Hero

      Тарн оглядывает стол. Розы — на месте. Романтическая обстановка — есть. Вкусный ужин — сделано. Теперь всё, чего ему не хватает, — это…       В замке поворачивается ключ. Сердце Тарна скачет галопом. Он слышит, как Тайп пинком закрывает дверь и снимает обувь, прежде чем войти в гостиную, его голова низко свисает на плечи.       Ох. Его малыш выглядит таким уставшим. Уставшим и измученным — чёрт возьми, конечно, Тайп не рассказал правды, когда говорил Тарну, что чувствует себя лучше. Рука Тарна сжимает края коробочки в кармане, и он вновь задумывается… может быть, сегодня не тот вечер? Вместо этого его возлюбленный нуждается в нежной и любящей заботе сегодня вечером. Это должно быть на первом месте.       Тайп по-прежнему не замечает его, но потом печально вздыхает и тут же резко поворачивает голову к столу, разглядывая еду, свечи и цветы. Секунду спустя его взгляд падает на Тарна, который может только стоять там, застыв, пойманный взглядом прекрасных глаз-бэмби Тайпа, которые становятся больше с каждой секундой. — Тарн, — выдыхает Тайп, а затем бросает свои пакеты и кидается в объятия Тарна, обнимая его так крепко, что Тарн едва может дышать. Он впивается пальцами в спину Тайпа и крепко сжимает его. Тайп что-то бормочет ему в шею, утыкаясь носом, как будто пытается слить их в одно тело. — Тарн, Тарн, Тарн, я скучал по тебе, ты здесь, ты здесь… — Я здесь, Тайп, — уверяет Тарн. Его сердце кажется слишком большим для груди, в нем столько любви и облегчения, что оно распухает еще больше. Он может признаться себе в этом — ему нравится, когда Тайп такой. В последнее время он усвоил важный урок об уважении границ своего парня и его независимости, но крошечной мягкой части его это тоже нравится. Приятно знать, что тот, кого ты любишь, нуждается в тебе. И каждый раз, когда Тайп обнажает эту уязвимую часть себя, мысль о том, что он заслужил его доверие, — дарит Тарну умиротворение.       Тайп всё ещё утыкается в него носом, но теперь в этом есть больше цели, — в намеренных поцелуев вдоль шеи Тарна и в том, как руки Тайпа держатся за него. О-о-о-х, неужели его маленький котенок возбужден? Тарн приподнимает его голову и дарит ему нежный поцелуй, и Тайп немедленно раскрывается для большего, слегка щелкая языком по языку Тарна.       Дразнит. — Тайп, еда остынет, — говорит он, бросая быстрый взгляд на стол, который так долго накрывал. Ах, все в порядке, он делает это не ради признания, он делает это, чтобы показать свою любовь.  — Мы можем разогреть её позже, — бормочет Тайп, одна его рука скользит вниз по груди Тарна. А потом он вдруг отстраняется и оглядывает стол. Его взгляд смягчается, когда он видит свечи и цветы, оценивая все усилия Тарна. Следующий поцелуй его уже мягче, нежнее. — Но всё равно — спасибо. Это очень мило.       Тайп тоже приложил усилия, чтобы выучить язык любви Тарна. Тарн ничего не делает для признания — и всё же прекрасно, когда Тайп находит время, чтобы сделать это, чтобы показать свою любовь в ответ.       Но главным языком любви его бойфренда есть и всегда будет физическое прикосновение, когда он прижимается к телу Тарна и медленно проводит рукой по его паху.       А голос его такой милый и застенчивый… — Тарн? Я скучал по тебе.       Fuuuuuuuck. Тарн питает слишком сильную слабость к этому мальчику.  — Хм? Скучал по мне? По чему именно ты скучал? — спрашивает Тарн, уводя его в спальню. Это не будет мягким и сладким. Тайп умоляет об этом, и оно запускает то место в мозгу Тарна, которое заставляет его хотеть трахнуть>его>до потери пульса. — Так по чему ты скучал, малыш? Ты скучал по моему члену — скучал по тому, как я трахаю тебя? — Давай, давай уже, — бессвязно лепечет Тайп, его пальцы царапают молнию на ширинке Тарна. Его щеки пылают, и он не может встретиться взглядом с Тарном. Он знает, как нуждается в этом, знает, что Тарн уже видит, как сильно он хочет, чтобы его натянули на член. Тарн снимает с него футболку и щиплет за один из его милых маленьких сосков, чтобы просто заставить задохнуться.  — Может быть, мне не стоит давать тебе ничего, пока ты не скажешь, чего именно хочешь? — Нет, Тарн, пожалуйста, давай, пожалуйста, — Тайп издает скулящий звук из глубины горла. И затем…       Он падает на колени.       Тарн переходит от полутвердого состояния к полностью твердому, глядя на своего парня, стоящего на коленях на полу, и он даже еще не прикоснулся к нему — чёрт возьми, он может это исправить, запуская руки в волосы Тайпа и прижимая его рот к своему члену. — Тогда, отсоси мне, — приказывает он, и Тайп расстёгивает джинсы ровно настолько, чтобы вытащить член и приложиться к нему ртом.       Черт возьми, это так хорошо — надавливать большим пальцем на челюсть Тайпа, чтобы открыть её немного шире, зная, как сильно Тайп любит чувствовать кольца Тарна на своем лице. Его мозг на мгновение вспоминает, что есть еще одна пара колец, о которых нужно побеспокоиться, — всё в порядке, они в безопасности в его кармане, — а затем всё его внимание сужается к маленькому горячему рту Тайпа, сосущему его, когда Тарн медленно начинает трахать его туда.       Он позволяет Тайпу взять его член еще глубже, лениво размышляя о том, как хорошо было бы кончить ему на лицо, как великолепно выглядел бы Тайп с Тарном, кончающим по всему его рту и скулам. Тайп издает тихие стонущие звуки вокруг его члена, и Тарн знает, что ему это тоже понравится. Но чёрт — нет — он хочет трахнуть своего парня как следует, именно так, как ему нужно. — Поднимайся, — говорит Тарн, и Тайп послушно отстраняется, его рот уже болит и покрыт синяками. Тарн на секунду засовывает в него большой палец, чтобы почувствовать, как Тайп сосет его, ему приходится дышать от того, как это приятно, как это заставляет его член дергаться всего в дюйме от лица Тайпа — нет. Надо сосредоточиться. — Подготовь себя, — говорит Тарн, указывая головой на прикроватную тумбочку. Он специально не смотрит, пока Тайп растягивает себя на кровати с раздвинутыми ногами — потому что он точно знает, что не сможет контролировать себя, если сделает это, — но он не может отключить свои уши и звуки, которые издает Тайп…       Тарн намеренно поворачивается к нему спиной и снимает куртку, а затем футболку, стягивая джинсы, пока не оказывается голым. Под его кожей постоянно идёт пульсация, которая не исчезнет, пока он не окажется настолько глубоко внутри Тайпа, насколько это возможно. — Тарн, поторопись, — ворчит Тайп с кровати, обхватив рукой собственный член. Его голос немного хриплый, и это сводит Тарна с ума. Он делает два длинных шага к кровати и хватает его за руку. — Эй… что       Тарн тащит его вверх, пока они не оказываются рядом, и резко целует его, снова кладя руку на челюсть, чтобы повернуть его лицо так, как он хочет. Тайп тает в его объятиях, и другая рука Тарна путешествует вокруг его талии, его пальцы скользят по пухлому изгибу задницы Тайпа, пока они не достигает… — Ах! Тарн, мне нужен твой член, а не пальцы. — Просто проверяю, готов ли мой малыш для меня, — воркует Тарн, глубоко вдавливая два пальца в Тайпа и заставляя его встать на цыпочки, играя с его скользкой маленькой дырочкой. Тайп тяжело дышит в его руках, когда Тарн дразнит ободок его ануса, а затем глубоко трахает пальцами, чувствуя тесноту вокруг них, которую скоро он будет ощущать вокруг своего члена.  — Ты тоже скучал по мне, да? — умудряется сказать Тайп, прижимая их лбы друг к другу. Он пытается подтолкнуть Тарна к этому. — Чего — чего тебе не хватало больше всего? Ты…ты собираешься уложить меня на спину или сделаем это в коленно-локтевой?       Тарн отстраняется и одаривает его самодовольной улыбкой. Он точно знает, что хочет сделать. Тайп моргает, а затем Тарн толкает его к стене, просовывая руки под бёдра. — Подпрыгивай, малыш. — О, чёрт, Тарн… — произносит Тайп, широко раскрыв глаза, но слегка подпрыгивает, и Тарн легко поднимает его.       Тайп чувствует себя так хорошо, когда его длинные ноги обхватывают талию Тарна. Тарн сгребает ладонями обе половинки его великолепной задорной маленькой задницы, и так легко прижаться поближе, выстроиться в линию с жаждущей дырочкой Тайпа, а затем опустить его прямо на свой член. — Ах! Тарн! Скотина!  — Ты же знаешь, что хочешь этого, — отвечает Тарн, прижимаясь лбом к ключицам Тайпа, чтобы тот не кончил на месте. Чёрт, он такой тугой. Тайп извивается, пытаясь приспособиться, и это не облегчает контроль Тарна. Каждый дюйм его члена поглощен, давя глубоко внутри, ноги Тайпа так крепко удерживают их вместе.  — Потому что я не чувствовал твоего члена в себе уже две недели, — выдыхает Тайп, и Тарн вздрагивает при мысли о том, как он снова растягивает для себя Тайпа, словно впервые. — Помнишь, как я первый раз трахнул тебя? — спрашивает он, медленно поднимая и опуская его. — Нет. — Это определенно «да». Тарн ухмыляется в шею Тайпа, слыша, как тот пытается сдержать стоны.  — Ты начал умолять, как только я вошел глубже. Боже, ты был таким чертовски тугим, хорошенький маленький девственник — только для меня, — бормочет Тарн, и Тайп снимает руку с его шеи, чтобы хлопнуть его по плечу. — Ах, ты все время пинал меня, я тоже это помню. Хм, ты совсем ничего не помнишь? Что мне нужно тебе напомнить? — он перестает толкаться, просто позволяет весу и силе тяжести Тайпа заставить весь член войти в него, вдавливаясь так глубоко, что ему приходится стиснуть зубы, чтобы не кончить самому. Тайп стонет, высоко и головокружительно. — Тарн, пожалуйста, блядь, я помню, конечно, помню, не останавливайся… — Помнишь, что я тебе сказал? —говорит Тарн. Он так сильно хочет кончить, что ему требуется вся его сила воли, чтобы не толкаться в Тайпа и не излиться разом. — Я сказал, что в тебе так хорошо, что я могу остаться там навсегда.  — Тарн… — умоляет Тайп, закрыв глаза и прикусывая нижнюю губу. Его бедра отчаянно дёргаются, пытаясь получить рычаг, пока он прижат к стене, полностью во власти Тарна. — Давай, давай…  — Теперь ты помнишь? — Тарн задыхается. Он хочет, чтобы Тайп помнил это. Потому что в кармане куртки, оставленной на полу, лежит кольцо, и он хочет, чтобы Тайп помнил, что Тарн всегда относился к нему серьезно, намеревался удержать его с самого первого раза. — Помнишь?  — Я помню каждый раз, — выдыхает Тайп, открывая глаза. Они огромные и жидко-тёмные, как будто он так отчаянно хочет кончить, что едва может думать. — Я никогда… блядь… никогда не хочу, чтобы ты останавливался… ах, Тарн… пожалуйста, блядь, пожалуйста… — Потрогай себя, — стонет Тарн ему в шею. Его руки и плечи начинают болеть, но ему всё равно, ничто не имеет значения, кроме того, что он поднимает Тайпа вверх, чтобы он мог толкаться в него должным образом, наполняя его собой снова и снова, пока Тайп надрачивает свой член между ними. Они целуются, пускай угол и неудачный, больше дышат друг другу в рот. Боже, Тарн скучал по нему, скучал по его вкусу и запаху, по его нежной коже, по его прекрасным глазам, по тому, как его лицо морщится и он стонет, когда наконец, наконец… — Тарн!.. — задыхается Тайп и кончает между ними, горячие струи текут по груди обоих. Тарн собирает всю оставшуюся силу в кулак и, сделав три шага к кровати, опускает их обоих. Тайп даже не возражает, когда Тарн складывает ноги ему на грудь и просто безжалостно трахает его, используя его, чтобы кончить.       