчик не звенел.        — Здравствуйте. А-Сянь говорил о вас много хорошего.        — Добрый вечер. Могу сказать точно так же — редко когда разговор обходился без упоминания его славной старшей сестры. Сейчас я могу сказать, что все слова до единого о вашей красоте не были преувеличением. Напротив, он слишком приуменьшал реальность, — проговорила медленно, чуть склонив голову.        — Вы меня смущаете, — сказала она, прикрыв рукавом часть лица, пряча улыбку и слабый румянец контрастом выделяющийся под светом луны. Не испугалась моего страшного голоса. Она достаточно хорошо держит себя в руках…        — Правды не смущаются, ею гордятся. Позвольте узнать, чем я могу вам помочь?        Я старалась не обращать внимания на удивленного юношу рядом с нами, чтобы не хихикать от его вида.        Дело в том, что меня считают молодым человеком, и я постаралась соответствовать образу юноши, отвешивая комплименты…        — Почему бы вам не присоединиться к празднику внутри ордена? А-Сяню без вас весьма грустно, — она обворожительно улыбнулась, слегка склонив набок голову.        — Шицзе… — пробормотал Вэй Ин, но его проигнорировали обе стороны.        — Благодарю госпожу Цзян за приглашение, но мне и здесь хорошо.        — Вам совсем не одиноко находиться здесь?        — Это не проблема для меня. Я привык к этому.        Я тут же пожалела о том, что сказала это. Потому что прозвучало жалко. Потому что это была правда.        — Госпоже не о чем беспокоиться. Примите мои искренние поздравления.        Но было поздно. Девушка уже заметила подтекст моих слов. Как я это поняла? На ее лице сразу проскочило сопереживание вперемешку с жалостью.        — Спасибо, — проговорила она медленно и слегка неуверенно. Она бросила взгляд на Усяня, вернула его ко мне и вздохнула. — Видимо, мне никак не уговорить господина Луляна присоединиться к нам…        Мы распрощались. Усянь повел сестру обратно в орден, прошептав что-то о том, что выскочит ко мне, на что я пригрозила ему кулаком. Тот намек понял, но был от него не в восторге.        Я так и не зашла в орден Юньмэн Цзян. Усянь на пару с сестрой предлагали мне это еще несколько раз, пока не получили категоричный отказ.        Почему-то я думала, что если пойду туда, то это будет совершенно неправильно. Я не думала так о Гусу, где уже была, я даже не думала так о Пристани до того, как ее достроили. С последним возведенным строением я будто отметила эту территорию красной зоной.

***

      Группа людей остановилась перед широко раскрытыми в приглашающем жесте воротами. Лошади задорно фыркали, но послушно стояли на месте. Вообще, приезжать куда-то на лошадях было явно не в стиле заклинателей, но в этот раз был достойный повод. Почему-то на соревнования лучников нужно приезжать именно на лошади, тратить в пути в пять раз больше времени, иметь проблемы с уходом за скотиной, но приехать на лошади.       Животные у них были великолепные — большие, ухоженные. Холёные лошади привлекали внимание. Мое уж точно.       Перед воротами все всадники спешились, крепко взяли поводья. Из-за ворот вышли представители ордена Ланлинь Цзинь и направились навстречу к главе ордена Цзян — Цзян Чену. Соответственно, они шли в нашу сторону.        — Ты уверен? Это мероприятие длится не один день, а два. У меня практически не будет возможности выбираться к тебе, — неуверенно шептал Вэй Ин, повернув ко мне голову.       Цзян Чен стоически терпел мое неформальное присутствие только потому, что Вэй Ин и Цзян Яньли спелись и теперь вместе поддерживают со мной контакт. Ваньинь фыркал, возмущался, ворчал, спорил, но не смог переступить через просьбу сестры не прогонять меня. Он просто игнорировал мое присутствие, что не могло не радовать. Лучше так. Все равно я не собираюсь заходить на территорию ордена Ланлинь Цзинь. Там будет слишком много заклинателей, причем из других орденов… Объективно, мне там не место.       Делегация встретила Цзян Чена и сопроводила дальше. Когда пришла очередь Вэй Ина заходить на территорию клана, он обернулся, беззвучно спросив меня о точности моего отказа.       Все шло так, как я и думала, вот он заходит туда… а потом ему что-то сказали. Он покачал головой, ответив отрицательно. А потом удивился и обернулся ко мне.        — Лулян… — негромко позвал он, от чего Цзян Чен, идущий впереди, также остановился.       Я подошла ближе, но не переступила порога ворот. Вэй Ин молча повернулся к собеседнику, который понял намек.        Молодой человек в золотистых одеждах повернулся в мою сторону… и не увидел меня. Я исправила эту неловкость, ступив на землю и став видимой для всех. Заклинатель подавил свою реакцию на внезапное появление и легонько поклонился мне. Я, от чего-то испугавшись, быстро склонилась перед ним, приветствуя в ответ.        — Глава просил передать, что господин Лулян так же официально приглашен на данное мероприятие, при условии, что он обязуется поддерживать свою видимую форму на протяжении всего времени пребывания на территории ордена Ланьлин Цзинь.        — Приглашен? — переспросила я, выпрямляясь из поклона. — Вы уверены? — переспрашиваю, пытаясь потянуть время до собственного ответа. Молодой человек кивнул и повторил еще раз свое предложение.        — Как здорово выходит, Лулян! — обрадовался Вэй Ин, схватившись за спасительную соломинку, благодаря которой он сможет затащить меня внутрь. Почему? Да потому что… — Ты не хочешь проявить неуважение к главе ордена, так жестоко отказав?       Не смотря на то, что тон Усяня был весел и задорен, взглядом он говорил мне не бояться. Излучал намерение защитить в случае чего. Всем своим видом он говорил о том, что мне не нужно беспокоиться, раз меня пригласили.       Отказ влечет за собой проявление неуважения к главе. Этого я и боялась. Проявлять неуважение было нельзя, особенно сейчас, когда должно что-то случиться, но что — непонятно. Что я смогу увидеть там? Само соревнование? Показательные выступления?.. Поцелуй… нет, не собираюсь подглядывать за первым шагом Лань Чжаня.       Воспоминания о грядущем интимном моменте подняли мне настроение и моя улыбка была расценена, как радость из-за приглашения. Усянь разулыбался и попросил подойти к нему.       Я глянула вниз, там, где начиналась мощеная дорога ордена. Порог чужой территории. Опасное для меня место…       Шаг получился чересчур легким. Второй был еще легче…        Мы шли вместе — я шла сбоку от Усяня, который принял горделивый и уверенный вид, снисходительно улыбаясь. А я старалась не смотреть на проходящих мимо людей, чтобы ненароком не наткнуться на какие-нибудь презрительные взгляды, чтобы не увидеть чьи-то перешептывания. Я с радостью смотрела на здания, на арки, на цветы, что были повсюду…       Пока мы внезапно не остановились. Мы прошли не более трех минут, но уже достигли какой-то богато украшенной площади. Толпа людей стояла по её периметру и восторженно встречала группу из Юньмэна. Впереди стоял молодой человек в золотых одеждах Ланьлин Цзинь. Он со сложенными за спиной руками смотрел на главу Цзян, но потом перевел глаза в одну сторону, в другую, на секунду задержавшись на мне. От такого — даже мимолетного! — взгляда я слегка струхнула, на половине движения остановив себя от обманчиво спасительного шага назад.        Мужчина вышел вперед, Цзян Чен к нему навстречу. Они обменялись приветственными поклонами и поздоровались вслух. Теперь я знаю, что это глава ордена Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаньшань.        — Надеюсь, дорога была легка и благополучна.        — Стараниями Небес, да, — ответил Цзян Чен.        — Господин Лулян.       Я, стоя склонив голову, слегка вздрогнула от прозвучавшего из чужих уст своего имени. Встрепенувшись, снова сложила руки в уважительном жесте и поклонилась.        — Господин Цзинь, — голос, к моему удивлению, не дрогнул. А вот руки подвели.       Впервые встречаю его. Мы ни разу не пересеклись за время войны и его визитов в Юньмэн Цзян. Человек больших амбиций (и малых моральных принципов).        Не вздрогнуть перед ним я не могла. Вышло бессознательно.        — Благодарю вас за визит. Мы ценим вашу помощь в произошедших событиях, — сказал он, кивнув на мое приветствие.       Что ему ответить?..        — В свою очередь, — постаралась выровнять свой тон, чтобы не дай Небеса он не дрогнул, — выражаю свою благодарность вам за приглашение. Оно… много для меня значит.        Решилась поднять глаза и встретиться с ним взглядами. Его лицо напомнило о Гуаньяо. Как припомню, какие подлянки он устроит… как от этого будет страдать Вэй Ин, как много…       Стоп.       Нельзя. Слишком много эмоций! Нельзя давать повода для…        — Рад слышать, — сказал он с улыбкой.       Я резко опустила взгляд.        Мне, наверное, показалось, но… в улыбке было мало самой улыбки.       Предупреждение. Ненавязчивое, незаметное, адресованное только мне и моими внезапным эмоциям, выдавшим мои мысли врагу. Не выделываться. Не пытаться сделать что-то не такое…        Я уверена в том, что Гуаньшань отныне будет считать, что я желаю ему зла, или, по крайней мере, недолюбливаю его. Плохо.       