Тайп великолепен, тяжело дышит и покрыт разводами спермы, и даже когда Тарн стонет и глубоко вколачивается в него своими бедрами, он не может удержаться, чтобы не смахнуть часть спермы на пальцы и не засунуть их в рот Тайпа, позволяя ему послушно сосать их. Он добавляет большой палец и смотрит, как Тайп широко раскрывается вокруг всех них, его губы растягиваются, чтобы взять всё, что Тарн дает ему, и это делает свою работу. Тарн хватает его за бедра и дико трахает последние несколько раз, полностью теряя контроль, когда его член выплескивается внутрь.       Тайпу удается схватить его, когда мышцы Тарна превращаются в желе, и он почти падает на бок, Тайп тянет его вниз, так чтобы тот отдохнул на его груди. Они оба лежат, тяжело дыша. — Добро пожаловать домой, — бормочет Тайп, и Тарн невольно фыркает от смеха.       Секундой позже Тайп также издает приглушенное фырканье, а затем они оба хихикают, потные и такие грязные там, где они прижаты друг к другу, и смеются так сильно, что мышцы живота Тарна болят еще больше.       Через несколько минут им наконец удается успокоиться.  — Тарннннн… — Что, малыш? — Тарн целует его в плечо. Ему не помешало бы вздремнуть. И тут он слышит.       В животе у Тайпа булькает.       Тарн поднимает голову и пристально смотрит на него. Тайп слегка принюхивается.  — Ты должен пойти разогреть ужин, пока я приму душ.  — Как насчет того, чтобы мы оба приняли душ, а потом я разогрею ужин, — парирует Тарн.  — Вообще-то, это именно я весь в сперме!  — Я тоже весь в ней, — Тарн умудряется удерживать негодующий взгляд еще несколько секунд, а затем они оба снова падают, хихикая. Когда Тарн наконец перестает трястись, он наклоняет голову набок и смотрит на своего парня.       Тайп смотрит — всё еще уставший. Все еще изношенный. Но… легче. Счастливее.       Это всё, чего Тарн когда-либо хотел. Чтобы сделать его счастливее. — М-м-м, ладно, сначала я быстро приму душ, а потом я займусь едой, пока ты будешь принимать душ, — он приподнимается, чтобы поцеловать кончик носа Тайпа. — Хорошо, малыш?       Руки обнимают его за плечи.  — Нет, я передумал, я хочу, чтобы ты принял душ со мной, а потом мы вместе займемся едой, — Тайп краснеет, как будто внезапно осознав, насколько он прилипчив. — Я имею в виду… ты просто сожжешь кухню, если попытаешься сделать это сам! — О-о-ох, мой малыш не хочет расставаться со мной ни на секунду, — поддразнивает его Тарн, на этот раз целуя по-настоящему. — Всё в порядке, я хочу позаботиться о тебе как следует.  — Мой герой, — бормочет Тайп, всё еще прижимая его к себе. Еще несколько минут они просто целуются, обмениваясь нежными прикосновениями, без которых обходились две недели. — Добро пожаловать домой, Тарн. — Хорошо быть дома, — говорит Тарн. Он целует его в последний раз и встает. Завтра у него будут болеть мышцы. По дороге в ванную он поднимает с пола куртку и небрежно вешает ее, проверяя, цела ли коробочка с кольцами в кармане.       Он найдет для этого другой особый случай. Прямо сейчас он просто хочет отпраздновать возвращение домой, место, которое существует везде, где есть Тайп.