Когда мы покинули общество Гуаньшаня, я была вымотана. Он сопровождал нас несколько минут, пока мы не дошли до какого-то ярко украшенного двора. Здесь было объявлено о часе отдыха, во время которого все могли разбрестись по разным закоулками ордена, но только на час. Ровно через отведённый промежуток времени нужно было быть на месте. О том, что нужно не уронить честь ордена, никто не сказал. Это подразумевалось, когда Цзян Чен обвел взглядом группу перед тем, как распустить.       Вэй Ин сразу ухватил мою руку в крепкий захват и потащил куда-то в сторону цветущих садов и великолепных алых арок, которые были высотой не ниже окружающих зданий. Заборы с убористыми позолоченными узорами были охвачены в объятия зеленой цветущей повителью, кусты ровно выстрижены в округлые формы, отовсюду шел великолепный аромат цветов, щекочущий нос.       При виде таких красот я отвлеклась, но не до конца. Не могла забыть то, как глянул глава ордена, как быстро он понял суть моего взгляда. Понял ли? Точно понял. Осознал и придумал, как это использовать. Уверена. Было что-то в его поведении и тоне голоса… что-то такое, что говорило красноречивее самого человека. Что-то так и пело соловьем о том, какие выводы он сделал с первого мгновения знакомства.       — Лулян? Что-то не так? — спросил Вэй Ин, когда мы вышли из сада. Я взглянула в его улыбающееся лицо и уже хотела сказать, что все хорошо…       Пока он на секунду не сжал мою руку чуть сильнее.       Это был знак. Заметил ли он что-нибудь? Не уверена, но его посыл поняла. Улыбнулась, как могла, покачала головой и витиевато похвалила сады ордена. Вспоминала короткие отрывки из прочитанных когда-то в библиотеке Гусу стихов, пару цитат, немного философии. Вэй Усянь поддерживал беседу на уровне, выдавая на один мой отрывок из сборника целое стихотворение. Не знала, что он так умеет. Он продолжал иногда сжимать мою ладонь, на что я отвечала тем же.       «Все в порядке».       «Я в порядке».       «Спасибо. Ничего страшного не случилось».       Вот что на самом деле значили сжатия ладони и короткие улыбки в эти моменты.       Таким образом прошли еще пара десятков минут, пока мы не вышли к площади, где остановились заклинатели из Облачных глубин. Они стояли организованными кучками и сдержанно переговаривались между собой и с другими заклинателями. Вэй Усянь повернул в сторону недалеко стоящего моста через раскидистый садик, но внезапно затормозил.       — Что сл…       — Приветствую главу Гусу Лань, — сказал Усянь, а я на секунду потеряла возможность управлять телом.       Хотелось резко пропасть с глаз всех присутствующих. Я быстро подумала о том, как побыстрее сбежать отсюда. Хотела провалиться под землю. Но на самом деле мое тело автоматически склонилось в приветствии, застыв на шаг позади Вэй Ина.       Лань Сичень выпрямился из приветственного поклона и с улыбкой заговорил с Вэй Усянем о чем-то отвлеченном от его настоящих мотивов. Усянь поддерживал разговор, сыпля вдвое большим количеством эпитетов, чем когда мы обсуждали сады, старательно пытаясь разбавить разговор водой.       Хуань был так же прекрасен, как при первой встрече в Гусу. На поясе висел верный меч, где-то там должен быть его Сяо. Я не решалась долго рассматривать собеседника Усяня, весь их разговор держа голову в склоненном положении. Боялась смотреть ему в глаза, хотя не сделала ничего плохого. Пальцы медленно немели, я чувствовала, как потихоньку начинает ныть шея…       — Господин Вэй не будет против, если я переговорю с господином Луляном наедине?       Вэй Ин оглянулся на меня и ответил Сиченю:       — Если господин Лулян не будет против.       — Господин Лулян? — спросил уже у меня Лань Сичень.       Мои глаза должны быть были похожи на два блюдца, хорошо, что я не поднимала головы. Почему внезапно настоящей темой их разговора стала я?! Я не хочу…       — Конечно, — ответила, совладав с эмоциями, — если господин Лань того желает.       — Я буду ждать тебя около того мостика. Не задерживайся слишком долго, — шепнул мне Вэй Ин.       — Мгм, — я кивнула и шагнула ближе к Лань Хуаню.       Когда Вэй Ин ушел к мостику, юноша передо мной оглянулся и все с той же привлекательной улыбкой проговорил:       — Как на счет того, чтобы найти более уединенное место?       Я, не имея сил для устного ответа, кивнула пару раз, начиная следовать за ним. Уже было взволновавшемуся Вэй Ину дала отмашку — все нормально. Он не должен мне ничего сделать. Хотя, с чего бы Усяню вообще волноваться? Он не знает о том, что Сичень хотел меня запечатать под горой, а я этого не забыла, в отличие от спасения людей из Юньмэна. Поэтому я подумала, что одной лишь отмашки ему будет достаточно.       Сичень вел меня вдоль высоких каменных заборов куда-то туда, где слышался шум воды. Как будто бы знал, что это меня успокоит. Так делал и наставник Цижень. Что в первый наш разговор, что в последующие… это было либо на живописном краю обрыва, либо в беседке у запруды, где я любила проводить время.       В любом случае, он подготавливал почву для разговора. Мы шли недолго — всего пару минут — и оказались около небольшого искусственного озера, чьи края были окаймлены камнями, водная гладь украшена водяными растениями, в глубине были видны золотистые хвосты карпов.       — Вам нравится вид? — прервал тишину заклинатель, от чего я вздрогнула.       Почему я позволила себе в его обществе засматриваться на цветочки?!       — Это место весьма живописно, как, в принципе, и все другие уголки ордена Ланлинь Цзинь.       — Не могу не согласиться с вами. Вы… не сказали вашему другу о том… происшествии? — он изучающе глянул из-под ресниц, заставляя мурашки пробежаться по моей спине.       «Как он понял?»       — Я не хотела бы, чтобы он наживал себе эти проблемы.       Он промолчал, не сводя с меня взгляда. Знаем такой прием. Тишина угнетает, смущает, заставляет заполнить ее хоть какими-то словами или звуками.       От движения с его стороны я сделала шаг назад, не сразу поняв, зачем. Вышло подсознательно. Но его движением был лишь еще один не слишком глубокий поклон со сложенными перед собой руками.       Мой рваный шаг назад явно не прошёл незамеченным для Сиченя. Но он никак не показал своей реакции на этот счет.       — Что вы де...       — Прошу принять мои извинения за то, что тогда произошло.       Я промолчала, переваривая услышанное. Он позвал меня для того, чтобы извиниться? Всего-то? Я уже напридумывала себе вещи… неприятнее…       — Вам не за что извиняться, — сразу ответила ему, склонив голову. — Пожалуйста, выпрямитесь, не стойте так!       — Но я виноват перед вами.       — Нет же… — сказала слегка севшим голосом. Он почему-то надломился. И в горле как-то сжало спазмом… словно комок застрял. И сердце как-то забилось в непостоянном ритме. — Вам… вам правда не нужно извиняться. Эта… эта нечисть не может держать на вас зла…       «Ты слишком быстро прощаешь», — вспомнились слова Усяня, пока я смотрела на то, как Сичень выпрямлялся. — «Это неправильно».       — Я сожалею о том, что тогда принял такое решение. Спасибо вам, господин Лулян.       — Не стоит, — ответила твердо, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Тогда, прошу простить за поспешность, мне пора идти…       — Разрешите мне идти первым.       — Конечно, — он пригласительным жестов указал в сторону дорожки, ведущей из этого несравнимо тихого закуточка.       Дошла до Вэй Ина без происшествий. Юноша ждал не больше десяти минут, но до того, как поймал меня взглядом, он выглядел слишком взволнованным.       — Что случилось? Ты сам не свой… — тихо спросил он, заходя на мост, я пошла следом.       — Ничего. Это был короткий разговор.       — Он угрожал? — чересчур внезапно спросил Вэй Усянь.       — Нет, что ты, — я постаралась улыбнуться, но, судя по лицу собеседника, вышло не очень. — Все хорошо, правда.       — Ты… Если Лулян не хочет, он может мне не говорить, но я буду волноваться.       Улыбнуться все-таки получилось.       — Зачем волноваться, если со мной все в порядке?       Он смерил меня долгим взглядом, молчал где-то минуту, прежде чем отвернуться и сказать небрежным тоном:       — Не держи переживания в себе. Вместе мы решим все проблемы.       Я замерла перед ним соляным столбом. В губах, щеках и пальцах как-то защекотало, будто бы от них отлила кровь.       — Ты мне так говорил. Ты уверен, что не хочешь поделиться ношей?       Вэй Ин чувствовал себя так же, когда я говорила ему те слова? Не хотел раскрывать правду, чтобы защитить? Хотел отшутиться и закрыть тему, надеясь, что ее больше не поднимут? Он тоже ощущал это странное состояние баланса на лезвии меча над пропастью эмоций? И… я что, правда, заставила его свалиться в эту пучину чувств и противоречий?       В той ссоре виноват не он. В той ссоре виноваты не мы оба. Виновата я.       — Прости, — сказала, обратившись к той ситуации с ссорой. — Я расскажу тебе в более подходящей обстановке.       Он кивнул, улыбнувшись и взяв мою руку. Легонько сжал ладонь, провел большим пальцем по костяшкам и отпустил.       «Спасибо».